— …Ох, не к добру наш господин это всё затеял. Вот помяни моё слово…
— Да хватит тебе, Беремод! Заладил, как старая баба: не к добру, не к добру!.. Уж, поди, когда величество нашему графу милостев отсыпет — и нам чего достанется…
— Достанется нам, как же… Плетей нам достанется — ежели те трое помрут, до величества не дожив.
— Отец Бернар сказал — всё в воле Господней…
Караульные помолчали.
— А он здоров драться — этот, вожак ихний, — с неожиданным уважением и отчётливой завистью вдруг протянул второй. — Кабы наш господин не на коне был, а тож пеший…
— Драться он, может, и здоров, — перебил товарища первый, названный Беремодом. — Да только у нашего графа Одо в копье — палец святого Ремигия. Он мне сам говорил…
— Кто? Святой?
— Господин наш, дурья твоя башка!
— А-а… Ну дак и чего?
— А того, что ежели какого язычника нечестивого этим святым копьём ткнуть — помрёт непременно!
— Так он же не помер ещё — вожак-то северный…
— Стало быть — вскорости!..
***
Бьёрн с изменившимся лицом повернулся к друзьям.
— Хёвдинг жив!!
***
Принесённое Майей и её командой известие взбудоражило викингов ещё пуще. Настроение с «Отомстить!» сменилось на «Вытащить!!».
Единственным вопросом, стоявшим на повестке вечера (солнце уже почти село), было — когда??
Часть викингов рвалась спасать Торгейра «вот-прям-щас-же». Другая часть, поумнее, возражала, что нужен хоть какой-нибудь план. Хоть примерный.
— …Иначе и хёвдинга не спасём, и сами все под теми стенами ляжем!..
Поскольку «умную» партию возглавляли Хельги, Халльгрим и жрец Ульвстейн, к их увещеваниям прислушались.
— А ты что скажешь, Валькирия? — обратился Асбьёрн к Мьёлль, напряжённо уставившейся в одну точку.
— Просто так мы этот монастырь не возьмём, — отстранённо проговорила Шервинская, не меняя позы и выражения лица. — И осаду — нельзя!..
— Эх, были бы крылья! — мечтательно вздохнул кто-то.
«Да, жаль, что вертолётов у нас нет…».
— А, может, подкоп? — подал голос другой.
«И на помощь звать некого!.. Впрочем, на помощь викинги звать не любят. Мало того, что славой и добычей придётся делиться, так ещё и слабость свою признать…»
— Чем ты его укреплять будешь? — фыркнул Спасённый. — Потому что если его вести — то вот оттуда, с берега. И пока ты будешь рыть — тебя придавит раз… несколько.
«В идеале бы — осадную башню… Да строить её некогда и не из чего…».
— …сам тогда предложи что-то дельное, раз такой умный!..
— Тихо! — рявкнул Асбьёрн на обиженного критикой. — Спасённый прав в том, что копать нам некогда.
«Стены метров шесть высотой… каменные… но бойниц нет… и галереи для лучников — тоже…».
— А если… если так: десяток или полтора начинают рыть подкоп… как раз у стены… То есть, делают вид, что роют. Другой большой десяток старается ворота поджечь. Если повезёт — нам же лучше. А основная часть лезет через стену, пока франки на подкоп и ворота отвлекутся… Что? — Майя обвела взглядом неожиданно примолкших викингов.
— Клянусь Тором — это лучшая мысль, что я слышал! — Асбьёрн хлопнул Шервинскую по спине. — Так и сделаем!
***
Месяц повис в небе половинкой золотой монеты. Редкие облачка робко прокрадывались мимо, собираясь у горизонта и обещая на завтра пасмурную погоду, а то и дождь.
Майя перевернулась на другой бок.
— Не спится? — Бьёрн Спасённый подошёл и сел рядом.
— Угу, — вздохнула Шервинская. — Предчувствие какое-то… муторное.
Пугать и без того суеверного викинга «нехорошим» она не стала.
— У меня тоже, — сознался Бьёрн, звучно почесав затылок. — Надеюсь, Один будет завтра к нам благосклонен.
— Надеюсь… «Хотя бы насчёт даровать быструю смерть…».
— А ну — спать! — цыкнул на них Скьёльд, только что закончивший утрясать с Асбьёрном какие-то мелкие детали.
— Угу… Ты сам-то уснёшь? — Майя хотела поинтересоваться язвительно, но вышло — жалобно.
— Ещё как усну! — заверил её хольд, расстилая свой плащ и укладываясь рядом. — Ну-ка, иди сюда!
Шервинская со вздохом подкатилась к широкому крепкому Скьёльдову боку и уткнулась носом в могучее плечо.
Рядом, устраиваясь поудобнее, завозился Спасённый.
Мьёлль ещё раз вздохнула, закрыла глаза…
…и не заметила, как провалилась в сон.
***
Хельги прислушался к ровному дыханию Валькирии — и мрачно уставился на яркий полумесяц над головой.
«Не надо было её брать…»
Но она же придумала этот план…
«Не в этот поход…»
Мьёлль пойдёт с основной группой — это решили сразу. Вот только беда в том, что он, Скьёльд, будет полезнее у ворот...
Асгрим, Халльгрим и остальные уверяли, что глаз с Мьёлль не спустят. Но не все обещания получается выполнить…. А в бою, тем более, всякое бывает…
***
Едва начало светать — «Змей» и «Вепрь» бесшумно вернулись к левому берегу. Викинги, разделившись, как уговорились накануне, скорым шагом двинулись к монастырю. Две группы не скрываясь, почти нахально, топали напрямик. Третья, самая большая, направилась в обход — мысленно благодаря Одина за так кстати наползший густой туман..
Вот и стена. Майя, не удержавшись, поскребла ногтем шершавый камень. Запрокинув голову, она попыталсь разглядеть, что там — наверху? Ничего не увидела — но не расстроилась. Если не видим мы — скорее всего, не видят и нас.
А внутри, во дворе, похоже засуетились. Да! Точно! Забегали. Команды орут… Эх, ну почему в той жизни в универе древнефранцузский всего месяц изучали?!
— Пошли! — Халльдор раскрутил секиру за привязанную к ней верёвку и коротким отточенным движением запустил вверх. Дёрнул — крепко держится. Ухватился, подтянулся…
Мьёлль сделала то же самое (хоть и не так ловко) и полезла рядом, тихонько пыхтя.
На верху стены её уже ждали. Свои. Франки вопили где-то внизу и по сторонам.
Туман, вроде начал редеть. С одной стороны — плохо, теперь викингов разглядеть можно. С другой — «диверсантам» тоже лучше видно стало.
Шервинская покрутила головой, осматриваясь.
Судя по подслушанному накануне разговору, пленников (интересно, кто ещё жив остался? Про троих ведь речь шла!..) заперли в каком-то сарае… Ага! Вон в том, похоже…
Майя вытянула руку, указывая друзьям на двоих франков, бестолково топчущихся на месте возле одного из низких монастырских строений.
Асгрим, Вигмунд и Хродгейр покивали с хищными ухмылками.
Франки вытаращили глаза и раззявили рты, когда перед ними выросли три жуткие фигуры с мечами. Опомнились, впрочем, почти сразу… Но это воинов графа Одо не спасло.
Халльгрим одним ударом сбил массивный железный замóк и вместе с неразлучной троицей сунулся в темноту, воняющую прелой соломой, испражнениями и кровью. Мьёлль, Бьёрн и Халльдор остались снаружи — охранять.
Через десяток невыносимо долгих мгновений Вигмунд и Халльгрим вытащили бессознательного, но, вроде, живого Торгейра. Следом Асгрим и Хроди волокли примерно такого же Рагнара.
— А третий?! — не удержалась Майя от глупого вопроса.
— Торальд, — бросил кормчий, перехватывая хёвдинга за пояс, чтоб ловчее держать было. — Ночью сегодня…
Мьёлль коротко зло выдохнула.
***
Бой уже кипел вовсю. Пощады не просили — и не давали. Волглый от тумана воздух начал пахнуть дымом — всё отчётливее и отчётливее.
К «спасательному отряду» подскочили несколько франков. С мечами — но без щитов, как и викинги. Майя отбила удар, другой… А третий нанесла сама. Левой рукой, в которой держала топор. Франк хекнул и сложился пополам, с натужным хрипом проталкивая воздух в рассечённое лёгкое. Его товарищ, сражавшийся с Бьёрном, на миг отвлёкся — и запрокинулся назад. Спасённый ударил ещё раз — и темноволосая голова окончательно рассталась с телом.
***
У ворот было жарко во всех смыслах. Граф Одо каким-то образом сумел воодушевить жалкие остатки своего воинства, так что те дрались изо всех сил.
Отбиваться сразу от нескольких противников Асбьёрну было не впервой. Но в этот раз врагов было слишком много.
Торгейрссон откинул мечом чужой клинок, увернулся от другого, поднырнул под третий — одновременно нанося удар поперёк тела и краем сознания понимая, что следующий его достанет…
Но серебристый взблеск распорол воняющий дымом туман совсем рядом с плечом, даже вскользь не задев кольчугу. А в следующий миг франк выгнулся, заваливаясь на спину — в которой засел топор.
Асбьерн на миг встретился глазами с Валькирией, его метнувшей, поблагодарил её кивком — и снова окунулся в бой.
К Мьёлль тут же подскочили трое. От первого удара Майя уклонилась, два следующих — откинула мечом. Четвёртый прилетел справа, от рослого здоровяка, больше напоминавшего скандинава — только черноволосого и с гладко выбритым подбородком. Шервинская, не удержав равновесие, упала набок, тут же перекатилась на спину и, прикрываясь клинком, пнула того из противников, кто ближе оказался. Франк шмякнулся под ноги своим же товарищам и тут же захрипел — копьё Халльдора распороло ему горло до самых позвонков.
Спасённый протянул руку, за которую Валькирия тут же уцепилась.
— Живая, — уверенно кивнула она, отвечая на вопросительно-тревожный взгляд друга.
***
Если бы франки были в своей стихии — в чистом поле и на конях — победа вновь бы досталась им. Но здесь, в тесноте монастырского двора, вынужденные сражаться пешими, они были обречены.
***
Дым от тлеющих дубовых брусьев стал уже почти нестерпимым, мешая нормально дышать и смотреть. Майя споткнулась о руку очередного мертвеца, выровняла равновесие, закашлялась…
— Скьёльд! — громыхнул над ухом Халльгрим. — Скьёльд! Давай!
Голос Хельги неразборчиво подтвердил, что костёр сейчас погасят и растащат.
Здоровенный горячий брус засова в шесть рук закинули куда-то на середину двора — точно на франка со вспоротым животом. То ли нарочно целились, то ли просто удачно попали.
Ворота сверху донизу содрогнулись от удара и начали медленно открываться. На головы викингам посыпалась какя-то тлеющая дрянь.
— Пошли! Бегом!!
Первыми в не до конца ещё разошедшиеся створки протиснулись Халльгрим и неразлучная троица, выносящие Торгейра и Рагнара. За ними — другие, тоже вытаскивающие и выводящие раненых.
Майя чуть замешкалась, отступив в сторону, чтобы пропустить Асбьёрна и сильно хромающего Рейди. Вот же везучий парень!..
Сильный удар в грудь вышиб из лёгких воздух. А пришедшая следом боль помешала сделать новый вдох.
Мьёлль опустила голову, удивлённо посмотрела на торчащее из груди над солнечным сплетением древко стрелы… нет, арбалетного болта…
…и провалилась в чёрную жаркую невесомость.
***
Отец Вульфстан только руками всплеснул. Господь Всемогущий и святые заступники!! Столько раненых — хоть разорвись! Да и хватит ли трав лечебных?..
Асбьёрн молча указал монаху на самых тяжёлых и неотложных: Торгейра, Мьёлль, Рагнара, Хродрека, Ульвара и Эйрика.
— Остальных — мы сами.
Святой отец так же молча кивнул, признавая, что первую помощь викинги, действительно, оказывать умеют.
***
Оставив раненых в безопасности, Асбьёрн с тремя дестяками хирдманнов вернулся в монастырь. Дабы разграбить его как следует и мстительно поджечь. Заодно и монахов прихватили: на торгу продать — либо положить на погребальные костры тех, кого не сможет отвоевать у Хель жрец Ульвстейн.
***
В вечерних сумерках зарево над догорающим монастырём стало особенно ярким.
Асбьёрн какое-то время задумчиво на него смотрел — и приказал удвоить караулы. А затем. послонявшись по лагерю, и убедившись, что все и без его указаний прекрасно обходятся, пошёл к наспех собранному шатру, где разместили тех раненых, что требовали обязательного присмотра.
Монах, с помощью Скьёльда, как раз менял Сигвальдссону повязки.
— …А теперь обратно его клади… Да аккуратнее ж ты, нехристь языческий!.. — отец Вульфстан бережно поправил запрокинувшуюся голову хёвдинга.
— Помрёт… — вздохнул Хельги
Хлобысь!!
От удара святой дланью по окаянной шее здоровенного викинга аж пошатнуло.
— Не помрёт! — отрезал монах.
— Но ведь… — Асбьёрн обречённо посмотрел на бледного до синевы Торгейра.
— «Но ведь…» — передразнил его жрец Ульвстейн. — А ну, пошли оба вон отсюда!! Только и можете, что каркать, как ворóны на суку! Лучше б кто из вас догадался руны вырезать!..
Обоих викингов в единый миг как ветром сдуло.
— Руны? — нахмурившись, переспросила Милдрид. — Но… Но ведь это же языческие…
— А они — язычники и есть, — непривычно сурово ответил монах. — Пусть их! Хоть причитать мне тут над ухом не будут.
***
Что уж там помогло? Деревяшка с вырезанными магическими знаками, щедро политыми кровью? Или молитвы странному распятому богу? А, может, травы, собранные и высушенные с великим старанием — а потом с ещё бóльшим старанием убережённые от сырости во время перехода через море?
В общем, на следующее утро Сигвальдссон очнулся.
Хирдманны моментально собрались вокруг.
Торгейр обвёл взглядом радостно-встревоженные лица. Вспомнил. Сообразил.
— Как вы… меня… вытащили?..
— Это Мьёлль придумала, отец!
— Хм, — Сигвальдссон криво улыбнулся. — И где… она?..
— Вон, — со вздохом кивнул Хельги на соседнюю лежанку, возле которой суетилась заплаканная Милдрид.
Хёвдинг помрачнел и буркнул что-то. То ли «зря с собой взял», то ли «не зря взял».
— Грузимся… на корабли… и домой, — выговорил он после недолгого молчания.
— Погоди ты! — запротестовал отец Вульфстан. — Хоть пару дней ещё. И у самого раны подживут, и у… у других.
Асбьёрн вопросительно посмотрел на отца. Торгейр, конечно, вождь… Но и у жреца Ульвстейна авторитет немалый.
— Хорошо, — недовольно выдохнул хёвдинг, закрывая глаза. — Пара дней. Не больше.
***
Странно, но боли не было. Вообще. Зато во всём теле ощущалась необыкновенная лёгкость. Кажется — вот-вот взлетишь… Или уже?
Майя открыла глаза, но ничего не увидела, кроме густого тумана, мягкого и нежного, словно шёлк.
«Либо бред — либо я умерла…» — лениво вползла в голову мысль.
— Ещё нет, — то ли ответил кто-то, то ли опять собственные мысли. — Смотри.
Куда смотреть? Шервинская завертела головой — и, случайно опустив взгляд, обнаружила у своих ног что-то вроде двух окошек.
В первом — больничная палата… реанимация… Провода, тянущиеся от приборов к женскому телу, неподвижно лежащему на койке. Ровный холодный свет лампы на потолке. За стенкой, в коридоре, сидят несколько человек: мама… Артур… Динка!!!
Мьёлль перевела взгляд на второе «окно». Там горели костры, отбрасывая неровные тени на бородатые лица; алые блики танцевали на клинках мечей и лезвиях топоров. То ли показалось, то ли и впрямь пахнýло морским ветром и донёсся откуда-то крик чаек?..
Валькирия улыбнулась.
Чего выбирать-то, когда давно уже всё решено?!
Примечания:
Святой Ремигий (прим. 438 — 533) особо известен тем, что крестил в 498 или 499 году франкского короля Хлодвига из династии Меровингов. После чего началось повальное обращение в христианство всех франков вообще.
Большой десяток — человек 15.
Руны Футарка (скандинавского алфавита), по поверьям, обладали особой магической силой. С их помощью можно было человека как проклясть, так и излечить. Главное — правильную комбинацию знаков вырезать на деревяшке или на кости. Для пущего эффекта не возбранялось полить вырезанное «заклятие» собственной кровью.
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2009 9214 6116 (Сбер).