История мужчины из Архангельской области
Анализируя прожитую жизнь, я нахожу в ней множество закономерных (как мне сейчас кажется) случайностей, выстраивающихся в судьбоносный ряд. Однако объяснить, почему случилось так, а не иначе, не могу. Кажется мне, что есть какая-то сила, подталкивающая нас, или останавливающая, или предохраняющая, независимо от сознания.
Рос я слабым, болезненным, послевоенным ребёнком. Разговаривать начал рано, а на ножки встал только в два с половиной года. Отчаявшиеся родители как-то обратились к цыганке, которая, погадав на картах, заверила их, что всё будет хорошо: скоро я начну ходить и буду долго жить, если до десяти лет меня уберегут от воды.
2 августа 1958 года, в день пророка Ильи, стоял жаркий солнечный день. Мама была дома, а я с братом и сестрой постарше упросил отца, который работал на сенокосе, искупаться. Было совсем не глубоко, но постепенно течение стало относить меня. Напрасно я старался плыть к берегу... Я начал тонуть. Очнулся лишь на руках отца головой вниз: из меня выходили остатки воды. Вечером встревоженная мама сказала, что как раз в то время, когда я тонул, под окошком вдруг закружил воронкой ветер - взвились в воздухе обрывки бумаги, мусор, щепки, песок Минута-другая, и всё стихло. Но на сердце у неё стало тревожно…
31 декабря 1966 года в компании с друзьями, учащимися техникума, и со своей девушкой я готовился к встрече Нового года в Архангельске. Девчата посетовали, что нет ёлки. Я предложил срубить её на кладбище. Было полдвенадцатого. Весело болтая, мы вчетвером отправились на кладбище. Я шёл впереди по заснеженной тропинке, вдруг кто-то мёртвой хваткой схватил меня за воротник. Я опешил ещё больше, когда увидел, что обмотан какой-то лентой. Оказывается, я зацепился за сук дерева, на котором висел венок. Вернулись мы без ёлки. Ощущение было такое, что кто-то заставил меня оглянуться на свой грех и задуматься.
Весёлая прогулка по ночному кладбищу очень скоро мне аукнулась. Буквально через неделю-другую возвращаясь в деревню, теперь уже после встречи старого Нового года, я потерял в лесу ориентировку, долго блуждал в поисках дороги и уже начал замерзать. Вдруг слышу, как будто кто-то шепчет: «Не останавливайся. Замёрзнешь. Дома на русской печке отогреешься». Стало мне как-то поспокойнее, хотя был я в демисезонном пальтишке и туфлях. Перчатки потерял. Время от времени я останавливался, снимал туфли, растирал ноги. В конце концов не смог надеть ботинок замороженными руками. Так и шёл в одном носке. Всё-таки дошёл. Уже потом отец рассказал мне, что, оказавшись в районе кладбища, от которого совсем недалеко до дома, я, не сориентировавшись, ушел километров эдак на десять в противоположную от деревни сторону. Родители тут же вызвали «скорую». У меня было отморожено всё: ноги, руки, лицо, уши, но не было даже насморка.
Недели через три, вернувшись в Архангельск, я тяжело заболел. Врачи определили: гепатит. Не помогло даже переливание крови. Если бы не ошибка (!) медсестры, наверно бы, не выжил. Врач поручил ей ввести мне через зонд магнезию, а она заставила меня проглотить зонд. Тот протолкнул застоявшуюся желчь, и таким образом я был спасён.
Однажды на охоте, пытаясь снять с вершины дерева убитую белку, я сорвался с дерева. Спасла меня лишь ватная жилетка, которая вся была располосована сучьями, словно ножом. Было порвано даже белье, но на груди и животе - только царапины!
Летом 1971 года я ремонтировал действующий мощный трёхфазный выпрямитель. Выключил пакетник на щите переменного тока, повесил на него табличку: «Не включать! Работают люди!» - а защитные автоматы выключить поленился. Заменил я контакты на подводящем силовом кабеле, подёргал каждый, полюбовался качеством пайки... В это время начальник участка, женщина, включила мою линию, перепутав при этом пакетники. Все четыре контакта кабеля, задев полу моего пиджака, мгновенно замкнулись и со страшным треском сгорели, а вместе с ними - пола пиджака, брюки сбоку, карман даже обуглился. Странно, но кожа не пострадала Доли секунды и считанные миллиметры защитили меня от смерти…
Испытания продолжались. 8 июня 1978 года, в день рождения матери, на набережной реки Мойки в Ленинграде я не заметил стремительно несущуюся «Волгу». Однако что-то меня остановило перед движущейся опасностью. Сделай я еще полшага - лежать бы мне бездыханным. Удар пришёлся в портфель, набитый книгами, а меня отбросило в сторону на несколько метров.
25 октября 1985 года был сильный гололёд. В УАЗ, где я сидел на переднем сиденье, врезались «Жигули». Меня выкинуло на асфальт. Скатываясь в кювет, увидел, что машина, в которой я ехал, падает вслед за мной. От ужаса зажмурился, однако каким-то чудом уазик удержался на колёсах и съехал в кювет задом, опустившись буквально в нескольких сантиметрах от меня, заднее колесо прижало лишь полу моего пальто. Как я смог обойтись без серьёзных травм, вылетев из движущейся машины в кювет, понять до сих пор не могу.
Порой меня охватывает такое ощущение, что хожу я по краю пропасти, но не проваливаюсь. Словно что-то держит меня на поверхности. А что касается всех острых моментов на грани небытия, то, наверно, посылается мне это то ли за грехи мои, то ли для того, чтобы хорошенько задумался о будущем, что-то изменил в своей жизни и жил более осмысленно.