Константин Затулин: Ну, во-первых, хотел бы сказать, что отношение к конфликту и к Украине совершенно не означает при этом позитивного отношения к Российской Федерации. Вот это первое, что надо разделить, потому что не только они, но и Трамп говорит о том, что главное — это противостоять угрозам: Китаю, России, Ирану. Он упоминает нас вместе с Китаем и Ираном, потому что иначе он не может. Не хочет и не думает на самом деле по-другому.
Мы для себя давно решили, что мы самодостаточные. Гегемония Соединённых Штатов идёт на спад, возникает мировое большинство. Но мы с такой охотой обсуждаем каждого из номинантов...
Артем Шейнин: Понимаете, Константин Фёдорович. Дело в том, что Вы со своим политическим опытом, положением и образованием всё это понимаете. А люди, которые ещё не достигли этих высот, реагируют иначе. Они всегда будут задавать такие вопросы, и у них есть определённые ожидания.
К. Затулин: Удовлетворим интерес наших людей. Конечно же, это не бесследно, всё, что Трамп говорил по поводу Украины. Он говорил, руководствуясь желанием продемонстрировать, что он бы повёл себя по-другому. Он стремился показать, что Байден ведёт себя неправильно.
А. Шейнин: То есть это был предвыборный ход?
К. Затулин: Был. Выборы закончились. Это была политическая позиция, которая означала оппозицию действующей на тот момент администрации США. Теперь Трамп в другом положении: он за всё начинает отвечать 20 января 2025 года. Это первое.
Второе: конечно, после всех этих ожиданий и слов он не сможет не сделать попытку продемонстрировать своё желание прекратить этот конфликт. Такая попытка обязательно будет. И она анонсирована на период "после вступления в должность". Опять заговорили про "24 часа". Только теперь не сейчас, а в январе. И мы должны быть к этому тоже готовы потому что как раз в связи с этим он раскроет свои карты — что он, собственно, предлагает
и каким образом. Он явно не будет добиваться того, чего публично продолжают добиваться в Европе — возвращения Украины в границы 1991 года. Он прагматичный человек и понимает, что российская армия с тех территорий, которые она заняла, не отступит. Максимум — это режим прекращения огня.
А. Шейнин: Сергей Викторович Лавров вчера сказал, что это фактически какой-то вариант типа Минска, только хуже.
К. Затулин: Я бы рекомендовал не торопиться с оценками, хуже это или лучше. Минск совсем был не хуже — если бы он осуществился. Он позволил бы тогда нам избежать войны и жертв. Но на самом деле он не осуществился, потому что, как мы теперь выяснили, с самого начала против Минска злоумышляли наши партнёры, особенно Украина — ей пошли навстречу под влиянием американской администрации, которая к Минску, кстати, публично не имела отношения.
Таким образом, первое и главное — прекращение огня. Это уже позволяет Трампу, в случае, если оно будет достигнуто, говорить: "Война прекратилась, перестали стрелять и убивать". Вопрос к Российской Федерации: согласна ли она при любых условиях на прекращение огня? Конечно, нет. Нас интересует не только прекращение огня и возможность Трампа погарцевать в лаврах, но и судьба всей ситуации, связанной с Россией, Украиной и их будущими отношениями. Я, например, абсолютно убеждён, — я об этом говорю всю эту неделю, — что пока хотя бы один украинский солдат находится в Курской области, мы к переговорам не приступим в любом случае.
Я не верю, что если мы до этого времени не войдём в Одессу или Киев, мы сможем в ходе переговоров с Трампом договориться, чтобы нам отдали Одессу или Киев, которые мы не заняли. Значит, речь будет идти о реальности по факту: куда мы продвинемся, там, скорее всего, и зафиксируемся на этом этапе.
А. Шейнин: А что нас заставляет зафиксироваться, если этого будет хотеть Трамп?
К. Затулин: Прежде всего, нужно понять, что в какой-то территориальной форме украинское государство сохранится. Те, кто считает, что пока мы не дойдём до границы с Польшей, мы не можем прекратить войну, явно витает в эмпиреях. На мой взгляд, этого не произойдёт. Украина сохранится. Но какой она будет — вот это самый важный вопрос. Если эта Украина будет без гарантий, что она перестанет быть бандеровской, а станет демократической... Ведь замечательные американцы и западноевропейцы всё время говорят, что они за демократию. Так давайте разберёмся: является ли Украина демократической страной с просроченным президентом? Значит, у нас есть основания говорить, что до тех пор, пока на Украине не придут к власти законные власти через выборы, пока там не будет гарантий для русского языка и русского населения, мы не можем считать свои задачи выполненными.
Пока продолжается вакханалия с церковью на Украине... Об этом, кстати, говорила и Тулси Габбард, ещё до того как её номинировали главой Национальной разведки. Все эти условия мы можем представить как серьёзные условия урегулирования. Что касается НАТО: они уже проброс сделали, что Украина 20 лет не вступает в НАТО. Но у нас сразу возникает вопрос: а что произойдёт на 21-й год? Это тоже требует разъяснений.