Триста лет тому назад я немножко драл струны и глотку в одном самодеятельном ВИА. Настолько самодеятельном, что ни один концерт на моей памяти без эксцессов не обошелся. То басист рвал струну прямо посреди песни (причём на чужом басу, потому что свой он завандалил на предыдущем номере). То гитарист за пять минут до выступления звонил и заявлял, что имеет всех нас в виду и уходит из состава на веки вечные. То барабанщик накуривался до состояния "все песни в одном ритме" — и хорошо, если не падал при этом лицом в рабочий. В общем, жить и творить было определённо нескучно.
Один случай запомнился мне особо и надолго. У басиста случился день рождения, и по этому поводу он привёл на выступление всю свою школьно-дворовую шоблу. То есть, людей, которые были от ню-метала (оукай, с очень большой натяжкой ню-метала) далеки чуть более чем совсем. Впрочем, публика оказалось благодарной: люди быстренько осадили бар, накидались, а потом с энтузиазмом прыгали у сцены. Понятно было, что им вообще не принципиально, подо что слэмиться, лишь бы имелся ритм.
Но один товарищ (назовём его Дюшей) игнорировал общее веселье. Весь концерт он простоял ровно напротив ударной установки, глаза навыкате, руки по швам. Мы, конечно, все пожали плечами: мало ли, чем человек закинулся перед мероприятием. На тот момент даже предположить было невозможно, какой цирк ждёт нас впереди.
Чад кутежа плавно переместился из концертного зала на флэт к басисту. Хозяин квартиры быстренько принял заслуженные поздравления, сцапал свою тогдашнюю подружку за ж@пиё и удалился в дальнюю комнату. А мы, добровольные соучастники, продолжили славословия и возлияния в его честь, пока усталость и винные пары не принялись укладывать бойцов штабелями.
Как самый трезвый, я сразу заприметил диван в гостиной, о чём предупредил все заинтересованные туловища. Впрочем, из соображений гуманизма я не стал вводить железный занавес и пустил на лежбище сначала в меру стройную знакомую, а потом ещё более стройного барабанщика. Гусары, молчать! Секс втроём не случился, потому что в той же комнате на иных импровизированных койках дрыхло ещё человек семь как минимум. Пьяный храп звучал достаточно противозачаточно... Ну, как мы думали.
А потом пришёл Дюша.
Он вошёл в комнату походкой живого мертвеца, замер у дивана так же, как раньше у сцены, и снова выкатил глаза. Я понял, что надо как-то прокомментировать:
— Дюш, иди отсюда. Мест нет.
Меня проигнорировали. Дюша гулко сглотнул, пригладил волосы и простонал:
— Ильич, я тебя хочу.
"Ильич" — это было как раз погоняло нашего драммера, выданное за лёгкую картавость и козлиную бородку. Услышав знакомый когномен в незнакомом контексте, в комнате проснулись все, особенно сам упомянутый. Секунд пять все соображали, что происходит... А потом грянул буйный молодецкий взрыв хохота. Ну потому что хотеть Ильича в здравом уме и трезвой памяти было невозможно даже теоретически — как нам тогда казалось. Однако события развивались.
Игнорируя весёлый гам, Дюша наклонился и принялся расстёгивать на Ильиче широкий клёпаный ремень. Поняв, что шутка затянулась, Ильич принялся вяло отбиваться, одновременно пытаясь прекратить ржать. Но Дюша не сдавался, и через пару минут даже до самых подпитых и накуренных дошло: "Ля, он чо, не шутит?! Он всерьёз?!"
Дюша тем временем уже завывал:
— Ильич, ну я же тебя хочу! — и пытался залезть на барабанщика сверху. Оказать помощь насилуемому не мог никто, потому что взрывы хохота пресекали любые попытки хоть как-то сосредоточиться и хоть что-то предпринять, выпивая из добровольцев остатки сил.
На шум из своей норы выполз басист, очень сердитый (с женщины же сняли!) и в одних трусах. Ржач грохнул с удвоенной силой:
— О! Смотри-ка, заранее разделся. Иди, помоги им! Ну, кому-нибудь из них...
Сердитости басиста хватило на то, чтобы взять Дюшу за ухо и уволочь из комнаты. Судя по звукам, "сладкую" парочку в районе кухни встретили особо стойкие алкобойцы. Раздалось мрачное:
— Так, вот этого старика Похабыча надо упоить вусмерть, — и шёпотом детали произошедшего. В ответ одобрительно звякнули бутылки и донеслись успокоительные заверения, мол, "да ты нисцы, от нас не сбежит..."
...Спустя полчаса, когда в комнате снова воцарился могучий храп, дверь со стороны кухни скрипнула. На четвереньках, ориентируясь на удары головой по мебели, в гостиную вполз Дюша. Взгляд его был полон виски и сладострастия.
— Ильич, я тебя хочу...
Барабанщик вздрогнул, просыпаясь, и заорал:
— Памахитя! Опять е#ут!
На этот раз Дюшу выкидывали коллективно, причём не на кухню, а уже из квартиры. Захлопнув за гей-диверсантом дверь, басист прильнул к глазку:
— Так, мы ж ему ботинки отдали? Ага... Ого... Ой, ля-я-я...
Он тихонько сполз вдоль дверного косяка. На немые вопросы окружающих схватился за голову и простонал:
— Этот дебил ломится в дверь. Не в мою, в соседскую. Там живёт мент, ОМОНовец. Такой шкафина...
Началась потасовка за лучшее место в партере. Глазок басист никому не отдал, поэтому пришлось удовольствоваться возможностью прильнуть ухом к двери.
— Ильич! Ильич, открой! Ильи-ич!
Скрип петель. Низкий, спокойный бас:
— Молодой человек, вам что нужно?
Честное слово, я ещё никогда не слышал, чтобы трезвели так быстро и вслух:
— А это, йопта, короче... Ильич... Ой... Здрасте... Простите, пожалуйста, я, кажется дверью ошибся...
— Бывает.
— Ну... Пойду?
— Успехов.
И только звук удаляющихся по лестнице шагов. Шоу достигло кульминации и успешно финишировало под занавес.
***
Утром, возжелав чаю, я обнаружил Дюшу на кухне. Как и когда он просочился обратно, осталось загадкой. Как и причины попытки ночного гей-аншлюсса. На все вопросы наш енот-потаскун мрачно отмалчивался и пил минералку. Ильич, тоже выползший на кухню в поисках "лекарства", тихонько взвыл и удрал прятаться в сортир.
А Дюшу мы на концерты больше не звали. Потому что бремя славы, оно такое. Оно давит.
Автор: Ёж-оборотень
Источник: https://litclubbs.ru/posts/7212-bremja-slavy.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: