СТОЙ! СМИРНО! РАВНЕНИЕ!
А каким командам подчиняются «собаки в погонах»?
О том, как научить шпица защищать хозяина, зачем служебных собак бьют палкой и о пенсии пушистых сотрудников органов поговорил Егор Шикунов с Радиком Аксановым.
Наверное, один из главных участников Ваших материалов в сети собака Лиза. С ней Вы проходили службу на протяжении 5 лет, а Ваше с ней знакомство произошло, когда Лизе было 2,5 месяца. При этом уже в год она завоёвывала медали на соревнованиях. В пособиях для кинологов часто упоминают, как определить тип высшей нервной деятельности (ВНД) собак. А есть ли какие-то другие признаки, помогающие выбрать подходящего под конкретного человека четвероногого друга?
— До Лизы у меня был богатый опыт взаимодействия с собаками, грубо говоря, с самого малолетства. Но непосредственно до неё я 7 лет прослужил в уголовно-исполнительной системе, и там у меня была другая собака — Белла. Она была ориентирована на работу с людьми. То есть собака, занимающаяся задержанием — штурмовик. Это была большая широкогрудая овчарка, она хорошо брала след, то есть показывала направление сбежавших, скрывшихся преступников. Собакам легче брать след на рыхлых поверхностях, например, на грунте, а ей удавалось показывать направление сбежавших даже на асфальте.
В случае с Лизой мне нужна была собака, которая займётся поиском взрывчатых веществ. При их поиске пёс не должен ничего трогать, ему необходимо вести себя спокойно. Например, стоит сумка, её лапой трогать нельзя, носом тыкать нельзя, её надо нюхнуть, и если там что-то есть — сесть либо лечь. Мне нужна была собака-сангвиник.
Две недели я ездил по Питеру в поиске собаки. Те, что были в оперативной части, мне совсем не подходили. Две недели я искал, с каждым помётом проводил цикл. То есть это когда щенок проснулся, пописал, побегал, покушал, покакал и уснул. И я наблюдал все эти помёты 5 раз. С Лизой я провёл 3 цикла. Я проводил тесты, смотрел, как ведёт себя щенок в той или иной ситуации. Это очень важный фактор. Нужен спокойный, бесстрашный, любознательный пёс. Ещё один важный фактор — собака должна откликнуться. Это необъяснимо, просто пёс западает в душу.
Но она же не сразу стала выигрывать соревнования. Что вы делали дальше, чтобы воспитать Лизу?
— В части мы тренировались с утра до вечера. Кинолог должен всегда повышать свою боеготовность, этим мы и занимались. И, так скажем, пёс настолько был социализирован и обучен тому, что нужно делать, что к году она начала завоёвывать серьёзные места.
Уже в четыре месяца она делала лобовую атаку, это такое упражнение, когда я держу собаку, а на неё с криками, размахивая палкой, движется мой напарник. Собака в этом упражнении должна бесстрашно схватить фигуранта за специальный рукав.
Поначалу напарник наносил лёгкие удары палкой, нельзя сразу бить собаку, как в боевых, в реальных ситуациях бывает. Когда ещё не исполнилось полгода, она уже была у меня в рабочем состоянии. Соответственно, к году она созрела так, что золото мы забрали и держали его достаточно долго — пять лет, пока не ушли на пенсию.
Все военные кинологи участвуют в соревнованиях?
— По желанию. Туда ещё попасть надо… Начинается весна, проводятся соревнования внутрибригадные. В бригаде, к примеру, человек 60-70 кинологов различного уровня. И из них выходит только тройка. Далее тройка выходит на региональный этап, у нас это был Северо-Запад, например. Там тоже участвуют несколько десятков — 20-30 человек, и из них уже остаются трое или двое, которые едут на чемпионат России. Мы с Лизой, как только первое золото северо-запада взяли, сразу встали на место фаворитов и начали участвовать в чемпионатах посерьёзнее.
Хочется спросить и о Монне — дочери Лизы. У собак, которые отличаются успехами в выполнении служебных задач более способное для этого потомство?
— Есть рабочий класс, а есть шоу-класс. Рабочий класс более способный для выполнения служебных задач. Шоу-класс участвует в выставках (показ мод и так далее). На поведение шоу-класса особо-то упора нет, потому что нет необходимости. Они пробежались по рингу, показали себя и всё. В рабочем классе в первую очередь идёт упор на стабильность. У рабочего класса должна быть устойчивая психика для выполнения боевых задач. И только тогда такого щенка можно обучать выполнять определённые действия. А какие там действия? Охрана, спасение, поиск, задержание.
Монна, разумеется, не единственный ребёнок Лизы. То есть, они все состоят на службе или нет?
— Нет, из помёта я оставил только лучшую. Монну не планировал отдавать на службу изначально, она сама как-то втянулась. Я её брал с собой, и они в паре с Лизой показывали себя идеально. Монна ещё щенком уже по войсковой части передвигалась, выполняя определённые задачи, копируя поведение матери. И там уже кинологическое руководство сделало предложение и её тоже взяли на службу. Я не стал отказываться. А зачем?
Монна большую часть службы, около трёх с лишним лет, была задействована в предотвращении терактов в Эрмитаже. Она там дежурила практически каждый день. Её знает полмира, особенно китайцы. Филипп Киркоров с ней фотографировал детей, потому что она очень социализирована. Девчонки в принципе социализированы к окружающей среде, в частности, к большим толпам людей, это для них естественно. И в этих условиях приучены выполнять определённые задачи без поводка. Даже если это Дворцовая площадь или Невский проспект.
Я отметил, что занятия с собаками Вы всегда проводите в камуфляже. Влияет ли это на восприятие собаки или несёт больше смысла для Вас?
— Первое — на камуфляже не видно грязи. Потому что кинолог — это человек, который в грязи постоянно. Ну в моем случае, это ещё и дело привычки. Форменная одежда практична, удобна, долговечна, всё однотонное. Ну, грубо говоря, в 18 лет я надел сапоги, погоны и больше их не снимал. Это удобно, я везде хожу в форме.
А вот, например, Лиза Вас видит и в обычной одежде, и в камуфляже. У неё как-то отношение меняется?
— Не меняется. Это мы воспринимаем мир визуально. К примеру, как только увидели человека, отмечаем его рост, цвет, одежду, выражение лица и так далее. Собаки сначала воспринимают энергетически. Первое, что они считывают с живых существ, находящихся в их пространстве, — это внутреннее состояние. То есть в каком состоянии живое существо, какие, так сказать, флюиды оно сейчас несёт. У них шестое чувство, они считывают моментально. Если в пространстве собаки человек или другое животное в возбуждённом состоянии, то и отношение соответствующее. Также собака из запаха очень много информации получает, она способна распознать до 10 тысяч запахов своими рецепторами.
Собак Вы приучаете ходить слева от хозяина. Насколько мне известно, у военных кинологов эта практика присутствует для того, чтобы была свободная рука для выполнения воинского приветствия или использования оружия. Можно ли обучить домашнюю собаку ходить к примеру справа?
— Ну начнём с конца. Для гражданских собак, если они не выступают на соревнованиях (там есть определённые нормативы), нет никакой разницы, где ходить. Можно научить собаку ходить хоть между ног, и она будет ходить между ног.
Для людей в погонах важно в первую очередь не воинское приветствие, а удобство. Большая часть людей — правши, и рабочая рука должна быть всё время свободной. Для вояк, в частности, это, как вы правильно заметили, — оружие. Правая рука должна быть вооружена огнестрельным оружием, а левая рука — спецсредством, то есть собакой. Это регламент войск и МВД в том числе.
Возвращаясь к Лизе, она обучена находить взрывчатые вещества. Дальше придётся процитировать: «Лиза — единственная в ВНГ [Войска национальной гвардии РФ] страны собака-минник, которая поощряется лазерной указкой! Проще говоря, она думает, что лазерный зайчик пахнет взрывчаткой». Как так вышло?
— Бывает такое, что собаку разыгрывают с помощью мяча настолько, что для неё он становится чем-то вожделенным, ей нравится хватать его и отдавать хозяину. Всё это основано на инстинкте добычи. То есть пёс разыгран, мотивация поднята, и именно тогда кинологи начинают привязывать это возбуждённое состояние, например, к взрывчатке. Раскладывают её, прячут и так далее. И как только пёс находит взрывчатку, сразу же поощряют мячиком. Это везде: и в высшем кинологическом спорте, и в служебном собаководстве. Везде нужна мотивация, чтобы пёс хотел искать определённое вещество.
Я, заметив реакцию Лизы на лазерную указку, сразу начал это дело раскручивать, то есть привязывать зайчик к запаху взрывчатки. Было многотысячное повторение действий, при которых Лиза, найдя запах искомого вещества, ждала, что именно в этом месте появится зайчик от лазера, который она так мечтает поймать, но не может. Лиза находила взрывчатые вещества с точностью до сантиметра. При этом есть допустимая погрешность — пёс должен показывать место, где заложен, например, тротил с точностью до полуметра.
У лазерной указки и другие плюсы есть. Например, в условиях боевых действий собака ищет мину, а кинолог в это время в окопе за 50 метров. Без лазера собаку вывести было бы трудно, есть риск, что она случайно взорвётся. С указкой же проще. Можно просто указать собаке направление и, не подвергая опасности, вывести её, она даже сама не поймёт, как оказалась рядом с кинологом.
Лиза также умеет «проводить задержание без нанесения вреда преступнику», при этом она чётко разделяет тренировку с рукавом и реальную ситуацию. Как собаки учатся отрабатывать действия на рукаве в целом ясно. А как они понимают, как не нанести вред без тренировки на живой руке?
— Она не осознаёт того, что нельзя вред причинять. Там просто многократными повторениями в определённых ситуациях моделируется случай, при которой фигурант (тот, кого кусают) одет в соответствующую одежду, защиту. Он ведёт себя определённым образом, а поводырь, хозяин собаки, направляет её и вынуждает делать определённые действия — покусы, остановка покусов, преследование, остановка преследования, то бишь атаки, в том числе с выстрелами. Просто собака многотысячными повторениями выучивает на рефлекторном уровне, что, содрав рукав, надо остановиться. Кого-то не учат останавливаться, кого-то не обучили до конца и собаке становится интересен только специальный руках — она его хватает и убегает. Человек неинтересен. В моём случае Лизе всегда интересен человек.
В интернете мне встретилось мнение, что собака должна осознавать свои действия, и не быть перевозбуждённой. Получается, что даже когда собака бежит и вцепляется в руку преступника, она остаётся спокойной?
— Нет, там есть определённое возбуждение, оно достаточно высокое. Вернёмся к первому. Осознавать собака не способна. То есть сознание — это черта эволюционирующего вида, нас в частности. Мы осознаем собственное существование. Ни одно животное не в курсе того, что оно есть. У них есть память, но они не живут будущим, потому что нет сознания, нет того мышления, которое есть у нас. У них всё примитивно. Прекращение атаки — это когда пёс по команде, «фас» в частности, бежит рвать человека, который находится там в 50-100 метрах от него, и на полпути останавливается. Вырабатывается рефлекс остановки атаки посредством проявления агрессии со стороны кинолога, то бишь собака сначала пускается на длинном поводке, в нужный момент подаётся команда «нет» и воздействие поводком, после чего собака возвращается и тут же поощряется. Получается метод «кнута и пряника».
Среди материалов, выложенных Вами, есть тренировки как служебных собак, так и домашних. Я заметил у них некоторые сходства, например, когда питомцев учат не реагировать на внешние раздражители, защищать хозяина. Проводите ли вы какую-то границу между тем, что должна уметь служебная и домашняя собаки, если не считать выполнение служебных задач? Например, станете ли Вы учить шпица охранять хозяина?
— Не просто стану, я практикую это уже ни одно десятилетие. Бывают клиенты, которым нужна охрана, они говорят: «А вот у меня собака из приюта, она трусиха». В таких случаях мы сначала работаем над внутренним миром собаки, вынуждаем поверить в себя, то бишь моделируем ситуации, при которых собака проявляет себя определённым образом, а человек её боится. Она поверила в себя, ей поставили определённые действия по команде, взмаху. То есть я подхожу к хозяйке, хватаю её за плечо, она тут же кусает меня за эту руку, треплет её. Но хозяин небольшой собаки должен понимать, что его питомец не боец. Если собака будет вас защищать, то ей нужно будет помочь, перцовым баллончиком, например.
Верна ли поговорка: «заживает как на собаке»? Насколько собаки нуждаются в первой помощи при ранении? Были ли случаи, когда Вам приходилось её оказывать?
— Ну первая помощь в любом случае всегда нужна, особенно при рваных и резаных ранах.
Вот у Беллы, например, были ножевые ранения, но её не списали со службы, она не вышла из строя. Обычно после огнестрелов и ножевых собака уже не работает. В первую очередь, естественно, кинолог бросается оказать собаке помощь. Это настоящий кинолог, он всегда помнит, что собака не может говорить, ей нужно оказать помощь: ту же занозу из пасти или лапы вынуть или зажать рану. Естественно, настоящий кинолог, зажав своё, ещё и зажмёт у собаки.
Хочется затронуть вопрос экзаменов для служебных собак. Как я понимаю, при экзамене по задержанию есть часть, при которой лицо, на которое нападают, обороняется палкой. Есть ли какие-то нормативы для человека при такой отработке, чтобы не навредить собаке?
— Есть ограничения. В голову бить нельзя, только по шее или бедру. Степень, сила удара должны быть приближёнными к реальной ситуации. Лизу, например, я просто испытать захотел, мне было интересно. Мой напарник, который знал, как действовать, наносил удары. Она вцеплялась в него, он отбивался. Удары были достаточно сильные, она даже отпускала на время палку от боли, но потом снова хваталась, продолжая борьбу. Мне нужно было понимать, что будет в реальной ситуации. Лиза также отрабатывала действия при наличии у фигуранта ножа. Во время таких тренировок собаку колют в бок сверкающим предметом. В реальной ситуации она будет уходить, уворачиваться от ножа, чтобы не получить ранение.
Реагируют ли служебные собаки особым образом на пистолет в руках злоумышленника?
— Да. Первое, что ставится собакам — запах стреляных гильз и смазка оружия, особенно в штурмовых подразделениях. У Лизы, кстати, это выработано, если взять автомат или пистолет в руки и просто начать его поднимать, Лиза не кинется сразу, но она обозначит, что этого делать не надо. Антитеррористические подразделения, например, практикуют сразу атаку в горло. Потому что у них речь идёт о здоровье и жизни людей.
Насколько важен груминг для служебных собак? Должен ли кинолог уметь проводить все косметические процедуры со своей собакой?
— Кинолог в погонах должен уметь всё. И никого ничего не волнует. Сделай всё. Не знаешь, не умеешь — научись. Не можешь — научим. Груминг не требуют, потому что в основном служебные собаки работают не на плоских поверхностях, то есть не в квартирах, а на земле, там где сами стачиваются когти. Это логично.
В передаче «Видели видео» Вы говорили, что все собаки, с которыми вы работали на службе — Ваши. Может ли собака успешно выполнять служебные задачи и одновременно оставаться полноценным членом семьи?
— Вот это один из факторов, почему у меня девки. Они гибче, дипломатичнее во взаимодействии с детьми, с женщинами. Кобель же проявляет своё эго всегда. А сука может совмещать в себе и маму, и защитницу, и подругу, и подчинённого. Вот Лиза с Монной совмещают даже больше. Грубо говоря, службу, хоть она сейчас уже в прошлом, они спокойно совмещали с жизнью в нашей семье.
Что происходит с собаками, когда они уходят на пенсию?
— Иногда собак на пенсии отдают кому-то, находят хозяина. После этого о ней забывают. Собака списана, всё. Это механизм, с этим, к сожалению, по-другому никак. Тут нет места сентиментальности, и в отношении людей также делают, это не секрет ни для кого. Дальше всё зависит от того руководства, которое занималось списанием — пристроили, не пристроили, какой приказ был. В основном это так. Отдают кому-то собаку во двор, на дачу, к себе кто-то из кинологов забирает. Некоторых усыпляют, если они имеют какие-то патологии в здоровье. Там уже некуда больше её. Всё, она с баланса сошла.
В учебных пособиях часто говорят о том, что собаку нельзя «очеловечивать». А в чём заключается «очеловечивание собаки»?
— Во-первых, научная парадигма сменилась, кинология в том числе. Да, там всё ещё много очень нужного, полезного, но также там есть достаточно недоработок. И вот очеловечивание… Где грань этого понятия? Вот, может, наблюдали, когда пёс постоянно возбуждён. Мечется, облаивает, из ситуации в ситуацию переходит в состоянии повышенных эмоций. Это неестественное состояние животного. Лёгкое возбуждение должно быть, но оно должно быть контролируемо. И когда мы в такие моменты начинаем очеловечивать собаку, разговаривать, жестикулировать, мы в этот момент чисто на человеческом доносим до собаки информацию. В собаку вложено подчинение другим особям. Почему говорю «особям»? Потому что пёс не осознаёт, что он есть, он не осознаёт, что он пёс, а мы вид эволюционировавший. И, собственно, пёс воспринимает вот эти действия как слабость. И начинается что? Закрепление нежелательных действий, проявлений. Грубо говоря, пёс понимает, что хозяин не может ограничить его действия. Он превратит это в игру, поймёт, что его никто не может остановить.
Я всех хозяев собак прошу перестать разговаривать с собакой в те моменты, когда пёс начал возбуждаться. Нужно начинать действовать — ограничивать пса. А когда уже собака успокаивается — сразу даём имитируемый игнор и слегка хвалим. Грубо говоря, начинаем копировать вожака стаи. Именно тогда хвостик понимает, что вы лидирующая особь. Такому надо подчиниться.
Почему кинологи не боятся, когда в них, хоть и в костюме или специальном рукаве, крепко вцепляются обученные собаки? Нет ли мысли, что это хоть и воспитанный, но зверь?
— Не боится только идиот. Тут очень странное дело, если честно. Я давно заметил, что если меня дерёт собака, у меня нет того страха, паники, которые обычно бывают. Я знаю, как действовать в случае получения травм. Я её обездвижу всё равно, это вопрос профессионализма. Бывали моменты, когда меня драли достаточно серьёзно. Например, во ФСИН на работе была большая клетка с алабаями. Человеку туда заходить не стоило, они могли в секунду порвать на части. Я попадал в такую ситуацию… После анализировал ситуацию. В первые секунды очень страшно, а потом включается профессионализм, в голову начинают приходить мысли о том, чтобы сделать всё, лишь бы выбраться.
У других, даже кинологов, лицо синеет, белеет, зеленеет, отторжение пищевых масс происходит, пот обильный. Я спрашивал ребят о том, что они чувствовали. Отвечали: «Это зверь. Я зверя боялся». У меня такого нет.