Вы никогда не пробовали скрываться от правосудия? Представляете себе этот процесс в современных условиях?
Нет, раньше - понятно. Еще лет 30 назад бегать от милиции было довольно просто. Да даже в нулевых один мой знакомец пробегал от милиции 10 лет и попался совершенно случайно - сожительница сдала, чтобы от себя внимание правоохранителей отвести.
Сейчас - камеры на каждом шагу, система распознавания лиц, без смартфона и банковской карты в принципе долго не проживешь, разве что в лесу жить, рыбу в речке ловить и грибы-ягоды собирать.
Долго так проживете? Долго пробегаете?
Я думаю - нет.
Это я к чему все рассказываю - меня иной раз судебные решения просто в состояние кататонического ступора повергают. Вот и в этот раз "порадовала" культурная наша столица, а конкретно - Кронштадтский районный и Санкт-Петербургский городской суды. Впрочем, обо всем по порядку.
Есть в нашем Гражданском кодексе статья 45, которая позволяет при определенных обстоятельствах объявить человека умершим. Возможность такая появляется, если человек отсутствует в месте своего жительства или пребывания пять лет и больше, и никому о месте его нахождения ничегошеньки не известно.
Вы спросите меня - для чего это нужно? Элементарно, дорогие мои читатели: хотя бы для того, чтобы, например, иметь возможность вступить в наследство и распорядиться имуществом этого самого человека, которого след простыл 5-10-15 лет назад.
Мы-то с вами понимаем, что если человека действительно не могут так долго отыскать - значит, скорее всего, его нет и на белом свете. Просто не всегда этот самый факт можно подтвердить - может, он в лесу замерз или в океане утоп при попытке свалить в Канаду через Северный полюс.
Вот поэтому наш любимый законодатель предусмотрел довольно простую процедуру, которую описал в статье 45 нашего самого гражданского кодекса на всёем белом свете, и звучит эта процедура так: гражданин может быть объявлен судом умершим, если в месте его жительства нет сведений о месте его пребывания в течение пяти лет, а если он пропал без вести при обстоятельствах, угрожавших смертью или дающих основание предполагать его гибель от определенного несчастного случая, - в течение шести месяцев.
Понятно, да?
Если об гражданине ничего не слыхать пять лет - совершенно необязательно, чтобы он исчезал при каких-то страшных обстоятельствах, явно говорящих о том, что его где-то за углом поджидали двое с носилками и один с топором. В этом случае и шести месяцев достаточно будет.
Вообще, дорогие мои, я когда наши законы читаю - я прихожу к выводу, что в большинстве случаев законы у нас весьма и весьма ничего себе. Хорошие, можно сказать, законы. Грамотно составленные, можно сказать, законы. Нет у нас с законами особых проблем.
У нас с правоприменителями - ну, теми самыми судами, которые эти самые законы применяют - проблема. С одной стороны. А с другой - с гражданами, которые в эти самые суды ходят и нервы окружающим треплют почем зря.
Короче говоря, звонит мне в начале месяца дама из Кронштадта, по имени Марина Анатольевна, судя по голосу - приятной наружности, а там судить не берусь, и начинает рассказывать печальную историю своей жизни. Я вообще очень люблю, когда мне вместо того, чтобы потратить две минуты, которых вполне достаточно для того, чтобы рассказать суть дела, полчаса рассказывают всю жуткую историю своей семьи.
История и впрямь не ахти: брат имелся у Марины Анатольевны по имени Алексей, который исчез в неизвестном направлении еще в 2005 году. Уехал с утра, как обычно, на работу, да и не вернулся. Подождали они с родителями некоторое время, пару-тройку лет, а потом отец решил правоохранительные органы обратиться с заявлением о розыске - так и так, мол, пропал человек. А в правоохранительных органах папе и говорят: не надо нам никаких ваших заявлений, потому что сына вашего мы и так разыскиваем в связи с тем, что в его отношении возбуждено уголовное дело по части 3 статьи 159 УК РФ: мошенничество в крупном размере. Как найдем - непременно сообщим.
В целом, конечно, возможно, что человек, в отношении которого возбуждено уголовное дело по подозрению в совершении тяжкого преступления, может наладиться в бега, бывает такое. Вопрос только в одном: сколько такой человек пробегает. Ну, год, ну, пять - повторюсь: нынче бегать стало сильно тяжело, и если правоохранительные органы человека действительно разыскивают, а не валяют ваньку, то найти его не такая уж невыполнимая задача. А тут - как корова языком слизала: ни через пять лет, ни через десять, ни даже через 18, когда внезапно скончался отец семейства, Алексея так никто и не нашел.
И здесь начинается второй акт Марлезонского балета. У давным-давно отсутствующего в месте своего жительства и регистрации Алексея в собственности имеется, как выяснилось, доля в семейной квартире. И сделать с ней, как мы с вами понимаем, ничего без его присутствия нельзя: либо сам он появится, либо надо нотариусу свидетельство о его смерти предъявить, чтобы в наследство вступить.
Ну, или надо объявить брата умершим. Что Марина Анатольевна и попыталась сделать.
А суд ей взял, да и отказал. Причем по единственному основанию. Догадались, по какому?
В общем, смотрите: человек исчез в 2005 году. В мае 2006 года его объявляют в розыск и начинают искать-искать. Как написала полиция в своей справочке для суда: "Несмотря на проведенный полный комплекс оперативно-розыскных мероприятий установить местонахождение разыскиваемого Хрищевского А. А. до настоящего времени не представилось возможным, розыскные мероприятия продолжаются, разработан план оперативно-розыскных мероприятий, с учетом личности разыскиваемого и ранее полученных сведений".
Блестяще, правда? Они 18 с лишним лет ищут мужика, который подозревается в преступлении, за которое максимальный срок - 6 лет, а по факту редко когда дают больше трешки условно, и найти его не могут, хотя и провели полный комплекс оперативно-розыскных мероприятий. Ищем дальше, чо.
Ответ из погранслужбы ФСБ - границу за 18 лет не пересекал.
Последний раз документировался паспортом в 2004 году. В 2014 году за получением паспорта в связи с достижением 45-летнего возраста не обращался.
По данным операторов сотовой связи, их абонентом не является. За медицинской помощью с 2006 года несмотря на наличие полиса медицинского страхования не обращался, водительское удостоверение не получал, к административной ответственности не привлекался, по показаниям свидетелей с места жительства - они его лет 20 не видели.
Короче, нет его. Но суд выносит решение в объявлении умершим отказать, потому что гражданин этот находится в розыске, а значит совершенно однозначно жив и попросту скрывается от правоохранительных органов.
Ну, да, ну, да - 18 с лишним лет по лесам бегает от части 3 статьи 159 УК РФ, нигде не засветился. Штирлиц, Рихард Зорге кронштадтский, ниндзя питерский. Нигде не запалился.
Даже прокурор от такой постановки вопроса обалдел и апелляционное представление принес - так и так, мол - офигели вы там в кронштадтском суде?
И ничего, Санкт-Петербургский городской суд ту же самую фигню в апелляционном определении написал: не будем мы этого гражданина умершим объявлять, потому что он бегает от правосудия, как есть бегает.
Чушь полная. Наш самый Верховный суд давным-давно сформировал по таким делам позицию, по которой то, что гражданин или гражданка находятся в розыске, никак не может само по себе являться основанием для отказа в объявлении их умершими, а значение для дела имеет отсутствие в месте его жительства сведений о его месте пребывания в течение пяти лет. Вот тутова это написано и вот тутова, ознакомьтесь.
И то, что районный суд и апелляционный суд на это упорно не желают обращать никакого внимания - это вообще не новость. Я совершенно перестал удивляться совершенно уникальным решениям судов первой, а особенно - апелляционной инстанции. У нас как в наш краевой суд сходишь в апелляцию - так выходишь с растопыренной бородой. Такое ощущение, что некоторые участники процесса что-то особенное употребляют перед заседанием. Приходишь после такого заседания в кассационный суд - и все становится на свои места.
И здесь, понятное дело, надо в кассацию идти. Собственно, Марина Анатольевна ко мне именно за кассационной жалобой и обратилась - так и так, Антон Геннадьевич, подготовьте мне, пожалуйста, текст.
Подготовлю, отчего же не подготовить.
И здесь, дорогие мои, начинается третий акт Марлезонского балета, который полностью и целиком посвящен хитропопости отдельно взятых граждан.
Денег вперед я с Марины Анатольевны не взял. Очень уж она волновалась по поводу того, что платить придется вперед, по какому поводу я ее успокоил и даже сразу сделал скидку на свои услуги (в конце концов, подписчица, да и дело из разряда интересных, по которым мне самому интересно работать).
Марине Анатольевне скидка не понравилась, она попросила еще. Я тактично промолчал, сделав вид, что не заметил дополнительной просьбы.
На самом деле, я стараюсь очень лояльно относиться к своим клиентам. Ситуации бывают разные - у человека реально может не быть денег, жизненные обстоятельства разные. Кто-то копеечные алименты высудить пытается. Но здесь, простите, люди бьются, по сути, за возможность распорядиться долей в питерской квартире. То есть, речь идет о деньгах. И когда со мной начинают разговаривать, как с портным из сказки про шапку - мне становится смешно. Помните, да? Можешь из этой шкурки сделать шапку? Могу. А две? И две могу.
Я, собственно, и десять могу. Но не хочу.
В общем, золотые мои, когда я отправил Марине Анатольевне черновик жалобы на согласование... Слушайте, это просто песня была. Эта прекрасная женщина двое суток выедала мне мозг алюминиевой ложкой.
Первая претензия, которую я получил от моей (сразу скажу, несостоявшейся в итоге) клиентки - отсутствие в названии кассационной жалобы решений, на которые она подается. Ну, в том смысле, что по мнению Марины Анатольевны этот эпохальный документ должен был называться так: "Кассационная жалоба на решение Кронштадтского районного суда от такого-то числа такого-то года по такому-то делу и на апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда по апелляционной жалобе гражданки такой-то от такого-то числа по такому-то делу..."
Честное слово. Я даже вам сейчас скриншот покажу из нашей эпохальной переписки:
На этом этапе, еще не понимая, что столкнулся с Профессионалом по выеданию мозга, я добросовестно объяснил, что кассационная жалоба так не оформляется, что перечисление обжалуемых судебных решений необходимо включить в текст жалобы, а не в ее название, что я и сделал.
Дальше мне предъявили претензии по поводу того, что в шапке кассационной жалобы отсутствуют телефоны и почтовый индекс всех участников дела. Из-за этого у Марины Анатольевны, как она утверждала, не примет жалобу ни один суд.
Я, сжав зубы, пообещал внести эти совершенно ненужные дополнения в шапку жалобы, в которой перечисляются реквизиты сторон.
А дальше прозвучала сакраментальная фраза, что то, что я подготовил, не стоит тех денег, которые я за это запросил. Собственно, оно с самого начала было понятно, к чему Марина Анатольевна клонит.
И вот тут я, дорогие мои, очень обрадовался тому, что вся наша с Мариной Анатольевной переписка велась только и исключительно в WhatsApp - пошел, да и удалил файл к чертовой матери у нас обоих. И предложил на этом закончить наш прекрасный разговор. Не нравится, не хотите оплачивать работу - да и без проблем.
Пропажу файла Марина Анатольевна заметила не сразу - а когда заметила, начала требовать его обратно. Для чего ей был так нужен файл с кассацией, в котором, как она пыталась до меня донести, была написана полная фигня - я так и не понял. Основной месседж, который она вкладывала в сообщения, которые сыпались на меня просто градом - вы написали полную гадость, которую мне не удовлетворит ни один суд, но вы просто обязаны мне ее заново прислать, потому что я вам доверилась, а вы мне прислали то, что не стоит тех денег, которые вы запросили, поэтому пришлите снова со всеми исправлениями, я вам только после этого заплачу, но это не стоит тех денег...
Ну, понятно. И вот так - два дня.
Закончилось наше милое общение на второй день, когда в ответ на очередное требование прислать отвратительный текст отвратительной жалобы написанной отвратительным мной без какой-либо оплаты я просто послал Марину Анатольевну.
Да, именно туда.
Да, я сделал это впервые в жизни.
Да, я испытал по этому поводу глубочайшее моральное удовлетворение.
И - да: конечно, после этого я эту прекрасную даму заблокировал к чертовой матери.
Я очень не люблю, когда меня пытаются самым банальным образом кинуть. А Марина Анатольевна очень хотела это сделать.
Кстати, когда у себя в телеграм-канале "Юрист-юморист: будни" я предостерег своих питерских коллег от работы с этой женщиной, нашлись те, кто в комментариях написал, что в Питере ее неплохо знают и бегают от нее, как черт от ладана.
Я в обязательном порядке выложу полный текст этой самой кассационной жалобы у себя в телеграм-канале "Юрист-юморист: будни" (на который, кстати, приглашаю вас подписаться, потому что там и контент другой, и весело бывает), но сделаю это 17 января следующего года, ровно на следующий день после того, как истечет срок для ее подачи, потому что у меня нет ни малейшего желания, чтобы Марина Анатольевна использовала этот совершенно грамотный документ задарма.
Вот такая я страшная жадина.