Классика авторского и мирового кино, одновременно классика модерна. Чистейшая версия кинематографа для тех, кто захочет понять.
Сценарист фильма - Ален Роб-Грийе - один из создателей влиятельного в начале второй половины прошлого века литературного жанра, так называемого «нового романа» и сам кинорежиссер. Продираться через его смысловые, словесные, психологические пласты воистину мучительно, но уж если продерешься - не пожалеешь. Режиссер фильма - Ален Рене - великий экспериментатор и одновременно один из создателей направления в киноискусстве, которое зовется поэтическим или авторским кино.
Итак, смотреть трудно, вникать еще труднее, понять до конца невозможно. Можно только почувствовать. Если с самого начала вас что-то задевает, магнетизирует, - смотрите. И обязательно почувствуете, о чем это всё и зачем.
На поверхности - это почти мелодрама с уводом прекрасной дамы, игрой по-крупному в роскошном казино, стрельбой, даже, кажется, изнасилованием и проч. По сути же - холодная драма о смертельной борьбе нескольких одиночеств друг с другом и - шире - человека с собственным одиночеством (если в фильме вообще речь идет о людях, а не о призраках, и о реальных, а не грезящихся событиях).
Борьба эта, в полном соответствии с философией экзистенциализма, заведомо обречена на поражение. И, кажется, обреченность - визуальный, музыкальный, содержательный и смысловой камертон фильма, сюжет которого представляет собой полуторачасовое непрестанное уговаривание героини героем бросить прежнего сожителя и сойтись с ним.
Уговаривание это столь же ледяное, застывшее какое-то, когда временами шевелятся лишь уста, страдательны лишь слова, но не тела, не лица, не глаза персонажей. Таково же и сопротивление уговариванию как со стороны уговариваемой, так и со стороны ее прежнего обладателя.
Под стать живым (живым ли?) героям и «равнодушная природа», можно сказать, мертвая, застывшая природа классицистского паркового ансамбля, символическим «знаменосцем» которой, кажется, является прекрасная, но такая же холодная парная каменная статуя, изображающая античного вида мужчину и женщину, чьи взгляды устремлены вперед, а тела как бы отпрядывают, и еще того более - рука мужчины, упираясь в чресла спутницы, не пускает ее, удерживает, почти отталкивает.
Соответственно, речи героя призывают героиню к решению, к действию, поступки же скорее останавливают. Что это - высший эгоизм или гамлетовская нерешительность? Или просто бесовское издевательство, утрированная романтическая, печоринская игра в любовь?
Уговаривание длится год. Затем героиня сдается. И герой, не отреагировав ни жестом, ни взглядом, столь же понуро и безысходно, как уговаривал, уходит вслед за женщиной (именно уходит вслед, а не уводит за собой), оставляя позади прежнего ее сожителя, тоже ничем не выдавшего своих чувств.
«Скучно жить на этом свете, господа!», - говорил Гоголь. Не жить - тоже скучно. Впрочем, этих слов в фильме нет, как нет решительно никакой уверенности в том, что вся эта история происходила реально, а не в одном лишь воображении или сне рефлексирующего, скучающего, говорящего, но не живущего героя.
Как нет и никакой уверенности у пишущего эти строки в том, что он понял то, что смотрел. Чувствовал - несомненно, магнетизирован был безусловно, а понял ли... Такие ленты хорошо бы соборно обсуждать, на форум выносить, только вот соберется ли аудитория?
© Виктор Распопин
Иллюстративный материал из открытых сетевых ресурсов, не содержащих указаний на ограничение для их заимствования.