2.
Начало ЗДЕСЬ
Артём не заходил несколько дней, и Мария Григорьевна уже начала волноваться и всё прислушивалась.
И вдруг звякнул дверной звонок, словно мальчик почувствовал, что о нём думают.
- Заходи скорее, заждалась тебя, - Мария Григорьева даже обняла бывшего ученика. По рюкзаку поняла, что он прямо из школы.
- Есть будешь? - по традиции спросила она, хотя сама видела, как мальчик осунулся. Растёт, да и вообще он часто голодный бывает.
Артём кивнул, спешно вымыл руки, и через минуту уже сидел перед тарелкой наваристого горячего супа.
- Хлеб бери и рассказывай, что так долго не приходил? - присела рядышком Мария Григорьевна.
- Ванька с Лизой болели, мамка в школу не пускала, чтобы я с ними сидел, - невозмутимо улыбнулся Артём, - Она их в сад не водила, а сама работу ходила искать.
- Неужели работу искала? - недоверчиво покачала головой Мария Григорьевна, но не стала Тёме о своих сомнениях говорить. Он надеется, что мать за ум возьмётся, зачем его разочаровывать?
Вот ведь парень, никогда на жизнь не жалуется, принимает всё, как должное.
Артём тем временем уже ложка за ложкой суп съел, потом кусочки мяса на загладку. Хлебушком начисто всё с тарелки подобрал, и тоже в рот.
" Господи, давно я не видела, чтобы дети так ели, как же ему помочь? " - думала Мария Григорьевна, но жалостью не стала парня обижать. Лишь спросила, - Может ещё будешь?
- Можно немного, - солидно ответил Артём, глазами он наверное пол кастрюли бы съел. Но Мария Григорьевна положила половник, зато в нём мяса побольше. А потом чаю налила, - Вот твои любимые конфетки " Петушок " и булочка с маком, пей чай.
- Я по школе отстал, хотел по русскому спросить, ну и ещё кое-что, - Артём конфету медленно разворачивал, словно себя сдерживал.
- Бери ещё, у меня осталось, а это Ване с Лизой, да ещё вчера пекла пирожки с капустой и яйцом, возьмёшь?
Артём опять солидно кивнул, жевал булочку медленно, будто боялся, что она быстро закончится, - Спасибо, Марь Григорьна, как же вкусно!
- Только пирожки с капустой погрей, они холодные, - она сложила всё в пакет, но по глазам Тёмы поняла, что не будут они греть. Сразу слопают, сил ждать не будет, что же ей с ними делать ?
- А я сегодня дядьке из моего дома помог, - с набитым ртом радостно ответил Артём, - И он мне поверил, я видел, как он машину заводил, когда в школу бежал. И вдруг ясно так увидел, как он поедет и колесо у него лопнет! И дядька так удивился, колесо осмотрел, а на нём он сказал грыжа, и правда могло лопнуть!
Артём вдруг замер, жевать даже перестал, и спросил, - Марь Григорьна, а как это - я вижу, а другие не видят и не чувствуют, что может что-то случиться? Это же легко!
Она погладила его по голове и улыбнулась, - Да кто ж знает? Может у тебя дар такой, видеть то, что скоро произойдёт. А может просто совпадение?
- Ну да, - задумчиво согласился Артём, - Я тогда жене вашего дяди Вити с четвертого этажа сказал, что потоп у них будет. Она не поверила, а мне дядя Витя сегодня спасибо сказал. У них давно полотенцесушитель капал, дядя Витя муфту уже подобрал, а труба как рванёт. Но он с соседом справился, потому что был готов, а то бы потоп сильнее был.
- Молодец ты, Тёма, добрая душа, о людях беспокоишься, а у самого жизнь нелёгкая, - погладила его по голове Мария Григорьевна, - Ну идём, давай показывай, что там у тебя по русскому, да и ещё ты что-то хотел, да?
Они разложили на столе учебники, Мария Григорьевна как всегда предложила, чтобы Артём сам прочёл задание внимательно и подумал. И парень уже через несколько минут довольно сиял, - Да я понял, вот в чём дело, это же словарное слово! И тут тоже ясно, ну как так выходит, что у вас я сразу всё понимаю? А дома мамка как начнёт ругаться, и я ничего не могу сделать правильно, как так?
- Ничего, Тёма, зато разобрался, жизни без трудностей не бывает, - Мария Григорьевна и сама уже думала, чем бы помочь мальчику.
Ведь бывает, что и мать орёт, а вмешаешься, лишат мать прав, а ребёнку только хуже в детдоме будет. Нельзя тут рубить сгоряча, надо подумать хорошенько.
Да ещё и не один Артём, а братик у него с сестрой. Может мать его как-то одумается, о детях вспомнит, сожителя своего выгонит. Вот ведь вроде на работу пошла устраиваться, может и правда всё наладится?
- Спасибо, Марь Григорьна, а я ведь у вас хлеб весь сьел, - вдруг засмущался Артём, - А давайте я вам за хлебом сбегаю, у меня даже денежка есть, мне хватит, я мигом!
Тёма так обрадовался, что хоть что-то может доброе ей в ответ сделать, что Мария Григорьевна не стала его останавливать.
Только заметила, как проходя мимо комода, Артём опять резко остановился, будто что-то увидел.
Потом он обернулся, и Мария Григорьевна даже удивилась.
У Тёмы глаза светлые, а тут вдруг потемнели и в лице мальчик изменился.
И вдруг спросил, - Марь Григорьна, а почему ваша дочка к вам не приезжает никогда?
Она была ошарашена этим вопросом, а Тёма смотрел на фото на комоде, - Она тут у вас на руках маленькая, а сейчас же взрослая, да?
- Беги за хлебом лучше, Тёма, беги, - отмахнулась Мария Григорьевна, не зная что и ответить.
Артём пожал плечами и побежал, - Ладно, я быстро!
А Мария Григорьевна без сил села в кресло и взяла в руки фотографию в рамке.
На ней она держала на руках маленькую дочку Юлечку.
А Николай обнимал их обеих. Николая нет уже четыре года, они много лет вдвоем прожили, потому что Юлечку они потеряли.
Она всю жизнь себя винит за то, что отпустила дочку одну гулять во дворе. И ведь в окно смотрела, да не досмотрела, на минутку отвлеклась, глянь, а Юлечки нет.
Потом выяснилось, что они с ребятами в соседний дом пустой, что расселили, пошли смотреть. Кто то из ребят там что-то видел интересное.
Но было уже поздно.
Дом загорелся, может и сами дети случайно подпалили, у мальчишек были зажигалки. Занялось в момент, дом то сухой, двое выскочили, а Юля и ещё один мальчик так там и остались.
Они с Колей тогда ходили на опознание, узнать невозможно, но бусики на Юлечке были красненькие, на ярмарке купили, просила она очень. Ей через несколько дней семь лет должно было исполниться, но Юлечка не дожила...
Мария Григорьева задумалась и вздрогнула от звонка в дверь.
Ах да, это же Артёмка пришёл, он за хлебом ходил, вот ведь заботушка, хороший он мальчик!
Тёма вошёл и видения прошлого отступили.
- А хлеб теплый был, только привезли, я вам батон купил и себе домой Ваньке с Лизой, они тоже тёплый хлебушек любят, - радостно так сказал Тёма, что на душе у Марии Григорьевны потеплело.
И она сама для себя неожиданно сказала Артёму, взяв рамку с фото в руки, - Это муж мой, Николай Константинович, он от приступа сердечного умер четыре года назад. А это наша дочка Юлечка, она не может приехать ко мне, пожар был, и она... она погибла давно, маленькая была совсем, младше тебя. Вот так вот, Артёмушка, нет её, нет больше!
Тёма недоверчиво посмотрел на учительницу, потом опять на фотографию, - Нет, Марь Григорьна, ничего она не погибла, я точно знаю, что она живая! Просто я сейчас сытый очень, а когда я наедаюсь, я плохо понимаю, совсем не чувствую, что будет или что случится. Я потом голодный к вам приду и точно скажу, ладно, Марь Григорьна?
И Тёма взял пакет из рук учительницы, поблагодарил и весело побежал по ступенькам вниз.
А Мария Григорьевна не знала, что и думать, её всю трясло. Умом она вроде понимала, что этого просто не может быть. Ведь они опознали, и бусики на ней были.
Но мысленно она вдруг сосчитала, что Юле сейчас было бы тридцать пять. Интересно, а какая бы она могла быть?
И тут же Мария Григорьевна себя осадила. Да что она, совсем что ли ополоумела?
Нет Юлечки, много лет уже нет и быть не может иначе.
А Тёма просто очень добрый мальчик, он пожалел её, вот так и сказал, не подумал, как это может быть страшно - вдруг начать надеяться.
Нет, конечно нет, и хватит!
В следующий раз она скажет Артёму, что не хочет говорить про дочку.
Не хочет, чтобы он давал ей ложные надежды...
Продолжение ЗДЕСЬ