Осада и сдача Уругваяны
В августе 1865 года парагвайский гарнизон под командованием подполковника Антонио де ла Крус Эстигаррибии занимал укрепленный город Уругваяна на бразильском берегу реки Уругвай.
5 августа 1865 года Эстигаррибия вошел в Уругваяну во главе 7300 солдат, пройдя через территорию Риу-Гранди, где его войска опустошали поля, грабили фазенды и селения. Парагвайская дивизия состояла из шести пехотных батальонов (14-й, 15-й, 17-й, 31-й, 32-й и 33-й) общей численностью 4800 человек под командованием капитанов Мерелеса, Кампурно, Альваренги, Ибаньеса, Авалоса и Тереза. Кавалерия включала три полка (27-й, 28-й и 33-й) численностью 1600 бойцов под началом майора Лопеса и капитанов Сентуриона и Коронеля. Артиллерийская батарея лейтенанта Терейро насчитывала 120 человек и 6 орудий. Штаб и вспомогательные части составляли около 800 человек.
По личному распоряжению маршала-президента Солано Лопеса войскам Эстигаррибии был придан также его «спецпредставитель» - отец Дуарте. Священник был чем-то вроде комиссара и наставника при полковнике Эстигаррибии, которому подозрительный Лопес не вполне доверял.
Эстигаррибия не просто так выбрал Уругваяну как базу для своих будущих операций. Городок с населением около 2,5 тыс человек представлял собой выгодный стратегический пункт. Здесь имелись обильные припасы всех видов, кроме того, по приказу генерала Канаварро, в селении уже были проведены значительные фортификационные работы, хотя и не завершенные окончательно.
Узнав о занятии противником Сан-Борхи, капитан артиллерии Жоаким Антонио Шавьер до Вале, военный комендант Уругваяны, немедленно сформировал строительный батальон из 380 человек для подготовки укреплений. Лейтенант флота Флориано Пейшоту (будущий Президент будущей Бразильской Республики) организовал флотилию из двух барж и небольшого арендованного парохода для противодействия парагвайцам на реке. Флотилия Пейшоту несколько раз вступала в интенсивную перестрелку с войсками Эстигаррибии и даже подверглась бомбардировке парагвайской артиллерии в районе устья ручья Тоуро Пассо 1 и 2 августа.
Когда 3 августа Эстигаррибия появился у брода Имбаха в нескольких лигах от поселка, генерал Канаварро направил офицеров проверить состояние оборонительных работ в городе. 4 августа, получив неутешительные доклады, Канаварро приказал срыть укрепления, но его приказ лишь вызвал панику среди населения, началось массовое бегство, и ни о каком уничтожении фортификаций речи уже не шло.
5 августа 1864 в 11:00 парагвайская дивизия вступила в город. Сопротивление войск полковника Бенто Мартинса было незначительным: в уличных боях погиб парагвайский капитан Альваренга и несколько солдат. После захвата Уругваяны парагвайская армия разграбила городок.
Грабежи по пути следования парагвайской армии были не инцидентами, а спланированными акциями. Они проводились методично, по приказу: в первый день грабили для отца Дуарте; во второй — в интересах офицеров; на третий день солдатам разрешалось грабить для себя.
То, что дела обстояли именно таким образом, подтверждает сам Эстигаррибия — в сохранившейся до наших дней депеше, отправленной маршалу Лопесу после занятия Сан-Борхи:
"... после того, как я отдал поселение на свободное разграбление солдатам в установленные часы для каждого подразделения, В СООТВЕТСТВИИ С ИНСТРУКЦИЯМИ ВАШЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВА..."
Между тем, у перевала Сантана-Велья формировалась мощная армия под командованием маршала Жоао Фредерико Колдуэлла – старого вояки, во времена Войны Фаррапус потерявшего руку. Войска стягивались со всего Риу-Гранди, на усиление подошёл полк генерала Озорио из Пайсанду. 14 августа прибыла артиллерия. Парагвайское командование не знало об этом.
«Бутылочным горлышком» плана Эстигаррибии было намерение снабжать и пополнять армию по реке при полном отсутствии у него боевых судов, одними лодками. Крохотная флотилия Пешойто надёжно перекрыла эту коммуникацию – настолько надёжно, что даже с соседним берегом устойчивую связь поддерживать не удавалось.
16 августа армия Колдуэлла выдвинулась к Уругваяне. На рассвете следующего дня войска окружили поселок, застав парагвайцев врасплох. За десять дней те уже привыкли, что их не беспокоят, и ослабили бдительность. Эстигаррибия, увидев превосходящие силы противника, приказал срочно укреплять оборону: рыть траншеи и укреплять их частоколами.
…Через пару дней от нескольких переплывших реку солдат стало известно о разгроме шедшей на соединение с Эстигаррибией дивизии майора Дуарте. Это известие поразило подполковника как гром среди ясного неба, хотя именно его высокомерный отказ усилить войска на правом берегу и стал причиной катастрофы. В Уругваяне оставалось менее семи тысяч человек, и эти войска уже были в полукольце.
Эстигаррибия собрал своих офицеров для анализа ситуации и принятия совместного решения. Поскольку иллюзий относительно дальнейшей судьбы отрезанной от основных сил армии не оставалось даже у такого невыдающегося полководца, как Эстигаррибия, подполковник приказал начать отступление утром 19 августа.
Середина августа в долине Ла-Плата – не самое комфортное время. Зима здесь бесснежная, но постоянно дуют холодные ветра, ночные температуры опускаются до 3-5 градусов (бывают и заморозки на почве), часты туманы и дожди. Последнее сильно затрудняет перемещение армии.
После того как парагвайцы подожгли все, что, по их мнению, могло затруднить отступление, они покинули траншеи и устремились в восточном направлении. Однако дым привлёк внимание кавалерии Канабарро, которая яростно атаковала парагвайцев.
Одновременно кавалеристы полковника Бенто Мартинса ударили по тылам армии Эстигаррибии, начав перестрелку на улицах Уругваяны. Среди осажденных началась паника, войска поспешно вернулись на только что оставленные позиции.
Cледующие несколько дней солдаты Эстигаррибии строили плоты для переправы через реку Уругвай, но потом бросили эту затею как неосуществимую.
Главной проблемой запертых в городе частей было то, что они совершенно не готовились к осаде. С момента занятия Уругваяны парагвайские солдаты безжалостно её грабили, и за пару недель ресурсы поселения основательно истощились.
Однако теперь у армии Эстигаррибии не было поддержки, не было резервов, не было снабжения и никаких шансов на спасение извне. Запасов продовольствия не было тоже. К союзникам же постоянно подходили новые и новые части. Единственный шанс гуарани заключался в том, чтобы незамедлительно, не считаясь с потерями, идти на прорыв и отступать - на север ли к Энкарнасьону, на запад ли к Белья-Висте. Однако после 19 августа Эстигаррибия пребывал в каком-то оцепенении.
Когда парагвайцы входили в Уругваяну, это были измотанные, но все ещё грозные войска. Многие воображали, что их продвижение спровоцирует восстание бланкистов в Уругвае, и вместе две армии сметут бразильцев. Увы. К тому времени лоялисты Венансио Флореса и оккупационная бразильская армия практически подавили партизан, особенно в районах, прилегающих к риограндской границе. На тех же, кто теоретически мог поддержать новое восстание, холодным душем действовало огромное количество союзных войск, собирающихся против Эстигаррибии. Желающих ввязываться в заведомо проигрышное дело не находилось.
В конце августа командование бразильскими войсками принял Мануэл Маркес де Соуза, граф Порто-Алегре. Сильные дожди подняли уровень воды в реке Уругвай, и адмирал Тамандаре сумел провести два военных корабля через пороги в Сальто. Пароходы "Такуари" и "Трамандаи" доставили роту Баийских Зуавов. Эти войска состояли полностью из чернокожих, причем даже офицеры были чернокожими.
Осаду усилили войска аргентинского генерала Паунеро и бразильская бригада полковника Келли, переправившиеся через Уругвай.
С момента присоединения к осаждающим уругвайского контингента в руководстве союзных сил начались разногласия на тему «кто тут главный». У бразильцев было аж два маршала – сперва Колдуэлл, затем де Соуза, зато уругвайцами командовал сам глава государства генерал Флорес. Последний считал себя выше по статусу, и на этом основании требовал передать верховную власть ему, в чём бразильские военные ему вежливо, но твердо отказали (по соглашению, командование объединенными силами осуществлял представитель того государства, на территории которого велись боевые действия). Вдобавок, Флоресу не терпелось начать штурм Уругваяны, а бразильцы планировали принудить парагвайцев к капитуляции.
Впрочем, в главном союзники могли быть довольны: ловушка захлопнулась, и шансов у противника не просматривалось. Митре рассчитывал, что лёгкая победа в Уругваяне придаст ему престиж как главнокомандующему, что было важно в борьбе с каудильос (военными лидерами провинций). Бразильские военные получили возможность оправдать огромные расходы на кампанию. Для Флореса же разгром главного союзника бланкистов надолго снимал вопрос о его собственной, весьма сомнительной, легитимности.
…Бразильский император Педру II воспринял вторжение войск Лопеса как оскорбление. Когда парагвайцы разграбили Сан-Борху, он объявил о намерении лично возглавить войска, чем привёл в ужас своих министров. Дело в том, что весьма слабый кабинет, сменивший радикальных либералов в марте 1865 года, не имел шансов на выживание без активной поддержки императора.
Педру, однако, был непреклонен. Император заявил, что, если ему будут перечить, он отречется от престола, запишется добровольцем и отправится на войну как обычный гражданин. В конце концов, парламентскую сессию перенесли на восемь месяцев, а министры сняли свои возражения против отбытия монарха.
В конце июля Педру прибыл в Рио-Гранде-ду-Сул. Для императора война с Парагваем стала чем-то вроде крестового похода. На кону была честь. Педру не мог позволить себе выглядеть слабым. В то же время, по темпераменту Педру совершенно не годился на роль военного вождя, да и в целом относился к военным с плохо скрываемым презрением. Его бесило, что армия поглощает средства казны как чёрная дыра. Большинство своих офицеров, особенно кавалеристов, он не без оснований считал напыщенными тупицами.
…Положение осажденных, меж тем, усугублялось. В Уругваяне началась нехватка продовольствия, артиллерийских волов съели и готовились забивать лошадей. Дрова кончились уже давно, для обогрева и приготовления пищи жгли мебель, двери и окна домов.
Союзники продолжали наращивать мощь. Уругвайская армия насчитывала почти полторы тысячи солдат и восемь орудий. Аргентинские войска располагали уже тремя тысячами бойцов и 24 орудиями. Бразильские силы состояли из четырёх пехотных батальонов с восемью орудиями, а также двух закаленных в пограничных конфликтах кавалерийских дивизий Национальной Гвардии, всего более 10 тысяч человек.
Силы союзников прибывали, но прибывали и проблемы. Не хватало одежды, дров и фуража для тысяч лошадей. Полевые лагеря заливало бесконечными дождями. Впрочем, по сравнению с парагвайцами, у союзников проблем не было вовсе.
21 августа уругвайский генерал Флорес отправил к Эстигаррибии пленного парагвайского офицера с требованием о капитуляции. Союзники, настаивал Флорес, ведут войну против «тирана Лопеса», а не против многострадального парагвайского народа. Он обещал окруженным в Уругваяне достойное обращение как с пленными, и предположил, что их командир мог бы стать «одним из первых людей Парагвайской Республики».
Однако подполковник сдаваться отказался.
Постепенно в Уругваяне не осталось почти ничего съестного. Помимо конины, имелся только запас сахара-сырца, который и стал на какое-то время единственным рационом для осажденных войск. По мере того, как кольцо вокруг города сжималось, в крепости росло число больных, а боевой дух падал.
Парагвайцы начали почти ежедневно пытаться прорвать окружение, но неизменно терпели неудачу из-за бдительности передовых постов союзников.
Эстигаррибия стал замечать признаки деморализации в своих войсках, однако всё ещё рассчитывал на подход подкреплений непосредственно из Парагвая или из Белья-Висты.
2 сентября объединённое командование направило новое предложение осаждённым. Ниже – его сокращённый текст:
"Главный Штаб осады Уругваяны, 2 сентября 1865 года.
Господину главнокомандующему парагвайской армией, действующей на побережье Уругвая, подполковнику Д. Антонио Эстигаррибии.
Прежде чем начать военные действия, к которым мы готовы, против поселения Уругваяна, занятого силами под Вашим командованием, мы не выполнили бы наших самых священных предписаний цивилизации и человечности, если бы не выразили наше искреннее желание предотвратить большие и бесполезные бедствия [...]
Ваше Превосходительство находится, по мнению нижеподписавшихся, в крайнем положении, из которого можно ожидать только катастрофического конца…
Без малейшего намерения оскорбить политические взгляды, которых придерживается Ваше Превосходительство, мы считаем, тем не менее, уместным напомнить Вам, что война, которую мы сейчас ведем, направлена исключительно против президента Парагвая, никоим образом не против парагвайского народа, чья независимость и суверенитет торжественно гарантированы союзными нациями, и чью внутреннюю свободу они также намерены обеспечить как основу будущего мира, к которому они стремятся, и доброго взаимопонимания их правительств…
Еще не поздно, господин Командующий, чтобы Ваше Превосходительство, тщательно поразмыслив, убедился в истинности упомянутых фактов и в том, что вдали от защиты дела своей родины, как Вы, кажется, полагаете, Вы служите только человеку, который её угнетал, и который никогда не может предоставить ей иных благ, кроме абсолютного господства его деспотической воли и бесконечной отсталости народа.
Это одна из причин, почему наши соответствующие правительства не рассматривают парагвайский народ как своего истинного врага в этой войне, но лишь абсолютного правителя, который его тиранит и сбил с пути и тянет к неописуемой войне, которую он спровоцировал, и это также веская причина, которая увеличивает ответственность Вашего Превосходительства, если Вы будете настаивать на обороне этой крепости против атаки, которую мы проведем, опираясь на 20.000 человек и 50 артиллерийских орудий, не считая многочисленных подкреплений, которые постоянно прибывают.
[...]
Ваше Превосходительство заметит, что мы предлагаем Вам самые почетные условия, которые принято предоставлять между цивилизованными нациями; …это является еще одним доказательством чувств, которые воодушевляют нас в отношении парагвайских граждан, которых мы никогда не можем смешивать с их правительством.
К этому прилагались условия капитуляции:
1) Главный начальник, офицеры и прочие отличившиеся служащие указанной парагвайской армии выйдут со всеми военными почестями, сохранив свои шпаги;
2) [...] соответствующие правительства будут обязаны обеспечивать содержание упомянутых начальников и офицеров парагвайской армии в течение войны [...];
3) Все нижние чины [...] останутся военнопленными при условии, что их жизни будут уважаться, они будут надлежащим образом обеспечены питанием и одеждой в течение войны [...];
4) – Оружие и прочие военные припасы [...] будут переданы в распоряжение союзной армии.
Венансио Флорес – Виконт де Тамандаре – Барон де Порто-Алегре – Венсеслао Паунеро."
Из города пришел ответ, написанный рукой отца Дуарте и подписанный Эстигаррибией.
"Да здравствует Республика Парагвай!!!
Главное командование операциями на реке Уругвай.
Лагерь в Уругваяне, 5 сентября 1865 года
Господам представителям Союзной Армии Авангарда.
[...]
Прежде чем коснуться главного в ноте Ваших Превосходительств, да будет мне позволено отвергнуть с достоинством и возвышенностью, присущими военному чести, предложения [...] оскорбительные для верховного правительства нижеподписавшегося.
[...]
Если Ваши Превосходительства проявляют такое рвение в предоставлении свободы парагвайскому народу, согласно вашим собственным выражениям, почему бы не начать с предоставления свободы несчастным неграм Бразилии, составляющим большую часть её населения и стонущим в самом жестоком и ужасающем рабстве? [...]
Я не согласен с Вашими Превосходительствами в том, что военный чести, истинный патриот, должен ограничиваться сражением только когда имеет вероятность победить. [...] величайшие полководцы не считались с числом своих врагов, ни со средствами, которыми располагали, но побеждали или умирали во имя Родины!
[...] как солдат, я должен ответить Вашим Превосходительствам, когда вы перечисляете силы, которыми командуете, и артиллерийские орудия, которыми располагаете: «тем лучше, дым вашей артиллерии создаст нам тень».
Если судьба готовит нам могилу в поселке Уругваяна, наши сограждане сохранят память о парагвайцах, которые умерли, сражаясь за дело Родины, и которые, пока живы, не передадут врагу священные знамена свободы своей нации.
Да хранит Бог Ваши Превосходительства многие годы. Подполковник Антонио Эстигаррибия."
Эта нота произвела в союзном лагере эффект разорвавшейся бомбы. Бразильцы были чрезвычайно уязвлены едким замечанием насчёт рабства. Но, главное, до того момента никто и предположить не мог, что Эстигаррибия действительно предпочтёт гибель в бою капитуляции.
После отправки ноты подполковник активизировал подготовку к обороне. Все остававшиеся за оборонительным периметром хижины были разобраны. Полученными материалами парагвайцы укрепляли частоколы и брустверы траншей.
8 сентября Эстигаррибия запросил у союзного командования разрешение на выход из посёлка оставшихся гражданских. Передать согласие союзники отправили офицеров-эмигрантов из Парагвайского Легиона – командора Хуана Декоуда и полковника Фернандо Итурбуро. Эстигаррибия принял офицеров и имел с ними длительный разговор; легионеры убеждали подполковника в бессмысленности жертв, и в том, что он служит не Парагваю, а лично Лопесу. Возможно, именно эта беседа поколебала решимость командира гуарани.
По ссылке - полный вариант карты
Парагвайские части голодали, постепенно теряя силы и присутствие духа, а подполковник не находил себе места. Не имея распоряжений из Асунсьона, он не осмеливался ни на какое решение. Эстигаррибия чувствовал, что станет козлом отпущения при любом развитии событий, и от этого психовал ещё больше. Он много курил и становился всё мрачнее.
10 сентября в Уругвайану прибыл Митре. На следующий день по реке поднялся императорский конвой из Сан-Габриэля. Бушевал настоящий тропический ливень. Вода заливала солдатам почётного караула лица. Педру II, одетый в синее пончо и высокие походные сапоги, махнул рукой, распуская эскорт, и поспешил в квартиры, подготовленные для него и его штаба. Намеченную встречу с Митре и Флоресом по просьбе последних из-за погоды перенесли на сутки.
Суета в лагере и залпы артиллерийского салюта создали у парагвайцев впечатление начала штурма. Их солдаты и офицеры весь день просидели в полных воды траншеях.
После встречи с коллегами-лидерами во второй половине дня 11 сентября монарх писал о своих соратниках по оружию: «Я видел Митре, Флореса и Паунеро. Первый — исключительно культурный, второй — старый, очень уродливый мулат [caboclo], третий — дружелюбный солдат с белыми волосами и бородой».
Император мог и реально собирался претендовать на командование всеми союзными силами в Бразилии, но, по конституции 1824 года, не имел права подвергать опасности свою жизнь. Он ведь был монархом, а не профессиональным военным. В конце концов советники уговорили Педру оставить командование генералам. В результате наиболее многочисленные бразильские войска оказались без единоначалия. Ими одновременно руководили Тамандаре, Кашиас и де Соуза, а периодически — всё же и сам император.
Как бы то ни было, но реальное лидерство в стане союзников было не у бразильского императора и не у Флореса, а у аргентинца. Митре был полон решимости очистить от парагвайцев Корриентес и перенести кампанию на территорию Парагвая.
Прошла неделя. Союзники проводили смотры и совещания. От пленных и перебежчиков было известно, что ситуация в городе с продовольствием критическая. Тем не менее, казалось, что парагвайцы и дальше готовы пассивно ждать, когда союзная армия соберётся обрушиться на их траншеи. Когда стало окончательно ясно, что осажденные больше не попытаются вырваться из кольца союзники решились на штурм, назначенный на 18 сентября. План предусматривал бомбардировку города при поддержке корабельной артиллерии, за которой должна была последовать решительная пехотная атака.
Перед этим было решено направить Эстигаррибии последний ультиматум, надеясь на его благоразумие во избежание бессмысленного кровопролития. Одновременно все командиры получили приказ к семи часам утра сконцентрировать войска перед парагвайскими траншеями. Приготовления продолжались до поздней ночи.
Изготовившаяся к штурму бразильская армия насчитывала 12270 человек, включая 4150 пехотинцев в 11 батальонах, 8000 кавалеристов в двух дивизиях, артиллерийский дивизион (10 пушек, 120 человек), а также флотилию из 7 кораблей с 15 орудиями. Аргентинские силы составляли 3801 человек (24 орудия), уругвайские - 1527 человек (восемь орудий). Всего 17598 человек и 57 пушек.
Союзные войска выстроились полумесяцем вокруг Уругваяны: уругвайцы с приданной бразильской бригадой заняли юго-западную сторону в 500 метрах от парагвайских позиций, аргентинская армия под командованием генерала Митре продолжила линию до церкви, бразильская армия расположилась на восточном фланге. Кавалерия генерала Канабарро встала в километре от укреплений с восточной стороны, кавалерийская дивизия Барона де Жакуи находилась в резерве в центре, а артиллерия была растянута по всему фронту позиций (крайне неудачное решение).
То утро выдалось туманным, серым и безрадостным. Впрочем, и в тумане было заметно, как строятся штурмовые колонны союзников под национальными флагами, слышны были патриотические марши. Если всё это было призвано окончательно уничтожить боевой духа подполковника, то тактика сработала. Эстигаррибия сломался.
Вот содержание полученного им ультиматума:
"Господину подполковнику Эстигаррибии, главнокомандующему парагвайскими силами, действующими на реке Уругвай.
Течение осады, в которой находятся силы под командованием Вашего Превосходительства, несомненно, должно было убедить вас в том, что лишь соображения гуманизма удерживают союзные армии от занятия территории, удерживаемой Вашим Превосходительством.
Эти чувства, которые нас воодушевляют и всегда будут воодушевлять, каким бы ни был результат войны, к которой нас привело ваше правительство, обязывают меня указать Вашему Превосходительству, что подобное положение и состояние дел должно иметь конец. От имени Императора и союзных командующих я объявляю Вашему Превосходительству, что наши операции начнутся в течение четырех часов.
По истечении этого времени любое предложение, которое сделает Ваше Превосходительство, кроме безоговорочной капитуляции, не будет принято, поскольку Ваше Превосходительство отвергло самые почетные условия, предложенные союзными силами.
Каким бы ни было, однако, ваше решение, Ваше Превосходительство может ожидать от нашего великодушия обращения, соответствующего правилам, принятым союзными нациями. Да хранит Бог Ваше Превосходительство.
Лагерь у стен Уругваяны, 18 сентября 1865 года.
Подпись: Барон де Порто Алегре."
Его истощенные солдаты ещё готовы были подороже продать свою жизнь, но подполковник уже не хотел этого. Он не получил никакой помощи из Умайты. Не было никаких внятных инструкций (единственный гонец, пробившийся в осажденный город, привез приказ Лопеса… продолжать наступление). Эстигаррибия сел за стол и лично (поскольку его секретарь отец Дуарте оставался последним, кто требовал защищать захваченную крепость до последнего солдата) написал ответ.
"Да здравствует Республика Парагвай!!!
Главное Командование Парагвайских Сил, действующих на реке Уругвай.
Его Превосходительству Главнокомандующему Действующей Армией в Провинции Рио-Гранде-ду-Сул.
Уругваяна, 18 сентября 1865 года.
Тринадцатого текущего месяца я направил ноту Его Превосходительству бригадиру Митре, Главнокомандующему Союзными Силами, прося его соблаговолить прислать предложения о капитуляции этой крепости. Я не получил никакого ответа, несмотря на мое горячее желание избежать кровопролития, однако теперь, когда Ваше Превосходительство сообщает мне свое окончательное решение, позвольте мне направить вам то, которое я принял на общем совете начальников и офицеров.
Ваше Превосходительство найдет его в прилагаемом листе.
Подпись: А. Эстигаррибия.
* * * *
Главное Командование Парагвайской Дивизии предлагает сдать гарнизон крепости Уругваяна на следующих условиях:
1) Командующий парагвайскими силами сдаст дивизию под своим командованием, от сержанта включительно и ниже; Союзная Армия будет соблюдать в отношении них все правила, которые законы войны предписывают в отношении военнопленных.
2) Начальники, офицеры и отличившиеся военнослужащие выйдут из крепости со своим оружием и багажом, имея возможность выбрать пункт, куда они хотят направиться, причем Союзная Армия должна содержать и одевать их на протяжении всей текущей войны, если они выберут иной пункт, нежели Парагвай, и должна быть обеспечена их транспортировка за их счет, если они предпочтут последнее место.
3) Начальники и уругвайские эмигранты, находящиеся в этом гарнизоне на службе Парагвая, останутся военнопленными Империи, сохраняя все положенные им права.
Подпись: Антонио Эстигаррибия.
Первое и третье условия были приняты, второе – нет. Парагвайские офицеры должны были сдаться без оружия, имея возможность только выбрать место, куда они желают направиться, при условии, что это не будет территория Парагвая. Но и это было весьма великодушно.
Передать парагвайцам ответ вызвался сам де Соуза. Император приказал, чтобы его сопровождали начальник Генерального штаба армии генерал Жоао Фредерико Колдуэлл, майор Мигель Мейреллес и капитан Антонио до Амарал. Эта делегация направилась к ближайшей и самой выдвинутой точке с восточной стороны парагвайской позиции, где была принята самим Эстигаррибией. Это произошло в одиннадцать часов пятьдесят минут 18 сентября.
Когда солдаты риу-грандской кавалерии поняли причины этого хождения к парагвайским траншеям, некоторые поскакали к вражеским линиям. Оттуда они на крупах лошадей привозили парагвайцев. Начались братания. К моменту подписания капитуляции около трехсот гуарани находились на позициях противника, где угощались чурраско и мате.
В два часа дня командование союзников получило собственноручно написанный и подписанный Эстигаррибией документ:
"Командование Парагвайской Дивизии в Вилле Уругваяна, 18 сентября 1865 года.
Нижеподписавшийся принимает предложения Его Превосходительства Военного Министра и желает только, чтобы Его Величество Император Бразилии был лучшим гарантом этого соглашения... Ему и Вашему Превосходительству я доверяюсь и сдаюсь военнопленным вместе с гарнизоном, подчиняясь условиям, предписанным Вашим Превосходительством.
Нижеподписавшийся надеется, что Ваше Превосходительство немедленно приступит к согласованию с ним способа, которым должно быть осуществлено разоружение и сдача гарнизона.
Подпись: Антонио Эстигаррибия".
Без дальнейших проволочек Эстигаррибия приказал своим людям сдать оружие. Он ни с кем не консультировался, а просто сообщил подчинённым, что помощь не придёт, и другого выхода нет. Затем он передал саблю бразильским военным.
Заполонившие улицы Уругвайаны победители наблюдали, как парагвайцы выстраиваются по подразделениям и складывают оружие на центральной площади. Союзники взяли семь боевых знамен (восьмое майор Хосе Лопес сжёг, чтобы не видеть, как оно попадет в руки врага). Всего в плен было взято 5545 парагвайских военных. Остальные 1800 погибли в боях, умерли от голода и болезней или дезертировали.
В целом сдача произошла на удивление спокойно, за исключением одного инцидента. Увидев среди парагвайских офицеров отца Дуарте, священник из свиты бразильского императора отец Жоао Гай бросился на парагвайского коллегу, чтобы собственноручно выпороть его перед всеми хлыстом. Пленные, однако, не дали ему этого сделать.
… Одетые в изношенные рваные мундиры босые парагвайцы (в армии Лопеса обувь полагалась только офицерам и гвардейцам-кавалеристам) вызывали у союзников отвращение. Император в одном из писем охарактеризовал их как «отребье, недостойное даже быть побеждёнными». В то же время, даже самые истощенные парагвайцы старались сохранить награбленное в Уругваяне добро. Союзные войска вскоре освободили их от добычи — «сахарниц, масленок, подсвечников и тысяч безделушек, которые они считали сделанными из золота или серебра».
Оружие пришлось собирать по всем уголкам Уругваяны, так как солдаты бросили его и заботились только о том, чтобы нести свою сбрую или сумки и мешки с добычей, награбленной на риу-грандской территории.
Собранное военное имущество состояло из 510 сабель, 850 копий, 34 карабинов, 110 пистолетов, 3630 ружей, 3700 поясных ремней, 231000 патронов, некоторого количества пороха, трехсот едва живых лошадей, 19 повозок и одной тележки; пушки в количестве шести штук были очень старыми, типа отлитых в Испании сто лет назад.
Свидетельство аргентинского полковника Хосе Игнасио Гармендиа о состоянии парагвайской армии к тому моменту:
"В четыре часа дня начался парад парагвайских частей, составлявших гарнизон Уругваяны. Симметрично выстроенные войска союзников с любопытством смотрели на эту сцену.
Части выходили без оружия, не чувствуя своего положения: алкоголь настолько помутил их рассудок, что они шли шатаясь, их неухоженные тела качались под тяжестью огромных и раздутых сумок, которые, казалось, были наполнены добычей из разграбленных этой ордой городов. За исключением кивера или кожаного кавалерийского шлема и немногочисленных форменных красных рубашек, вся их одежда сводилась к разнообразным чирипа (широкие мужские штаны из одного куска ткани – CB), штатским рубашкам и новым кальсонам, которые с первого взгляда выдавали недавнее мародерство.
Мимо нас проходили мрачные группы людей цвета флорентийской бронзы, невозмутимые, с изможденными лицами и растрепанными волосами, немые, с тусклыми, желтоватыми, налитыми кровью и стеклянными глазами; лица с выступающими скулами казались окаменевшими от бесчувственности, без нервов, без оживления, которое всегда свойственно воину, даже в самые тяжелые моменты: измученные усталостью, они едва двигались, не соблюдая ритма: было хорошо видно, что голод, бессонница и нужда ослабили их до такой степени, что придали этим солдатам, так несправедливо вырванным из своих домов, жалкий вид: союзные сердца были угнетены, злоба умолкала перед таким колоссальным несчастьем."
Многие из пленных были немедленно завербованы в Парагвайский легион и союзные армии. Остальных отправили в Буэнос-Айрес или Рио. Едва ли был офицер в любой из трех армий, который не обзавёлся в тот момент парагвайцем в качестве слуги.
Подполковник Эстигаррибия, братья Сальваньяки и другие уругвайские бланкисты были помещены в лагерь, где встретили довольно тёплое отношение со стороны недавнего противника. Их хорошо кормили, они раздавали интервью многочисленным корреспондентам бразильских и аргентинских газет, им делали искренние комплименты как «доблестному противнику». В конце концов, всем высокопоставленным пленным был предоставлен выбор: вернуться в Парагвай или провести остаток войны в одной из стран альянса. Отправиться в Парагвай не изъявил желания ни один человек...
Отец Дуарте был отправлен на борт бразильского корабля «Онзи жи жунью» из опасения, что его убьют свои же. Он вернулся в Парагвай в 1870 году, чтобы занять должность священника в церкви Сан-Роке в Асунсьоне. Братья Сальваньяк (о которых подробнее здесь) сначала отправились в Бразилию, а затем в Уругвай, где стали весьма заметными фигурами «Революции копий» в начале 1870-х годов.
Эстигаррибия решил отправиться в Рио-де-Жанейро. Сперва его фигура вызывала там любопытство, но вскоре интерес пропал, и подполковник жил в полнейшем одиночестве и забвении. После вторжения союзников на территорию Парагвая он даже предлагал свои услуги бразильскому правительству, но ответа не получил. Эстигаррибия умер от лихорадки в декабре 1870 года, всего через несколько дней после возвращения в оккупированный бразильцами Асунсьон.
Капитуляция Уругваяны стала Сталинградом этой войны, ударом, от которого Парагвай так и не оправился. С этого момента Солано Лопес уже никогда не владел инициативой и только оборонялся. Союзники надеялись, что разум возьмёт верх и маршал запросит мира, но для Лопеса никакой исход войны, кроме решительной победы, не мог быть приемлем.
Telegram: https://t.me/CasusBelliZen.
Casus Belli в VK: https://vk.com/public218873762
Casus Belli в IG: https://www.instagram.com/casus_belli_dzen/
Casus Belli в FB: https://www.facebook.com/profile.php?id=100020495471957
Делитесь статьей и ставьте "пальцы вверх", если она вам понравилась.Не забывайте подписываться на канал - так вы не пропустите выход нового материала.
Ссылка для желающих помочь проекту:https://www.tinkoff.ru/cf/5rFGSRNywy6