- Какой ты нудный, - ворчала Маша.
- Какой есть, - рыкнул Петр.
- А какой ты есть? – уже кокетливо спросила она.
- Самый настоящий. Машка, перестань изображать тигрицу, новость у меня хорошая, мы в кооперативе квартиру берем, маме удалось договориться.
- Да ты что? – восхищенно хлопнула Маша глазами. – Слушай, а денег нам хватит?
- Мы оба работаем, деньги есть, мне премию платят, рассчитаемся.
- Ой, как хорошо, и двухкомнатная сразу.
Машка закружилась по комнате, Петр ею любовался. Любил он ее очень сильно: легкий характер, вся подвижная. Немодная, скромная, с длинной косой, но, когда она шла, мужчины оглядывались на величавую красавицу. Валентина, подруга Маши, ворчала:
- Я в мини-юбке, и вся накрашенная, на каблуках, и лосины у меня розовые, модные, а смотрят все равно на Машку.
- Ты меньше из себя попугая изображай, и на тебя будут смотреть.
Мать Валентины сказала:
- Маша несет себя с достоинством, не ищет отношений, вот и оглядываются на нее, видно это. Такая жена нужна, а не попугай в мини-юбке. Но вот что за вид? Это же ужас.
- Так модно, мама.
С Петром Маша познакомилась у друзей на дне рождения, и сразу завязался роман. Мать у Петра работала в торговле, связи были немалые, так что кооперативную квартиру они получили вскоре после свадьбы, въехали туда. Маша обустраивала свое жилье, вешала занавесочки, наводила уют. Оба работали, жили мирно. Тут и эпоха перемен наступила, развалилась большая страна, старые связи оказались не очень востребованы, кто-то растерялся. Маша пошла торговать, ездила и в Польшу, и в сторону Китая, таскала баулы, стояла на рынке. Обладала железной волей и светлым характером.
Петр тоже в стороне не остался, устроился в мастерскую, автомобили ремонтировал.
- Да, хорошо, когда инженер может работать ручками, - посмеивался он.
Пай за квартиру они выплатили. Вот вроде все хорошо, но одно их огорчало: детей все не было.
- Машка, ты, наверное, бесплодна, - ворчала свекровь.
- Не знаю, к врачу ходила в новомодную платную клинику. Говорят, все хорошо у меня, и у Петьки тоже. Просто почему-то не получается.
- Ты, может, не так что делаешь.
- Мама, я в курсе, откуда дети берутся, так что что я могу делать не так?
Свекровь поджимала губы, а сестра Петьки брату нашёптывала:
- Красивая Машка, да пустая, а тебе бы ребеночка, наследника. Ты тихонько на стороне заведи.
Петька сначала порыкивал на такие предложения, а потом промолчал.
На приемке у них, на оформление документов, взяли молодую женщину, симпатичную, ребенок у нее рос. И Петр раз пошутил с ней, два пошутил, потом сходили вместе кофе попить.
Он и сам не заметил, как у Лариски в кровати оказался. Правда, совесть его не мучила:
- Ну а что, детей нет, а тут вдруг будет, - оправдывал он себя. – Машка-то пустая. А у Лариски ребенок растет, явно детей иметь может.
Петр с удовольствием предавался новому роману. Маша же в это время моталась, покупала товар, продавала. В общем, дома-то бывала немного. А когда по приезду оглянулась, то и заметила, что муж родной какой-то не такой.
- Уж не загулял ли, - мрачно подумала она, да и пошла к соседке, бабе Тасе. Старушке крошечной, незаметной, но все всегда знающей. Накупила она полный пакет всяких вкусностей: и курочка свежая, и ребрышки для супчика, свиные, и колбаску не забыла.
Бабушка Тася всплеснула руками:
- Дорого это, Машенька. Мои-то уже мяса месяца три не видели, зарплату не дают.
- Да мотаюсь я, мы вдвоем, так что нам хватает. Лишнего нет, но питаемся нормально. Погодите, у меня там еще к чаю есть.
Маша сбегала до магазина, тортик купила, да еще две курицы.
- Знаю я дочку бабы Таси, едят сейчас одну картошку. Она и муж – оба учителя, сидят без зарплаты. А там дети.
И сахар купила, и конфет россыпью, целый пакет.
- Ой, Машенька, мне это не съесть, куда так много.
- Так дочку угостите, детки же у них.
Баба Тася кивнула, и убрала продукты.
- Эх, такая страна развалилась, а мы радовались перестройке. Знали бы, что так плохо жить будем, гнали бы этого перестроечника, - горестно подперла она ладошкой щеку.
- Баба Тася, мотаюсь я, дома не бываю. Не слышали чего, мне кажется, у моего роман на стороне. Доказательств нет, но чую я это.
- Хорошая ты, Маша. Добрая и честная. Петьку твоего с разными барышнями то мать, то сестра пытались свести, да он не поддавался, только на тебя и смотрел. Но вода камень точит, так что он без их помощи схлестнулся с дамочкой с работы, с Лариской. Женщина она одинокая, с ребёнком, родила незнамо от кого. Замужем не была, про отца ребенка молчит, никому не говорит. Так устроилась она в мастерские, бумажки заполняет, заказы принимает. С Петькой они там и сладились. Ну и вот.
- Спасибо, баба Тася.
- Ты уж сгоряча не руби.
Улыбнулась Маша грустно, и спросила:
- А вы комнатку мне не сдадите ненадолго? На пару месяцев, пока я жилье найду.
- Сдам, чего уж не сдать.
Маша пришла, дождалась Петра, посмотрела на него своими синими глазами и сказала:
- Знаю я про Лариску, жить с тобой не буду, не могу.
- Маша, прости, бес попутал. Думал, ребенка как-то родить.
- Хотел налево – разведись и гуляй. Ребенок – не игрушка и не таракан, так просто не заводится. Им заниматься надо, растить. Ну да ладно. Выписываться я пока не буду, мне регистрация нужна. Но поживу отдельно.
Петр и уговаривал Машу, и на коленях стоял. Но она была непреклонна. Они оформили развод, так и остался Петр без Маши.
Мать его и сестра успокаивали:
- Не сошелся на Машке твоей клином белый свет, найдешь другую, ребеночка родишь, и будет у тебя нормальная семья.
Петр пожал плечами, сошелся с той самой Ларисой, сына ее растил, а своего ребенка так и не получалось, хотя врачи говорили, что все у него в порядке.
- Ну как же в порядке, жена вторая, у нее ребенок растет, она проверилась, все хорошо, а ребенка так и нет.
Зарегистрировал Петр право собственности на квартиру, пай-то давно был выплачен, да и женился на Ларисе. Жили тихо и спокойно, деньги были, небольшие. Тут сестра к Петру зашла:
- Слушай, Машку твою бывшую видела. Краля такая стала, вся модная, на дорогущем джипе, с мужиком. И дети у нее, двое, маленькие еще. Я подошла. Поздоровалась, та ответила. Я спросила:
- Маша, а детки чьи? Неужто усыновила? С Петькой-то не было.
- С Петром не было, а от второго мужа родила, - ответила Маша. – Все у меня в порядке.
- А как твоя торговля?
- Свернула я ее, переучилась на бухгалтера, да и работаю в компании у супруга.
- Не развелись бы, может, и эти дети моими были бы, - тоскливо сказал Петр.
Шли годы, так и жил он с Ларисой, детей не нажил, имущества особого тоже. Машинка простая, квартира, да и все. На счетах небольшие накопления.
Уснул он как-то, спит, и видит себя молодого, и Маша стоит, так тепло ему улыбается. Протянул он ей руку, сердце сжало, стукнуло, и остановилось. Смотрит Лариса утром, а Петр лежит, улыбается, как будто увидел что-то хорошее, и уже холодный.
Похоронили его, Лариса с завещанием пришла к нотариусу:
- Все свое движимое и недвижимое имущество Петр завещал мне.
- Бывшая жена обращалась за супружеской долей.
- Так они лет 20 как разведены, даже больше.
Нотариус Маше отказала:
- В суде выделяйте супружескую долю, вы же в разводе.
И Маша подала иск:
- Мы квартиру в браке приобрели, пай выплатили то ли в 1992, то ли в 1993 году, в браке. Данных в Росреестре об оформлении в собственность квартиры не было. Квартира приобретена до развода. Разошлись мы, и имущество не делили. Я все эти годы была зарегистрирована в квартире, права мои не нарушались. И более того, когда Петр менял замки, второй комплект ключей мне передавал через мою подругу. Так что препятствий в пользовании квартирой у меня не было.
Лариса возражала:
- Давно, еще до того, как мы зарегистрировались, Петр сделал на меня завещание. Все же жили вместе, все покупали вместе. А Маша никогда не приходила в квартиру, коммунальные услуги не платила, налоги не оплачивала, и срок исковой давности прошел. Она еще в 1999 году знала, что Петр оформил квартиру только в свою собственность, и не оспорила это. Хотя они уже в разводе были.
- Откуда я могла знать, если мы на эту тему даже не разговаривали? Приобретено в период брака, права мои не нарушены, так что я и не судилась. А теперь он умер, квартира переходит в чужие руки, моя доля должна быть выделена из наследственного имущества. И не знала я, что он зарегистрировал квартиру, в Росреестре данных не было.
- Ну да, он в БТИ оформил. В Росреестр документы не подавал.
Суд дело рассмотрел и иск Маши удовлетворил, признав за ней право собственности на половину квартиры, выделив супружескую долю.
Поскольку при жизни наследодателя нарушений прав истца на общее имущество (квартиру) не установлено, общедоступные данные о регистрации права Петра в Едином государственном реестре недвижимости отсутствовали, … не имелось оснований для исчисления срока исковой давности с 1999 г., когда право Петра было зарегистрировано в БТИ.
- Зачем тебе эта доля? – спрашивала после суда Лариса.
- Я работала на ее выплату, я деньги вкладывала.
- У тебя есть и квартира, и дом, оставь мне, я столько лет тут живу.
- Лариса, не дави на жалость, у тебя есть квартира, вы же выкупили с Петром коммуналку, там у тебя сын живет, и дача есть, и машина. Так что тут – моя законная половина.
Обжаловала Лариса это решение, но суды оставили жалобу без удовлетворения.
Маша предложила:
- Давай я выкуплю твою долю, по рыночной стоимости.
Продала Лариса долю, весьма недешево, на дачу переехала жить, купила ли что на деньги от квартиры, никому не рассказывала.
Маша сделал ремонт в квартире, бригаду наняла, и заехал туда жить сын ее, Павлик, высокий, статный, на Машу похожий, но старые жильцы ахнули:
- А глаза-то Петькины.
И двое детей Маши прибегали к брату, помладше они были, от второго брака. О беременности своей Маша после ухода от Петра узнала, поэтому и развестись торопилась, простить Петра не могла. Как уж она записала ребенка, поставив прочерк в графе отец, история умалчивает. С мужем вторым познакомилась, когда маленькому Павлику год был, вышла замуж, тот ребенка усыновил, да еще двоих своих родили. Все у нее хорошо, Павлик про отца знает, и квартиру Маша выкупила именно для него.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из:
Берегите себя и своих близких. И не забывайте подписываться на автора.