Его называли одной из ключевых фигур сибирского андеграунда. Егор Летов был романтиком, которому довелось жить в совершенно неромантические времена. Этим временам он противостоял как мог, решившись на безнадежный спор с вытесняющим все дорогое и родное пластмассовым миром.
Текст: Елена Мачульская
«Почему я этим занимаюсь? Потому что я защищаю свое детство. А детство было очень хорошее и очень правильное. Это была реальность такого свойства, что можно было… Вот, допустим, если тебе будет плохо, если кто-нибудь на тебя нападет, что-нибудь с тобой случится, можно было позвонить в любую дверь и сказать: «Помогите!» – и помогут» – так Егор Летов отвечал на вопрос, почему он пишет стихи и музыку.
Неслучайно в одной из лучших его песен о любви герои босиком убегают без оглядки «туда, где никто пока еще не помер» – то есть в детство.
Егор Летов называл себя последователем омского писателя Антона Сорокина, который в начале ХХ века провозгласил себя «королем писательским» (см.: «Русский мир.ru» №12 за 2022 год, статья «Человек со свечой»). Но ближе всего в своем творчестве он был все-таки к обэриутам – членам группы ОБЭРИУ (Объединение реального искусства, существовала в 1927-м – начале 1930-х в Ленинграде. – Прим. ред.). Опубликованный в 1928 году манифест ОБЭРИУ провозглашал: «Мы – поэты нового мироощущения и нового искусства. Мы – творцы не только нового поэтического языка, но и созидатели нового ощущения жизни и ее предметов. Наша воля к творчеству универсальна: она перехлестывает все виды искусства и врывается в жизнь, охватывая ее со всех сторон. И мир, замусоренный языками множества глупцов, запутанный в тину «переживаний» и «эмоций», – ныне возрождается во всей чистоте своих конкретных мужественных форм. <...> Люди реальные и конкретные до мозга костей, мы – первые враги тех, кто холостит слово и превращает его в бессильного и бессмысленного ублюдка».
МУЗЫКА, КНИГИ, КОШКИ И КАКТУСЫ
Будущий основатель «Гражданской обороны» Игорь (именно такое имя дали ему при рождении) Летов родился в 1964 году в Омске в семье военнослужащего Федора Дмитриевича Летова и его жены Тамары Георгиевны.
Его старший брат, Сергей, рассказывал, что в детстве Игорь много слушал музыку, ему очень нравились французские шансонье. Еще он любил читать. У семьи Летовых была большая библиотека, Игорь часто приносил на уроки книги и энциклопедии из дома и всегда давал их почитать одноклассникам.
Учительница начальных классов Нина Филиппова вспоминала, что этот худенький мальчик был настоящим эрудитом, его интересовало все. Он писал очень интересные сочинения – короткие, но емкие: в десяток предложений укладывалась законченная история.
Большую симпатию Игорь питал к кошкам и кактусам. Он был обладателем большой коллекции кактусов и очень гордился ею. Как-то раз Летов с одноклассником Евгением Ломовым возвращался из школы и в каком-то окне увидел кактус, которого в его коллекции не было. Он заявил: «Я хочу себе такой». Одноклассник посоветовал: «Зайди да попроси». Игорь поначалу не решился. Но через несколько дней с гордостью сообщил Евгению, что этот кактус у него теперь есть. Он все-таки набрался смелости и попросил.
Но вообще-то, по воспоминаниям одноклассников, Летов не отличался особой общительностью. В школе его считали белой вороной. «Я ходил по улицам и целый день что-то сочинял, о чем-то мечтал… Такой лихорадочный и праздничный полет фантазии. Предвкушение того, что будет впереди. По сторонам не смотрел», – вспоминал позже музыкант.
А впереди, как оказалось, ждало много интересного...
«НАШ С ТОБОЙ РОК-Н-РОЛЛЬНЫЙ ФРОНТ»
Родители очень хотели, чтобы младший сын стал врачом. Но Игорь их ожиданий не оправдал.
«Впервые с рок-н-роллом я столкнулся, когда мне было лет восемь, – это может мой братец подтвердить. Он тогда жил и учился в Новосибирске, в Академгородке, в ФМШ, кажется, и вот однажды он привез оттуда несколько пластинок (The Who – A Quick One, битловский «Револьвер» и Shocking Blue – Scorpio's Dance) записывать их всем желающим по трояку и этим, стало быть, поправлять свое материальное положение. Так вот. Когда я впервые услышал песню The Who, я получил одно из самых убойных потрясений в своей жизни... Я сразу для себя понял, вернее, что-то во мне внутри поняло: вот оно, и в этом весь я, и это – для меня. Я всецело, по гроб обязан брату за то, что через него я так рано пришел в себя», – рассказывал потом Егор Летов.
После окончания десятого класса Игорь отправился в Московскую область. Там в Люберцах уже несколько лет жил его брат, джазовый музыкант-саксофонист Сергей Летов. Когда Игорь вышел из поезда на Казанском вокзале и они с братом пошли на электричку, он на нескольких табло увидел надпись: «Панки – везде». Люберцы – это довольно большая агломерация, в ее состав входит рабочий поселок, который называется «Панки́» – с ударением на последний слог. Будущий основоположник сибирского панк-рока, не скрывая восторга, тогда заявил: «Круто! Вот это да, вот это Москва – панки везде!»
Сергей Летов играл джаз, дружил с композитором и сценаристом Сергеем Курёхиным и тесно общался с художниками-авангардистами. В этот круг он и привел Игоря, который поступил в Москве в строительное ПТУ. На занятиях тот, правда, практически не появлялся, вместо этого с упоением учился играть на ударных и перкуссии. А в скором времени заявил брату: хочу играть на «настоящем» инструменте.
Тогда Сергей воспользовался своими знакомствами в Ленинграде: он рассказал звукорежиссеру Андрею Тропилло, который записывал весь золотой фонд русского рок-н-ролла, что его младший брат хочет играть на бас-гитаре. Тот ответил, что подходящий инструмент имеется: подержанная бас-гитара «Орфей», 100 рублей.
В то время это была серьезная сумма, но Сергей дал брату деньги. Игорь поехал в Ленинград и купил гитару, о которой давно мечтал. С ней он впервые вышел играть перед публикой – на подпольном концерте в общежитии Московского инженерно-физического института в 1983 году в составе проекта Сергея Курёхина «Поп-механика».
Но столичная жизнь Игоря Летова длилась недолго. Вскоре его отчислили из ПТУ за прогулы. В 1984 году он вернулся в родной Омск, устроился художником-оформителем в Дом культуры при шинном заводе. И, разумеется, продолжал играть на гитаре. А скоро появилась группа «Гражданская оборона», также известная как «ГрОб».
«МОЯ ОБОРОНА»
«Для чего мы вообще возникли как «Гражданская оборона»? С точки зрения природы я не врожденный творец или поэт. Мне не шибко нравится, что приходится этим заниматься. Я ленивый человек. И начал это делать только потому, что не слышал на русскоязычной сцене ничего, что меня бы удовлетворяло, – рассказывал Летов в своем автоинтервью. – Изначально все, что писалось и делалось, – это делалось для себя, потому что я был стопроцентно уверен, что это не понравится вообще никому. Мне это было самому приятно слушать».
Кстати, поясним, что это за автоинтервью. Дело в том, что в 1990 году Летов планировал выпуск собственного журнала. Поскольку журналистам он не доверял, то решил написать интервью от первого лица. Так и появилось автоинтервью, благодаря которому мы сегодня знаем, о чем думал и как воспринимал действительность Егор Летов.
По признанию музыканта, название группы возникло случайно: «Мы перебирали кучу самых эпатажных названий, считая, что сейчас работает только то, что «через край», не вписывается ни в какие рамки. У меня по случайности висел на стене плакат с надписью «Гражданская оборона». Вот я и предложил в некий момент это название. Все тут же заорали, захлопали. Оно отражает суть того, чем мы являемся и до сих пор...»
Именно тогда Игорь стал Егором: «Когда мы с Кузьмой (Константин Рябинов – музыкант-авангардист, художник, соратник и один из основателей группы «Гражданская оборона». – Прим. ред.) собрали «Гражданскую оборону», мы были настоящими панками во всех проявлениях. Следуя определенному самопровозглашенному регламенту, мы сами придумали себе нарочито дурацкие, кондовые имена: я – Егор Дохлый, а Костя – Кузьма УО (УО, если кто знает, некий образ из детской книжки про второгодника Семенова или типа того, означает «умственно отсталый»). Потом остались только имена – Егор и Кузьма».
Все альбомы музыканты записывали в домашней студии «ГрОб-Records», которая находилась в квартире Летова – на первом этаже панельной пятиэтажки.
«Все, что делается в первый раз, – это чего-то стоит. Мы тогда начали так играть, потому что это было нарушение всех канонов. Если бы все так играли, я бы никогда так играть не стал», – признавался музыкант.
Группа появилась в конце 1984 года, а уже в 1985-м начались проблемы: власти начали преследовать музыкантов. Егора Летова отправили на принудительное лечение в психиатрическую больницу. Там он провел три месяца: «В какой-то момент я понял: чтобы не сойти с ума, я должен творить. Я целый день ходил и сочинял; писал рассказы и стихи. Каждый день ко мне приходил «Манагер» Олег Судаков (рок-музыкант, поэт, соавтор нескольких текстов «Гражданской обороны». – Прим. ред.), которому я передавал через решетку все, что написал».
В 1987 году группа выехала на Первый Новосибирский рок-фестиваль. Потом начались гастроли, и буквально за два года пришла всенародная слава. К концу 1980-х в СССР насчитывались сотни тысяч поклонников творчества Егора Летова.
Когда Егор понял, что его группа стала слишком известной, он занялся другим проектом, которому, чтобы точно уж не попасть в теле- и радиоэфир, дал нецензурное название. Впрочем, в 1993 году Летов реанимировал «Гражданскую оборону». Он возглавил национал-коммунистическое рок-движение «Русский прорыв» и активно гастролировал по стране. Только в родном Омске «Гражданская оборона» никогда не выступала.
В 2004 году Летов объявил о том, что его больше не интересует политическая деятельность и он сосредоточится только на музыке. В 2007 году «Гражданская оборона» записала и выпустила свой финальный альбом, «Зачем снятся сны?». Последнее выступление группы состоялось 9 февраля 2008 года в одном из залов Екатеринбурга.
А через десять дней Егора Летова не стало. Он скоропостижно скончался в Омске 19 февраля. Ему было всего 44 года. Музыканта похоронили на Старо-Восточном кладбище, рядом с могилой матери. На надгробии лидера «Гражданской обороны» выложен мозаичный иерусалимский крест. По словам вдовы Егора Летова Натальи Чумаковой, ему не хотелось «выпячивать себя как личность», поэтому на могильном камне нет фотографии. Но кто-то все-таки поставил рядом с надгробием фотографию музыканта. А на дереве, растущем рядом с могилой, прикреплена доска, на которой поклонники музыканта до сих пор оставляют свои послания...
Песни Егора Летова вошли в культурный контекст современности, они сегодня звучат не только в подземных переходах, но и в фильмах и спектаклях, расходятся на цитаты.
«БУМАЖКИ ОТ КИСЛЫХ КОНФЕТ И НЕЛЕПЫХ СТИХОВ»
Чкаловский поселок находится на окраине Омска. Вокруг березовые рощи, в которых Егор часто бродил в поисках нужных слов: «Когда я пишу песни, я не выплескиваю что-либо накопившееся, а создаю нечто новое, чего я не понимаю и чего во мне вообще нет. Мне неинтересно себя проецировать куда-либо. Это ложный путь. Это я понял лет в семнадцать. Нужно создавать новое. Для этого необходимо входить в совершенно себе несвойственное состояние ума и бытия. Это занятно и поучительно. Во мне просто возникает определенная система образов, которые я полностью, не тормозя, переношу на бумагу…» И вот еще: «Я прежде всего занимаюсь разработкой слова, экспериментами над словом, психологией и философией, воплощенными в слове. Я создаю некие объекты, которые должны работать в культурном или бескультурном пространстве нашей страны. Вот главный критерий. Пока все работает. Мне уже 40 с лишним лет, я уже, в принципе, могу и помереть. И я не зря жизнь прожил, а сделал много правильных вещей, которые взорвали у кого-то крышу, снесли что-то старое, воздвигли новое. Я в этом смысле провокатор-строитель».
И здесь снова на память приходят строчки из манифеста обэриутов: «В своем творчестве мы расширяем и углубляем смысл предмета и слова, но никак не разрушаем его. Конкретный предмет, очищенный от литературной и обиходной шелухи, делается достоянием искусства. В поэзии – столкновение словесных смыслов выражает этот предмет с точностью механики. <...> Мы расширяем смысл предмета, слова и действия».
Любопытно, что в последние годы появилось немало серьезных исследований творчества Егора Летова. Причем многие филологи и литературоведы видят в нем продолжение авангардных течений начала ХХ века и сильное влияние наследия обэриутов. Впрочем, и сам Летов нередко называл своим любимым поэтом Александра Введенского (см.: «Русский мир.ru» №8 за 2023 год, интервью «Поэзия пошатнувшегося мира»).
Стихи Егора Летова – это своего рода коллаж из ярких и на первый взгляд не связанных между собой образов – удивительно поэтичных, порой по-детски ярких, наивных и непосредственных, а порой – поразительно отточенных и жестких: «...Безрыбье в золотой полынье // Вездесущность мышиной возни // Злые сумерки бессмертного дня <...> Беспощадные глубины морщин // Марианские впадины глаз // Марсианские хроники нас...»
Или совершенно иное по настроению:
Загорятся крылья на ветру
Повторятся сказки наяву –
Живые ливни брызнут нам в глаза
Земные боги выйдут нам навстречу
Приплывет кораблик по росе
Ошалеют спицы в колесе.
Мир, возникающий в стихах Егора Летова, то прекрасен, то ужасен, то абсурден. А порой он обладает всеми этими качествами одновременно:
Игривые улыбки впиваются кастетом
Свежерытые могилки расстилаются букетом
Настигнутые дробью догниют фонари
Остатки неземного догорят внутри нас...
Помимо обэриутов на поэзию Летова явно повлияло и творчество представителей магического реализма. Не зря в его стихах, в которых время часто течет по непонятным законам, герой патологически одинок и неприкаян, а в реальный мир проникают элементы чудесного.
Дни настали
Деревья настали
Как будто за ними
Скрывается все что угодно
Кому бы то ни было
Во что бы то ни стало
Вечером тени обильны и гулки
Солнечный свет словно в зеркале тянется вдоль и налево
Запах далекой воды
И шагов по скрипящей зубами листве
Во всем проявляется склонность
К терпеливому прозябанию
И пятнистым столбам на холме
Птицы терзают гнезда
Люди исходят шепотом
Интонации вопросительны и молчаливы
Карманы полны разноцветных бумажек
От кислых конфет
И нелепых стихов.
Кто-то и сегодня считает Егора Летова маргинальным поэтом, чьи стихи – это хулиганство и эпатаж. Впрочем, в этом когда-то упрекали и литераторов-авангардистов начала ХХ века, толкованию наследия которых современные исследователи посвящают монографии и толстенные тома.
Творчество Летова изучают на научных конференциях (например, Летовский семинар в РГГУ) и лекциях. Литературоведы обсуждают самые разные аспекты поэзии омского самородка: в какие художественные и философские традиции вписываются его стихи, как проявляется «кинематографичность» проектов Летова, как он рассуждал о кризисе культуры в мировом масштабе и так далее... Утверждают, что слияние в творчестве омича многочисленных литературных, музыкальных и кинематографических источников делает Летова «поэтом своей эпохи».
Кстати, близкие и друзья Летова вспоминали, что читал он много и быстро. Своим любимым писателем называл Федора Михайловича Достоевского. Неплохо разбирался Летов и в киноискусстве. Сам себя называл «киношным человеком», а собственное творчество считал «кинематографичным».
Что же касается музыки, то он слушал все, что мог достать, – от советских шлягеров до фри-джаза, – особое внимание уделяя группам, игравшим психоделический рок.
Он регулярно просматривал новости – чтобы быть в курсе всего, что происходит в политике, культуре, науке. Его, как и в школьном детстве, по-прежнему интересовало все.
«ТАКОЕ ВАМ И НЕ СНИЛОСЬ...»
Первая выставка, посвященная Егору Летову, предсказуемо названная «Все идет по плану», открылась в год 55-летнего юбилея поэта в Омском государственном литературном музее имени Ф.М. Достоевского. В экспозицию вошли фотографии и вещи Егора Летова, эксклюзивные записи, переданные родными и друзьями музыканта. Тогда в музей выстроилась длиннющая очередь.
А в год 60-летнего юбилея поэта в музее состоялся вечер воспоминаний, посвященный лидеру сибирского рока и совмещенный с выставкой «Летов – омич. И точка!».
«Очень приятно, что пришло время и справедливость восторжествовала: мой брат признан в своем родном городе. Вдвойне приятно, что Музей имени Достоевского открыл выставку, посвященную Игорю. Игорь очень хорошо знал творчество Федора Михайловича, это был его любимый писатель, – отметил приехавший тогда в Омск Сергей Летов. – Хотя я звал брата в Москву, он Омску не изменил и никуда не уехал, он остался культурным героем, гением этого места. Он родился в Омске, прожил всю жизнь в Омске и умер в Омске».
«Если посмотреть на жизнь Егора Летова целиком – с юности, когда он начал сочинять первые стихи, и до самого конца, – можно заметить, что при всех своих метаниях он оставался очень цельной личностью. Художник слова, поэт, музыкант, коллажист, – констатировал музыкальный обозреватель и автор нескольких книг о Егоре Летове и группе «Гражданская оборона» Алексей Колобов. – Он в свое время понял, что с помощью музыки сможет докричаться до максимально широкого круга людей. Это был большой поэт. А эпатаж, ненормативная лексика, которая до сих пор вызывает вопросы, это всего-навсего оружие. Когда было нужно, он его использовал – коротко и емко. Его не очень устраивал окружающий мир, и он придумал свой собственный. Для меня знакомство с Летовым стало одним из главных событий жизни. И я не преувеличиваю. Какое-то время мне было сложно ходить на концерты других музыкантов, они не приносили того состояния безудержной радости, которое давала «Гражданская оборона». День рождения Егора – повод встретиться и порадоваться, что мы столкнулись с этим радостным и невероятным явлением природы».
В финале юбилейного вечера его участники во дворе музея спели песню Егора Летова «Про дурачка» и на словах «И на все вопросы отвечать: «Всегда живой!» выпустили в небо воздушные шары.
Эта песня стала одной из самых известных. Сергей Летов утверждал, что брат написал ее, «конечно, о себе». А еще о том, что наиболее остро и полно человек переживает жизнь, оказавшись на грани смерти. В строчках «Светило солнышко и ночью и днем // Не бывает атеистов в окопах под огнем // Добежит слепой, победит ничтожный // Такое вам и не снилось...» поэт фактически утверждает, что акт сопротивления любой неодолимой силе уже сам по себе бесценен.
В далеком 1990 году в своем автоинтервью Егор Летов утверждал: «Я – человек, свято и отчаянно верующий в чудо. В чудо неизбежной и несомненнейшей победы безногого солдата, ползущего на танки с голыми руками. В чудо победы богомола, угрожающе топорщащего крылышки навстречу надвигающемуся на него поезду. Раздирающее чудо, которое может и должен сотворить хоть единожды в жизни каждый отчаявшийся, каждый недобитый, каждый «маленький»... Сытый индивидуум, существующий в липкой протяженности будней, надежд, желаний, ожиданий и т.д. и т.п., не сотворит чуда, не «остановит мир». На это способен лишь тот, кому нечего терять. Это тот сокрушительный залп, когда уже «кончились патроны». Пусть в глазах всего мира это – разгромное поражение, зато для тебя и для твоего мира это – полный и окончательный мат, триумф и торжество! Имеющий уши слышать – услышит. Если ты посмел и не отрекся, не предал в глубине души сам то, во имя чего ты жертвуешь – то никогда не проиграешь».