Здравия, товарищи!
На соседнем канале были упомянуты украинцы в контексте их возраста и один из комментаторов сказал следующее:
«Украинцы как отдельный народ ещё и 100 лет не отметили! Впервые, официально украинцы появились в 1926 году во время переписи проведённой большевиками.
В предыдущих, 1897 и 1912 на территории РИ не проживало ни одного украинца!
Это было чисто географическое понятие, такое же как сибиряки, уральцы, кавказцы. Да была Леся Украинка, но был и Мамин-Сибиряк.»
Вот здесь стоит рассмотреть несколько теорий, ибо смотреть можно с разных точек зрения.
Отмечу, я озвучиваю только точки зрения, а не свое мнение по данному вопросу, хотя оно у меня и есть.
Почему точки зрения разные?
Обилие точек зрения является обычным делом в сферах, где нет факта.
На самом деле само понятие «народ» является достаточно размытым, а уж найти точку, в которой группа людей вдруг перестает быть просто группой и превращается из вчера еще просто похожих людей в некий этнос – это вообще подвиг на грани фантастики.
По этой причине, например, в странах Запада, поиграв некоторое время в этногенез, бросили это неблагодарное дело, благо к этому добавились еще и проблемы, порожденные необходимостью придерживаться идей толерантности и пр.
И, если уж достаточно объективная физическая антропология на Западе так находится едва ли не под запретом, как и жуткое слово «раса», то уж о такой смутной теме, как этногенез там согласны размышлять и вовсе только маргинальные одиночки.
Однако, несмотря на все их западные причуды, нельзя не отметить, что рациональное зерно в таком подходе к этногенезу есть.
В наших русско-украинских краях это видно особенно четко, если побывать на восточных границах Украины или Западных России. И там и там живут очень похожие люди, которые говорят на очень близком диалекте (до недавних пор, во всяком случае) и заметно отличаются как от жителей Житомира, так и от москвичей, будучи чем-то промежуточным.
И вот как здесь проводить границу? Поэтому за бугром и было решено вообще не рассматривать сей вопрос.
Однако мы не западные люди и потому не будем делать вид, что разных человеческих групп не существует.
Но и в идиотов, считающих, что чужой опыт принимать во внимание ниже нашего достоинства, давайте тоже не превращаться и возьмем западные выводы на заметку, дабы не впадать в фанатизм.
Теперь к делу.
Назовись!
В принципе историю народа можно считать от этнонима. Когда он появился – тогда появился и народ.
Подход в целом удобный, но достаточно нелепый, ибо если группу людей назовут одним термином (и даже если они сами себя таковыми назовут), то это еще не значит, что это единая общность: возможно, что они просто одному князю челом били или какому-то одному царьку ясак дают, вот и всё родство.
Но мы на это пока подзакроем глаза и рассмотрим другие минусы.
Определить значение этнонима не всегда просто. Простейший пример: огромное число народов имеют самоназвание, которое переводится как «народ».
Например, куча германских народов имеют эндоэтнонимы происходящие от древнегерманского «тьюда», что именно «народ» и означает.
Вот как определить, использовали они это слово в тот или иной период по отношению к себе как этноним или же как просто обозначение общности.
Я вот к людям тоже иногда обращаюсь «эй, народ!», но это же не значит, что мы с ними являемся чем-то большим, нежели близстоящими людьми.
Не всегда ясно и то, где проходит грань между территориальным обозначением и этническим. Неясно, на какой стадии народ принимает его, как неясно и то, насколько это вообще объективный процесс.
Посему минусов много, но если закрыть на них глаза, то можно будет сказать, что украинцы и в самом деле появились только при Советах.
А годом ранее их не было! Даже днем ранее не было!
Непонятно только, зачем их решили выдумать и с какого перепою.
Увы, если покопаться, то станет очевидным, что перепоя не было и предпосылки у сочинителей таки были.
История термина «украинец/Украина» в предельно кратком изложении
Изначально упоминания об Украйнах датируются XII или XIII веком. Правда, это даже не про конкретную территорию, ибо этих украйн было немерено, включая немецкую или татарскую.
В общем, это был синоним славного города «Заж… …ск»: далеко-далеко, одним словом – дэсь на краю.
Со временем появляются упоминания об украинцах, но это обычно синоним нынешнего «пограничник», ибо относится почти исключительно к тем, кто служил на рубежах-украйнах (как по мне, современные теоретики гиперукраинизма упустили реальный шанс сказать, что произошли от пограничников).
Сами жители почти все это время именуют себя то казаками, то русскими, то русинами, то черкасами или еще как по месту жительства, а в целом их со стороны предпочитали называть народом малороссийским, дабы отличить от великороссов.
Ремарка о Малой и Великой Руси
Малая Русь – не значит «маленькая», «младшая» или «второсортная». Обычно так называли как раз исконные территории, будь то Русь, Швеция или Греция.
Великая же, скажем Швеция – это все что шведы, выбравшись за пределы Свитьода малого смогли захватить/колонизировать.
Так что Малая Русь – это звучит, вообще-то гордо, а в словосочетании «Великая Русь» нет ничего имперского и шовинистического, но некоторые этого не поняли.
Ближе ко второй половине XVIII века термин «украинцы» начинает распространяться не только на служивый люд, но и на жителей Малой Руси.
Украин к тому времени стало много меньше и Малороссия среди них несколько выделилась.
Соответственно в отдельных головах сформировался т. н. этнохороним – обозначение народа по имени региона, который они занимают.
Но это делают исключительно сторонние наблюдатели (!) из России или Польши, а сами малороссы, включая грамотных, еще не подозревают, что их кто-то в украинцы записал, да и на образованную прослойку Польши и России эта идея тоже особого влияния не оказала, так и оставшись инициативой отдельных личностей.
В XIX веке этот термин становится популярным уже среди малоросской интеллигенции (и части русской тоже), но народ об этом тоже знает немногое.
Стоит отметить и то, что интеллигенция, выделявшая малороссов в отдельный этнос, не была однородной и не всегда носилась с этим этнонимом как с писаной торбой, даже будучи, казалось бы, радикальными сторонниками украинизма.
Во всяком случае, сам Тарас Шевченко, хотя и использовал термин «украинский язык», но считанные разы, предпочитая термины «южнорусский» и «малороссийский».
Между тем это середина XIX века!
Таким образом, это слово постепенно обретало четы этнонима, но в широкое хождение и основным этнонимом стало лишь при советской власти, и то в основном потому, что большевики решили, что «малоросс» – это звучит оскорбительно, а великороссы вообще шовинизмом страдают и его необходимо прищучить.
С этой точки зрения автор комментария прав. Вероятно он юрист, во всяком случае, мыслит юридически: нет паспорта – нет человека, нет имеющего юридическую силу определенного названия нескольким миллионам людей, которым давно уже хотят дать (и дают) отдельные названия (с чего бы это?) – значит эти люди незнамо кто.
Соответственно, если бы ещё через полгода кто-то переименовал бы украинцев в марсиан, то, согласно такой логике получилось бы, что украинский этнос, внезапно родившись, прожил короткую полугодовую жизнь и был вытеснен марсианами.
Хотя с точки зрения самих жителей этого региона людей, они просто жили-жили, потом появились какие-то оглашенные и навесили на них ярлычки, да еще и что-то там убеждали и заставляли. А потом прибежали другие и ярлычки перевесили, тоже что-то там выкрикивая, якобы значимое.
Одним словом, люди жили и живут, и ничего у них особо не изменилось, но с точки зрения этнических менеджеров по продажам, смена этикетки радикально меняет жизнь, порождая и убивая целые народы.
Наверное, они очень вдохновлены своим могуществом.
Увы, их пафос воздействует не на всех, а только на тех, кто видит жизнь через призму бумажки, без которой жизнь – букашка.
Имя вторично, суть – первична
Другой подход к рождению этноса может несколько пренебрегать этнонимами, поскольку работники этой области знают, что в истории было множество случаев, когда, скажем, немцев называли поляками, а поляков немцами, причем это делали не только сторонние наблюдатели, но и сами немцы и поляки, которые в былые времена нередко не делали различий между этнической принадлежностью и гражданством.
Нам это кажется странноватым, но и у нас еще недавно считалось, что всякий православный – русский.
Вообще всеобщее помешательство на национальности, на этносе, на поиске глубоких корней, желательно многотысячелетних, расцвело совсем недавно – где-то в XIX веке, и нет ничего удивительного в том, что именно тогда появилось столько теоретиков украинизма.
- Будь их побольше, они будь еще и черкассизм, крымизм и одессизм придумали.
Со временем это помешательство на национальности приведет к ужасам двух мировых войн и не только к ним. Собственно, мы и сейчас расхлебываем эту инерцию.
Другой подход к изучению истории народа ставит во главу угла культуру и язык, особенно культуру.
Тема тоже довольно мутная, ибо грань отделяющая диалект от языка остается довольно размытой и при желании на тех же восточнославянских территориях можно насочинять не три, а, как минимум дюжину языков.
Примерно то же самое с культурой: не всегда ясно, когда ее можно считать обособленной.
Согласно одной концепции, начиная примерно со времен Владимира Святославича стала формироваться древнерусская народность, просуществовавшая ориентировочно до монголов.
Потом начался распад этой общности, который распространяют на довольно широкий период времени в диапазоне от XII до XVII века. Чаще всего используется меньший диапазон – XV–XVI века.
Согласно такому подходу, примерно в это время на основе материнского древнерусского этноса начинают формироваться три восточнославянских народа, разделенные в ту пору между тремя различными государствами.
Следовательно, с этой позиции, украинцы появились примерно во времена Богдана Хмельницкого.
В общем-то, такая точка зрения вызывает подсознательное доверие, поскольку ментально запорожцы воспринимаются нами как украинцы без особых когнитивных мук - совершенно естественно, тогда как увидеть украинца в представителе, скажем, XII века можно разве что Грушевского обчитавшись.
Последний умудрился сделать украинцев потомками антов, что ни много ни мало – примерно VI в. н. э.
Кстати: антропологически украинцы наследуют облик в основном даже не полян, а древлян, какие уж там анты.
Что же до антов, то они, мало того, что исчезли еще до Рюрика, так еще и не факт что были славянами. Во всяком случае, их славянская принадлежность остается предметом споров.
Как бы там ни было, но примерно во времена Богдана Хмельницкого +/- на будущих украинских территориях:
- становится распространенным самоназвание «русины»;
- примерно тогда же эти земли выделяют в некую, имеющую плохо определенные границы Малую Русь;
- соответственно, появляется термин «малороссы».
Всё это совпадает с временными рамками, в пределах которых, по мнению исследователей на этих землях сформировался комплекс культурных черт, позволяющих выделить местное население в отдельный народ.
Т. е. если взять некую среднюю цифирь и избегать крайностей, то получится, что украинский народ как культурно-языковая общность сформировался где-то в XVII веке, может, веком раньше.
Но свое нынешнее название он обрел и в самом деле поздно – не ранее второй половины XIX века.
…
В заключение следует отметить, что приведенные в статье точки зрения являются лишь отражением доминирующих в научной среде взглядов, но не всех точек зрения, которые высказывают исследователи этого вопроса, вообще.
Так некоторые исследователи отвергают теорию существования единого древнерусского этноса на тех или иных основаниях.
Некоторые считают, что это был уже русский этнос, от которого впоследствии откололись еще две ветви, другие - что это был конгломерат восточнославянских племен/народностей из которых впоследствии выделились три народа.
Есть даже такие, кто настаивает на том, что никаких трех народов не было и имело место лишь искусственное разделение русского народа, предпринятое сначала интеллигенцией ещё романовских времен, а потом подхваченное большевиками.
А региональные различия – это не более чем региональные различия, которые, следует признать, в настоящее время становятся все меньшими и, надо полагать, в скором времени исчезнут вовсе.