ЧАСТЬ 3. ВСТРЕЧА
— Мария Петровна, вам предложено повышение. Должность ответственная, но я более чем уверен, вы справитесь! — с улыбкой произнёс Иван Дмитриевич Лялькин, первый заместитель директора фирмы «Светлое будущее».
Маша работала здесь уже пятнадцать лет. Стремительного взлёта карьеры не случилось, но ответственность и смекалка сделали её ценным сотрудником. Конечно, у неё ведь ничего и не было в жизни, кроме работы: ни семьи, ни детей, ни даже хобби какого приличного. Вот и впахивала. Чтобы не думать. Не вспоминать. Не плакать.
Уехать из отчего дома с твёрдым намерением добиться успеха было достаточно просто. Но, покажите того, у кого всё и всегда шло по плану, и она укусит себя за локоть. Твёрдо решив построить сначала карьеру, Маша буквально выгрызала зубами каждое задание, каждое повышение. В одинокой съёмной квартире никто не ждал, и она проводила всё больше времени в офисе.
А завтра Восьмое марта. И она снова проведёт его в одиночестве. Время от времени у неё случались короткие романы, но всегда было что-то важнее. Работа или забота о пожилых родителях непременно перевешивали любые зачатки отношений с противоположным полом. Дальше так жить нельзя.
— Благодарю за предложение, Иван Дмитриевич. Если вы не против, я подумаю, — тихо, но твёрдо произнесла Мария.
— Ну конечно, — слегка обескураженно протянул начальник, — воля ваша. Ах да! С наступающим вас, Мария. Петровна — запнувшись, добавил он.
Вежливо поблагодарив, женщина вернулась в свой кабинет и стала методично собираться домой. На мобильном мигал сигнал пропущенного вызова. Мама.
— Привет, мамуль. Как вы сегодня?
— Маш, ну ты что, опять на работе до ночи торчишь? — в родном голосе всё ещё слышались строгие «мамские» нотки.
— Уже домой еду. — Смиренно протянула тридцатипятилетняя примерная дочь.
— Ты помнишь Илью Макарченко? Ты ведь дружила с ним, пока они не уехали, — неожиданно сменила тему мать. — Они вернулись, представляешь? Я вчера Ирину встретила. Оказалось, что Илья тоже в Питере живёт. Давно уже. Он военный врач.
Маша живо представила себе юного Илью, и то самое лучшее лето в жизни, когда они вместе бегали на залив. И единственный неловкий, но такой сладкий поцелуй. И горькие слёзы прощания, когда его отца снова отправили служить невесть куда.
— Конечно, помню, — улыбнулась она в трубку. — Это чудесная новость, мам.
— Я дала ему твой телефон и адрес, Маш, — голос в трубке неуверенно дрогнул. — И ещё я попросила его кое-что тебе передать. Ты забыла свою Чародейку.
— Мам, я не забыла. Просто эти детские игры пора забыть. Ну, ей-богу, ну зачем ты... Он ведь наверняка занятой человек. — Перспектива встретить Илью отчего-то пугала. Сердце птичкой билось где-то в горле. Кажется, так начинается паническая атака. Торопливо распрощавшись с заботливой родительницей, Мария Петровна вызвала такси. Сил тащиться на метро решительно не было. Да к тому же зарядил нешуточный ливень.
Сколько всего случилось за последний час. Жизнь снова куда-то поворачивала, и она, Маша, никак не могла повлиять на её течение. Или всё же могла? Как давно она просто делала то, что действительно хотела? Она даже немногочисленным подругам звонила всё реже, и понятия не имела, что у них происходит и как они живут. Как до этого дошло?
Такси остановилось прямо перед парадной, отрывая её от невесёлых раздумий. Метнувшись под козырёк, она быстро разобралась с домофоном и взлетела на четвёртый этаж. На коврике у двери сидел котёнок.
Крошечный заморыш смотрел на неё зелёными глазищами. Он не моргал, не мяукал, не пытался бежать. Просто смотрел. Не думая, Маша подхватила его на руки и внесла в дом.
«Вот тебе и подарочек, — усмехнулась она, — теперь официально можно считать себя старой девой, да ещё и с кошкой».
Этой ночью она уснула под аккомпанемент громкого мурчания. Крошечное тельце котёнка сотрясалось где-то в районе Маниной шеи, напевая свои странные кошачьи песни. Ей слышались какие-то слова, но она никак не могла разобрать их. Мягкие напевные звуки убаюкивали, всё глубже погружая её в сон.
Мягкий солнечный луч коснулся её лица, и Маша открыла глаза. В ушах ещё звучали слова: «Счастье уже на пороге». Голос звучал так близко, будто кто шептал на ухо. Маша повернула голову и уставилась в невероятно зелёные глаза. Котейка сидел на подушке и лениво жмурился. Весёлой компанией они направились умываться и завтракать. Любопытный зверёк исследовал новые территории, сунул нос в кофеварку и попробовал на зуб фикус.
Звонок в дверь прозвучал как выстрел. Сердце неожиданно зашлось в сумасшедшем ритме, Маша вскочила и лихорадочно пригладила волосы. В крошечном стёклышке дверного глазка виднелась огромная охапка чайных роз.
— Привет, Мань! — неловко переминаясь, на пороге стоял Илья. Да, это был он. Повзрослевший, чуть поседевший, но всё с тем же задорным блеском в глазах и кривоватой искренней улыбкой.
— Ты? Но... — Маша тоже начала улыбаться, — вот ты дуремар, Илюш! Девять утра!
— Ты не поверишь! Но твоя мама дала мне какую-то книжку, и это всё она, Маш! Утром она лежала на подушке и там... Вот смотри, — Илья всучил ей букет, полез в небольшую сумку и вытащил старую, потрёпанную Чародейку. На развороте было написано: «К 9.00 дуй на проспект Ленина. Тебя уже ждут!».
Семейный оберег, тот самый крошка-тролль, деловито прошёлся по квартире, инспектируя каждый угол. Затем, не обращая внимания на обнявшуюся парочку, запрыгнул на диван и хитро подмигнул котёнку:
— Ну что, сосед, чем тут у вас на завтрак кормят?
ВМЕСТО ЭПИЛОГА.
НЕОЖИДАННОЕ СЧАСТЬЕ
Маша тупо смотрела на кусок пластика в своих руках. Две полоски. В голове пульсом билась одна мысль: «Я не смогу». Дрожащими руками Маша включила кран, плеснула в лицо холодной водой и, облокотившись на раковину, посмотрела в зеркало. Бледное лицо, тёмные круги под глазами. Она-то думала, что это просто стресс.
— Марьпетровна, я дома! — весёлый голос Ильи раздался из прихожей. Милый. Такой сильный, уверенный, умный. И как только он её терпит?
— Я в ванной — громко ответила Маша, быстро спрятав улики в корзине с бельём. Она ещё не готова.
— Привет, — звонкий поцелуй пришёлся прямо в нос. Илья отстранился и внимательно оглядел жену. — Что, опять плохо?
— Да нет, всё хорошо. Давление упало, наверное — господи, зачем она ему врёт? Преследуемая чувством вины, она быстро чмокнула его в колючую щеку и пошла на кухню. — Что, будем ужинать?
Муж, на секунду было нахмурился, но притоптал за ней и крепко обнял. Ужин в этот день сильно запоздал.
Прошла неделя. Маша сама не понимала, что с ней происходит. Откуда-то повылезали самые нелепые страхи, очень хотелось поговорить хоть с кем-то, но подруги вряд ли её поймут. За пять лет брака она забеременела лишь однажды, но... Не судьба. Длительное лечение, новые попытки. В конце концов Илья остановил это безумие. Они долго говорили и решили, что ничего не будут делать специально. И ей стало легче. Отступило чувство вины. Потом Маша осознала, что даже рада тому, как всё вышло, и испугалась. Все эти годы она гнала свой страх подальше и поглубже. И никогда ни с кем не обсуждала.
И вот, ей скоро стукнет сорок один, а она беременна. Она не знала, что пугает её больше: опасность снова не доносить малыша или всё-таки родить. Илья задерживался на работе, и Маша взяла телефон в руки и набрала номер.
— Привет, мне надо тебе кое-что сказать.
Погруженная в переживания, Маша не замечала и не слышала ничего вокруг. А между тем в коридоре едва слышно хлопнула дверь, и через две минуты на пороге спальни неподвижно застыл Илья.
— Понимаешь, мне страшно, мамочка. Мне ведь уже за сорок, больная спина и куча других проблем! А что, если я не смогу? — Маша всхлипывала в трубку, сидя на полу в спальне.
— Доча, ты себя вообще слышишь? Я, я, я... Ты, между прочим, замужем! Илья — нормальный мужик. Надёжный, — в голосе матери слышались суровые нотки. — А ты тут развезла нюни, будто тебе в голодные годы в одиночку семь ртов кормить. Соберись. И поговори с мужем, Маш. Всё будет хорошо, родная.
Закончив разговор, Маша так и осталась сидеть на полу. Большая тёплая ладонь погладила её по дурной голове. Илья присел рядом, молча подтолкнул плечом. Она подняла зарёванное лицо и попыталась улыбнуться.
— Мне тоже страшно, Мань, — тихо сказал он. — Я ещё несколько дней назад нашёл в ванной тест на беременность, положительный. Мне тогда словно под дых бревном двинули. Да и на тебя смотреть было жалко — вон как перетрухала.
Маша вытаращила глаза. Он криво улыбнулся и достал из кармана тот самый тест.
— Илюш, прости. Всё так неожиданно. Я не знаю... — промямлила она.
— Да знаю, я и сам струхнул. То есть, я рад! Честное слово, рад. Но и я переживаю, как мы справимся. Всё-таки почтенный возраст уже. А ну как не угонимся за собственным ребёнком.
Маша вдруг тихо рассмеялась.
— Спасибо тебе.
— За что? — он удивлённо выгнул бровь.
— Да вот за это. Понимаешь, я испугалась, что не справлюсь с воспитанием ребёнка. Но я забыла...
— Забыла, что нам придётся бояться вместе? — ухмыльнулся муж.
— Ага. Дура, да? — рассмеялась Маша.
— Дура, — согласился Илья, — но я всё равно тебя люблю.
Они ещё долго сидели обнявшись и тихо перешёптывались, боясь спугнуть своё неожиданное счастье.
9 месяцев спустя.
В детской кроватке лежали два крошечных человека. У мальчика было серьёзное насупленное личико и задорный хохолок на макушке, а его абсолютно лысенькая сестрёнка встречала мир широко открытыми и полными озорства глазками.
На бортике кровати пристроился крошка-тролль. Он долго разглядывал парочку, затем покосился на толстого ленивого кота и заявил:
— Знаешь, что! Я на двоих не подписывался. Так что придётся тебе брать мальчишку на себя.