Случай у меня в практике был, когда ребёнок пришёл в школу как из леса.
Окружающие думали, что издержки воспитания.
Жил в неблагополучной семье, мама и папа пили, не раз были лишены родительских прав, но этот ребенок на тот момент жил с ними, но его воспитывала бабушка.
Через две недели обучения я поняла, что с ребёнком большие проблемы и не просто задержка психологического развития, а кое-что посерьёзнее.
Сразу стало понятно, что обучение на общих основаниях будет затруднительно, ребёнку, на мой взгляд, требовался иной образовательный маршрут.
Сложность обучению чему-либо подкреплялась отсутствием помощи дома.
Мало того, что он был необучаем в рамках основной программы, так и девиантное поведение наводило на меня только ужас.
Ладно на уроках кричать, ругаться матом, ходить и бегать по классу во время уроков, ползать под партами, но перемены давались ещё труднее, потому что он был неуправляем, техника безопасности не соблюдалась ни в отношении себя, ни по отношению к другим детям.
Мой страх и невозможность ничего сделать — ни помочь ему, ни научить чему-либо, приводили в отчаяние.
Ребёнку требовалась комплексная помощь не только в школе, но и за ее пределами.
Он должен был быть обследован, назначены какие-либо мероприятия, способствующие улучшению его состояния, должна была вестись работа с семьей.
Но на мои постоянные просьбы, в том числе и письменные, я получала абстрактные ответы, а заключение ПМПК вообще не показали недобросовестные сотрудники, поэтому ребёнок не был переведён на адаптированную программу, а когда выплыло случайно это заключение и мой предполагаемый диагноз подтвердился, я предложила с учётом его агрессивного поведения обучать его на дому, но мне отказали.
В итоге я добилась ежедневного присутствия мамы на уроках с целью обеспечения безопасного поведения, в первую очередь для него и для окружающих его одноклассников.
Устоявшийся образ жизни его родителей не предполагал его изменения.
Поэтому мама, просидев на уроках неделю, забрала документы и перевела ребёнка в другую школу в коррекционный класс.
В новой школе руководство сразу поняло, что ребёнок находится в опасной ситуации, ребёнок был изъят из семьи, когда родители были в невменяемом состоянии, и по итогу ребёнок стал обучаться не просто в коррекционном классе, а в специализированной школе, требующей особого подхода к таким детям.
У родителей было полгода, чтобы не допустить окончательно лишения прав на очередного пятого ребёнка, но они этим не воспользовались.
Ситуация мне эта запомнилась тем, что руководство школы, несмотря на явные недостатки своей работы в плане немедленного реагирования на проблему в семье ребёнка, приводящие к возможным негативным последствиям для него, до сих пор обвиняет меня, как учителя, что я избавилась от ученика, что я не смогла его воспитать и научить, а семью, повторюсь, лишенной родительских прав и ведущих асоциальный образ жизни считают нормальной.
Если так сожалеть о потере ученика, обвиняя в этом учителя, почему тогда не помочь учителю, когда он помощи просил, почему не организовать комплексную помощь ребёнку и семье, почему не перевести ребёнка на адаптированную программу и отказать в обучении на дому?
Это ещё раз доказывает, что жалость и сочувствие наигранное. Только зачем?
Но самое главное, что учеников с различными диагнозами предостаточно, которым требуется помощь разного плана.
Почему школы не прислушиваются к учителям, почему не следуют рекомендациям комиссий по ПМПК, почему не хотят облегчить обучение самого ученика и перевести на адаптированную программу, остаётся непонятным для меня.
У вас много в классе учеников, требующих специального обучения?
Что делаете: просто «натягиваете»тройки или добиваетесь адаптированной программы?
Всем хорошего настроения и прекрасного дня!🤍