Бабуля, як же гарно у Германии. Пособия платят, кормят, поят бесплатно, жилье предоставили. Шо ты меня пугала той Нимеччиной. Тут уже гарно. Арабы весёлые на дискотеке, кожну ночь пляшем. Они тоже пособия хорошие получают.
Тарасик в гости приезжал, так у него грошей, як у олигарха. В военкоматах дуже добре зарабатывают.
Тчк.
Ой, внучка. Нам в 1942 тоже говорили, шо в Нимеччине будем только петь и танцевать, а як в ту Германию приехали, то я ревела и ревела. Целыми днями лук для немчуры чистила, до сих пор ту цибулю есть не можу.
Как сейчас помню: деревня Киц, недалече от Штраусберга.
Тчк.
Ой, бабуль, я как раз в Штраусберге и живу. Тут так весело и гарно. Всяко лучше, чем в нашей Васильевке.
Тарасик звонил, говорит шо грошей гребет в своём военкомате, шо уже и не знает, куда их и девать.
Тчк.
Ой, внучка, наплачешься ты ещё с этими немцами. Обманут же. Я им с 1942 года не верю. Как над той цибулей реветь начала, так и не верю.
А Тарасик твой так долго панувать не будет. Выловит всю «рыбку», а потом и сам в карасика превратится.
Ладно, Оксана, доживу поди, дождусь, пока наши не придут. Надеюсь, скоро уже. Заждались мы уже тут.
Тчк.
Привет, моя дорогая прабабушка. Тут слухи пошли, шо нам могут пособия перестать платить, работать заставят, або до дому отправят.
Тарасик звонил, говорит, шо половину военкомов загребут да на передок отправят. Начальство сказало, шо треба грошей занести. Много. Хто меньше занесёт, того и мобилизуют.
Вот я и думаю на Россию лететь, да боюсь, шо Шереметьево не пропустит. Больно много я не то лайкала, да не тем перемогам радовалась.
Тчк.
Оксаночка, правнучка моя. Скоро наши придут, слышно их добре. Кожный день «гостинцы» свои захыстныкам шлют, да шлют. От цих «гостинцев» захыстныки дуже нервные стали, тикать будут со дня на день.
Бачила я твоего Тарасика. Выглядит он сейчас ни как рыбак, а как карасик.
Тчк.
Бабушка, да як так можна? Новый канцлер немецкий сказал месяц назад, шо грошей нам больше нема. Подружка моя, Галя, попробовала до России слетать, но ее в Шереметьево завернули. Значит и мне туда лететь нема смыслу, мы с Галей одно и тоже лайкати и одним и теж пепемогам радовались.
Платят мне минимальную зарплату, аж 13 евро в час, но тут так дорого всё, что хватает тильки на покушать, да за поспать.
Работаю я на переработке цибули, у деревне Киц, шо недалеко от Штраусберга. Грошей мало, не хватит уехать с цей клятой Германии. Так и придётся мне цю цибулю чистить до старости.
Тарасик мой звонил, говорит, шо забрали его и уже обрили. Шо творят? Ни за шо, ни про шо взяли да забрали. Он только до работы, до военкомата своего дошёл, а там его же коллеги та недавние друзья Тарасика и скрутили. И гроши уси забрали, яки он за два года честно заработал.
Тчк.
Дорогая правнучка моя, Оксана! У нас тут праздник: наши пришли до Васильевки. Всим городом их встречали, як родных.
Оксана, я не знаю, шо тебе казать. Цибулю я чистила до 1945 года, пока наши не пришли и меня не освободили. А на счет тебя… Для тебя наши совсем и не наши. Твои у Нимеччине живут, пособием тебя заманили, як пчелу медом. Зараз поймали тебя, пчёлка, так что сиди, чисти цибулю и не жужжи.
Шо до Тарасика твоего, так вот шо я сказать хочу. Був у меня ухажёр один. Иосиф, сын Моисея. И став он в лагере, где его родичей держали, капо, то есть помощником немецким.
Дуже важным он був, серебряную цепочку мне подарить хотел, зубы золотые все на горилку та сало выменивал.
Так Иосифа, как он всех своих сородичей в печку загнал, туда же отправили. Вот и Тарасик твой был рыбаком, а як всю рыбу выловил, так в карасика и обратился, да на уху сгодился.
Тчк.
А с жителями сопредельной территории все вот так и было, всё так +/- и будет, потому что история штука цикличная, повторяться любит.
Если понравилось, то вот:
4276161972267735
Сбер