Японская провинция Ямато [ныне префектура Нара] хоть и считалась сердцем всей Японии, была достаточно диким местом. Сплошные горы, да леса. Да и сейчас до деревеньки Тоцукава, где происходила наша история, можно добраться разве что на автобусе и это будет самый длинный и сложный автобусный маршрут в стране.
А история началась задолго до появления автобусов. Значит у той самой Тоцукавы в уезде Ёсино в горах охотился мужичок по имени Саэмон.
Охотники — люди бывалые. Мало чему удивляются и где угодно выжить могут. Вот в тот раз Саэмону выживать пришлось. За день он своей старой аркебузой ничего не добыл, припасов с собой не взял, а возвращаться к охотничьей избушке было далеко. Пришлось заночевать на склоне на голодный желудок.
Развел Саэмон костер, сел на бревнышко и что-то ему взгрустнулось. Но вдруг услышал он странный шум. Только потянулся охотник к своему ружью, как услышал:
— Дядь, а дядь, есть чего-нибудь поесть?
— Нет, сегодня ничего не взял.
— Жаль, а так хотелось бы моти [рисовой лепешки] съесть!
— Если только завтра...
— А, ну ладно, бывай!
Говорящий был не меньше семи сяку высотой [ок. 212 см]. На лице у него был всего один глаз, круглый как плошка. Развернувшись, великан попрыгал по склону на единственной ноге. «Иппондатара!» — узнал одноногое чудище по описаниям охотник.
На следующий день Саэмон набрал белых круглых камней и ждал чудище на том же месте. И дождался:
— Ну что, дядя, принес моти?
— Принес, как тебе такому можно отказать?
— Ха-ха! И правда, если бы отказал, я бы как крикнул, у тебя бы все уши отвалились! Слушай, давай силой крика померимся! Давай, а?
— Ну давай. Только чур есть условие: когда ты кричать будешь, я уши закрою, они мне как охотнику нужны. А когда я кричать стану, ты свой глаз побереги, закрой руками, он у тебя всего один. Трудно будет без глаза-то!
— По рукам!
Охотник крепко закрыл руками уши: «Кричи!»
И великан закричал. Все тело Саэмона сотрясало как при землетрясении. С окружающих деревьев листву сорвало. Казалось, горы колышатся.
«Ну как?» — спросил Иппондатара: «Можно уши открывать». Но охотник его не слышит, у него уши заткнуты. Пришлось по плечу постучать и знаками показать, что всё закончилось.
«Ну да, громко. А теперь мой черед. Береги свой глаз!» — сказал Саэмон.
Великан зажмурился и руками глаз прикрыл. А охотник достал свою аркебузу и ствол прямо к уху Иппондатары приставил. Ну и выстрелил.
Великан сидит, не пошевелится. А охотник ждет, что дальше будет, да дровишки в костер подкидывает.
Всё-таки оклемался Иппондатара, в себя пришел, смотрит, охотник костром занимается:
— Ты, никак, обещанные моти готовишь? Я бы не прочь после состязания перекусить.
— Да, уже поджарились, открывай рот, я тебе в него набросаю.
Взял Саэмон раскаленные в костре камни и закинул в пасть великану. И вовремя догадался снова заткнуть уши. Иппондатара заорал еще громче, рванулся бежать и сорвался со скалы.
Саэмон думал, что победил чудище. Но не тут-то было. Когда он спускался с горы по склону, услышал плач:
— ...Да-а-а, а потом этот дядька мне таких горячих моти дал, что я обжегся и чуть не убился!
— Сыночек, такого прощать нельзя. Нужно этого охотника убить. Заберись в его дом в виде ядовитого паука и укуси обидчика, пока он спит!
«Как хорошо, что я возвращался именно по этому склону!» — подумал охотник.
Дома он действительно увидел паука. Взял метелку, смёл паука на веер и выкинул в очаг. Там младший Иппондатара и сгорел.