Мы сидели на кухне. Круглый деревянный стол, где когда-то пекли блины по воскресеньям, теперь выглядел, как напоминание о том, что давно ушло. Я провела пальцами по царапине на поверхности — её оставила тарелка, когда в спешке двигала её, чтобы подать остывшие блины детям. Эти мелкие детали, которые когда-то казались просто частью жизни, теперь отдавались острой болью.
Напротив сидел он — мой муж. Уставший, молчаливый, с пустыми глазами, которые словно бы смотрели сквозь меня. Я взяла свою чашку чая, но так и не сделала ни одного глотка. Она была почти холодной, как и я сама.
— Мы попробуем ещё раз? — вырвалось у меня.
Мой голос дрожал, но не от гнева. Гнев ушёл. Оставалась только эта тягучая ясность, от которой ломило виски. Такое чувство, будто ты давно знаешь ответ, но всё равно хочешь услышать его. Зачем? Может, чтобы окончательно добить себя?
Он медленно поднял взгляд. Не торопясь. Словно давая мне время понять, что он скажет.
— Думаю, лучше через семейного психолога. Всё остальное не поможет.
Я услышала, как чай плеснулся через край моей чашки. Рука дрогнула, оставив на белой скатерти бежевое пятно. Я машинально вытерла его салфеткой, думая, как это нелепо: вытирать пятна, когда всё вокруг рушится.
— Ладно, — сказала я. А в голове звенело: «Что это значит? Ладно что?»
Мы встретились случайно. Или, может быть, это была судьба. Тогда я верила в судьбу. Это было почти как в фильме: мы столкнулись на улице. Он помог поднять мои упавшие книги и улыбнулся. Я помню, как быстро загорелись мои щёки, как дрожали руки. Сейчас, вспоминая это, я не могу понять, что именно меня в нём тогда зацепило.
Он был надёжным. Строгим. Уверенным. Я, напротив, была хаотичной и нерешительной. Он казался мне якорем, опорой. И знаете, я даже не задумывалась тогда, что нам нужно больше. Мне казалось, что стабильность и общее желание построить семью — это главное. А всё остальное, ну, наверно, придёт потом.
— Ты уверена, что это любовь? — однажды спросила меня подруга.
— Конечно! — ответила я слишком быстро.
Когда ты так сильно хочешь быть счастливой, то готова поверить в то, что сама себе внушила.
После свадьбы всё изменилось. Нет, не сразу. Сначала была эйфория. Мы покупали мебель, спорили о цвете штор. Я помню, как мы долго смеялись, когда он пытался собрать стул, но перепутал детали. Тогда всё казалось лёгким.
Но потом началась рутина. Работа, быт, счета. Мы постепенно начали уходить друг от друга. Наши разговоры стали короче. Он отвечал односложно, а я, не получая реакции, замыкалась в себе.
Помню, как однажды я приготовила его любимое блюдо. Ждала, что он оценит, скажет что-то. А он просто ел, уткнувшись в телефон.
— Тебе нравится? — спросила я, стараясь говорить непринуждённо.
— Нормально, — ответил он.
Это «нормально» резануло меня сильнее любого упрёка.
Первый раз мы пошли к терапевту, когда я уже начала задыхаться. Я всё ещё верила, что это можно исправить. Он согласился со мной. Я даже думала, что это хороший знак.
Но после первой сессии он сказал:
— Я думаю, это не для нас.
— Почему?
— Ну, я не вижу смысла разбираться в том, что и так нормально.
Нормально. Это слово стало для него оправданием всего.
Я обиделась. Но ничего не сказала. Просто пыталась убедить себя, что, может, я слишком требую.
Я не была всегда такой. Сильной, решительной. Иногда мне казалось, что я не выдержу. Помню, как однажды, собирая детские вещи, я случайно порвала его старую рубашку. Это была обычная, ничем не примечательная рубашка, но я села на пол и расплакалась. Потому что порвалась не просто ткань, а что-то внутри меня.
Или как однажды я разлила кофе. Маленькая лужа на белом ковре. Я кинулась вытирать её, злясь на себя за неуклюжесть, на него — за то, что не замечает, как мне тяжело, на весь мир, который никак не хотел помочь мне выбраться из этой ямы.
В такие моменты мне хотелось бежать. Но куда? Уйти от мужа? От себя?
Пандемия стала последней каплей. Мы оказались заперты в четырёх стенах, лицом к лицу с тем, от чего раньше могли убежать.
Я пыталась говорить. Он отвечал односложно. Я пробовала что-то предложить, но его холодность, его равнодушие обжигали сильнее любых слов. Он больше времени проводил в своём кабинете, а вечером сидел перед телевизором.
Помню, как я стояла в дверях, глядя, как он смотрит футбол. Я тогда спросила:
— Мы вообще можем быть счастливы?
Он посмотрел на меня, как будто я спросила, идёт ли дождь.
— Зачем ты это сейчас начала?
И я поняла, что ответа нет.
Тот разговор на кухне стал финальной точкой.
— Мы попробуем ещё раз? — спросила я.
— Можем снова обратиться к семейному психологу.
После его слов я сидела там ещё долго. Молчала. Думала, что чувствую. Но ничего не чувствовала. Абсолютная пустота.
А потом, я жила на автомате. День за днём. Бумаги, документы, раздел имущества. Но всё ещё ловила себя на мысли: может, он передумает? Может, скажет: "Давай попробуем ещё раз"?
Но он не сказал.
И, знаете, это было правильно.
Сейчас я иногда думаю о нём. Не с ненавистью, нет. Скорее с благодарностью. Он дал мне понять, что жизнь слишком коротка, чтобы жить так.
Теперь я снова пеку блины по воскресеньям. С детьми. И я больше не жду, что кто-то заполнит пустоту напротив. Это место теперь для меня самой.
Вопросы для обсуждения, связанные с темой рассказа
Что, по вашему мнению, важнее в браке: стабильность или страсть?
Как вы считаете, возможно ли вернуть близость в отношениях, которые зашли в тупик?
Были ли у вас ситуации, когда "ясность" приносила больше боли, чем неопределённость?