Как беззаконная комета
В кругу расчисленном светил…
Пожалуй, именно эти слова, принадлежащие перу А. С. Пушкина, наиболее ярко и точно характеризуют ее - женщину, вскружившую голову множеству мужчин, включая и самого Пушкина, и его друга П. Вяземского, и Е. Баратынского.
Однако, в творчестве последнего она сыграла ключевую роль, сделав его основоположником принципиально нового для русской поэзии женского образа - образа роковой соблазнительницы, пренебрегающей моралью и мнением света. Поэтому сегодня речь пойдет об Аграфене Закревской в контексте ее романа с Е. А. Баратынским и ее влиянии на творчество и судьбу поэта.
Грушенька
Аграфена Федоровна Закревская, урожденная графиня Толстая (дочь известного библиографа Федора Андреевича Толстого и Степаниды Алексеевны Толстой), была единственным и любимым ребенком в семье. Девочка была очень избалована отцом, но при этом обожала мать, которая была женщина суровой и властной, благодаря чему держала мужа “под каблуком.”
Хорошего образования Аграфена не получила, все ее время проходило в основном в бездельи и за чтением французских романов. Что, несомненно, оказало негативное влияние на формирование характера юной девицы. Отличаясь добротой нрава, она была капризна, ветрена, смешлива, но ее безудержное, судорожное веселье часто переходило в истерики.
Грушенька выросла настоящей красавицей: высокая, статная, со смуглой кожей, роскошными формами и правильными чертами лица, дерзким разлетом бровей и горделивым взором. Глядя на портрет Аграфены, нельзя назвать ее лицо просто миловидным - оно прекрасно и в то же время поражает вызывающей надменностью и необъяснимой силой.
Однако, не в силах больше совладать с энергичным и слегка буйным характером девушки, родня решила поскорее выдать ее замуж.
24 сентября 1818 года состоялось венчание 19-летней строптивой Грушеньки с 32-летним генералом Арсением Андреевичем Закревским в Москве в Георгиевской церкви. Генерал не имел значимого состояния, но ему благоволил император, который и поспособствовал этому браку. Родные же Грушеньки надеялись, что любимец императора и отменный вояка сумеет обуздать крутой нрав своей новоиспеченной супруги, но вышло все с точностью наоборот. Аграфена, как в свое время ее мать и бабка, быстро загнала мужа “под каблук” сама. Он смиренно прощал ей все выходки и измены, коих было немало, ведь Грушенька не отказывала почти никогда и никому.
Смерть матери Закревской в 1821 году якобы стала причиной тяжелых нервических припадков. Припадки были настолько сильными, что некоторые заподозрили у Грушеньки падучую болезнь (эпилепсию - прим. авт.). Это сильно беспокоило ее мужа. Закревский влез в долги, лишив себя дохода на весь будущий год, и отправил супругу на лечение в Италию. Однако осенью 1823 года поползли по Петербургу слухи о том, что Аграфена и не собирается возвращаться: на Апеннинах ее закружил водоворот страсти с князем Кобургским, будущим королем Бельгии. А позднее слухи стали и вовсе трагикомическими: князь Кобургский сам писал Закревскому с жалобами на его супругу и просьбами оказать на нее соответствующее влияние.
Как бы там ни было, Аграфена неожиданно вернулась из солнечной Италии в Россию и вскоре покорно отправилась вместе с мужем, получившим должность генерал-губернатора, в Финляндию.
Запретная любовь Евгения Баратынского
Евгений Абрамович Баратынский слыл дворянином до кончиков пальцев и был прямым потомком польских шляхтичей. Его будущее, казалось, было предрешено с самого рождения: учеба в столице, служба, женитьба и пенсия в кругу семьи.
Но судьба коварно спутала все планы. В 1812 году Баратынский был зачислен в престижный Пажеский корпус. Учеба казалась скучной и юноши сколотили “Общество мстителей”, в которое входили те, кто был против руководства корпуса.
Началось все с мелких шалостей, а закончилось настоящей кражей. Вместе с приятелями Евгений был отчислен из корпуса. Это было настоящим позором для дворянина и крахом всех надежд на военную карьеру.
Стоит ли говорить, что Баратынский горько сожалел о своей глупой выходке. Пару лет он провел в имении матери, а затем поступил на службу солдатом - только солдатом ему теперь и дозволено было быть. Беззаботная жизнь молодого человека закончилась с переводом в чине унтер-офицера в Финляндию.
Прибыв в Гельсингфорс (Хельсинки), Баратынский после долгого пребывания в глуши, наконец, окунулся в некое подобие светской жизни.
И вот, осенью 1824 года молодой, но уже известный поэт на балу знакомится с Аграфеной Закревской, за которой по пятам следовала скандальная молва.
Застенчивый Баратынский был ошеломлен бешеным темпераментом и бесстыдством жены генерал-губернатора, которого за глаза называли герцогом Гельсингфорсским. И вряд ли он сам решился бы подойти к Аграфене, но та неожиданно сама стала проявлять знаки внимания к нему. Так завязался их тайный роман.
Влияние Аграфены на творчество Е. А. Баратынского
Чувства Евгения Баратынского к Аграфене Закревской были мучительными и опасными. Он осознавал, что в сближении с его божеством, с его Музой всегда таится опасность быть отвергнутым и осмеянным.
И одновременно с этим он ощущал благотворное воздействие этой безнадежной страсти на его поэзию. Перед одним из свиданий с Закревской, явно предвидя бурю бесплодных и мучительных чувств, что ему предстоит пережить, Баратынский писал своему другу Николаю Путяте: “Напишу несколько элегий и засну спокойно. Поэзия чудесный талисман, очаровывая сама, она обессиливает чужие чары”.
В период романа с Закревской были написаны стихи “Фея”, "Как много ты в так мало дней”, “Я был любим, твердила ты”, а также поэма “Бал”, в которой Аграфена стала прототипом главной героини Нины. Именно в этой поэме наиболее полно отражены настоящие чувства поэта к предмету своей запретной любви. А самоубийство героини, как верно подметил написавший к этому произведению рецензию А. С. Пушкин, стало следствием глубокой личной обиды автора.
Прощание с Музой
В 1826 году Евгений Баратынский вышел в отставку. И в том же году женился на Анастасии Энгельгардт. Анастасия была весьма умной барышней, но при этом обладала стервозным характером. Особой красотой она наделена не была, зато имела тонкий вкус и прекрасные манеры. В этом браке были рождены 9 детей.
Но была у семьи Баратынских и довольно серьезная проблема. Анастасия страдала нервными припадками, чем выводила супруга из себя.
Аграфена Закревская в том же 1826 году родила дочь Лидию ( в будущем девочка во многом повторит судьбу матери). Однако, даже материнство не изменило ни характер, ни образ жизни Грушеньки. Она все также сотрясала общество громкими скандалами, ведя активную светскую жизнь. Именно в эти годы она кружила голову Вяземскому и Пушкину.
В 1829 году Евгений Баратынский написал прощальные строки, обращенные к своей Музе:
Нет, обманула вас молва:
По прежнему дышу я вами,
И надо мной свои права
Вы не утратили с годами.
Другим курил я фимиам,
Но вас носил в святыне сердца;
Молился новым образам,
Но с беспокойством староверца.
Но Аграфена Закревская уже была Музой другого поэта и стихи ей теперь посвящал А. С. Пушкин.
Евгений Абрамович Баратынский умер в 1844 году. После очередного приступа жены ему стало плохо с сердцем. Но единственным свидетелем была Анастасия, а она могла, по мнению исследователей, утаить или недосказать истинную информацию о причине смерти мужа. В 1860 году умерла сама Анастасия.
Аграфена Закревская скончалась за границей во Флоренции в 1879 году, пережив поклонника своей красоты на 35 лет.
Некающаяся Магдалина
Когда я изучила источники, меня удивило, что ни в одном из них я не нашла упоминаний о дуэлях из-за Закревской. Дама ведь пользовалась завидной популярностью у противоположного пола. Неужели никто из ее воздыхателей не вспылил в порыве ревности?
Тогда я попыталась найти информацию через поисковые системы. И нашла!
Всего одна несостоявшаяся дуэль. И кто бы вы думали “бросил перчатку”? Конечно же, Пушкин. Вызов был адресован секретарю французского посольства в Петербурге де Легренэ, который якобы при виде приближающегося Пушкина шепнул Закревской: “Мадам, прогоните его!”. Однако, благодаря вмешательству Николая Васильевича Путяти, близкого друга Е. А. Баратынского, который и познакомил его с А. С. Пушкиным, все разрешилось мирным путем.
А что же остальные мужчины, с которыми заводила романы Аграфена? А как же, в конце концов, ее супруг?
Наверное, просто все они были здравомыслящими мужчинами и понимали, что за эту женщину отдавать жизнь точно не стоит. Даже славившийся горячностью нрава Пушкин вызвал на дуэль Легренэ лишь потому что посчитал его слова личным оскорблением, а не потому, что была затронута честь Аграфены.
Кстати, не только Баратынский попал под чары Грушеньки, но его близкий приятель Николай Путята также запутался в сетях страстной феи. Но приятели даже не думали ревновать объект своих симпатий друг к другу, понимая, что принадлежать никому из них она не будет. В переписках между собой они часто называли Аграфену “некающейся Магдалиной”, связывая этот образ с героиней известного библейского сюжета.
Пушкин и Вяземский, которых также связывали теплые дружеские отношения, вели весьма сатиричную переписку, в которой называли Аграфену “медной Венерой”. И вовсе не за ее привычку подкрашивать волосы хной и басмой. Здесь крылся тонкий намек на “третий сорт”. А еще Вяземский очень точно подметил сходство Аграфены со статуей греческой богини Венеры - та же скульптурная, холодная красота.
Таким образом, я пришла к выводу, что мужчины хоть и кружились в водовороте страстей по Закревской, но головы при том не теряли. И это радует.
В творчестве Баратынского Аграфена была той самой кометой - яркой и прекрасной, но столь же скоротечной, мимолетной. И все же, благодаря ей появились на свет стихи, недооцененные современниками поэта и снискавшие признание в наши дни. Именно она стала его первой и единственной Музой.
Современники отмечали, что было в Аграфене что-то сатанинское, она обладала какой-то страшной, притягательной силой, противостоять которой было невозможно. Однако, по большей части, наверное, она сама сознательно создала этот образ “роковой женщины”. Она прекрасно осознавала и насколько она красива, и силу своей власти над мужчинами. И это явно тешило ее самолюбие.
Обладая неровным, истеричным характером, она нуждалась в острых ощущениях, опасных играх страстей. Возможно, что таким странным способом женщина самоутверждалась в обществе, открыто попирая все принятые нормы морали. А, может быть, всему виной французские романы, которыми она зачитывалась в юности вместо того, чтобы получать достойное дворянки ее уровня образование.