Все мы так или иначе понимаем, что означает слово "жертва". Это тот, кто от кого-то или чего-то пострадал. Например, если на побережье обрушился цунами, разрушил дома, многие люди получили травмы и даже лишились жизни — несомненно, они являются жертвами данного стихийного бедствия. Или, скажем, какой-то злодей напал на человека и покалечил его — этот покалеченный является жертвой нападения. Или идет война, от которой страдают люди, и не только убитые и раненые, не только потерявшие близких, дома и привычный образ жизни, но и те, кто внешне выглядит вполне в норме, жив-здоров, и дом цел, и работа есть, но нервы ни к черту, тяжелое душевное состояние. Все эти люди — жертвы войны.
В этом смысле слово "жертва" совершенно понятно и определено и констатирует объективный факт. Пострадал от неодолимой силы? Ты жертва.
Однако, есть и субъективная сторона этого понятия. Это то, что называют психологией жертвы. Это когда человек, объективно ставший жертвой и, несомненно получив из-за этого сильную душевную травму, начинает лелеять свое состояние, зацикливается на нем, находит в этом (страшно сказать!) определенную приятность и начинает вести себя так, как будто все должны с ним носиться как с писаной торбой, бесконечно жалеть, во всем потакать и все прощать, в том числе то, что непростительно. Это упивание собственным страданием.
Но если жертва начинает сопротивляться обстоятельствам? Она перестает быть стороной пассивной, страдательной, а становится стороной активной. В этом смысле человек отбрасывает прочь психологию жертвы и обретает психологию борца, победителя. Так это же хорошо! Это сохраняет душевную целостность человека, укрепляет его достоинство. Да, он остается жертвой в смысле того, что пострадал от чего-то или кого-то. Но он перестает быть жертвой содержательно, с точки зрения самоощущения. Этот нюанс, как показал недавний грандиозный cpaчЪ в интернете после слов Льва Шлосберга (иностранный агент, естесно) о том, что жертва, когда начинает сопротивляться, уже не жертва, понимают немногие.
Надеюсь, меня поняли.