Солнце с любопытством заглянуло в старый питерский двор, мазнуло бликами по стеклам дома, погладило рыжий клочковатый бок пригревшегося возле скамейки кота и удивленно уткнулось в босые ноги сидящего на поребрике Ангела.
Небесный Хранитель Санкт-Петербурга подтянул колени к груди и оперся на них щекой, задумчиво наблюдая за развлечением Хранителя Земного.
Лев растянулся неподалеку и лениво дразнил пару нахальных молодых воробьев. Те без малейшей боязни, встопорщив от ощущения собственной значимости перья, запрыгивали на вытянутые вперед лапы Льва и грозно чирикали.
Земной Хранитель, пряча в густой гриве клыкастую улыбку, легко дул на них, и воробьи, пища от негодования, кубарем скатывались на асфальт. Потом, возмущенно трепеща крыльями, подскакивали, словно маленькие коричневые шарики – и все повторялось сначала.
– Довольно пташек дразнить, – улыбнулся Ангел. – Не надоело?
Лев открыл пошире один глаз и покосился на Небесного Хранителя.
– Скучно… Да и они первые начали…
Ангел рассмеялся и покачал головой.
Внезапно из подворотни донесся многоголосый смех, и во двор торопливо вошла компания юношей и девушек с ведрами с краской и кистями в руках. Весело переговариваясь, они остановились у стены, опустили на землю ведра и принялись рисовать на облезлой штукатурке старого питерского дома чей-то образ.
Сначала тонкой линией появился абрис. Потом широкими штрихами на стене возникло сине-белое одеяние, изящными складками задрапировавшее босые ноги рыжекудрого юноши.
Хранители Санкт-Петербурга молча наблюдали за юными художниками.
– Смотри, они рисуют нас! – взволнованно заметил Лев.
– Похожи, – с улыбкой кивнул Ангел. – Угадали… или увидели.
– Какая жилетка красивая, я тоже хочу такую! – ревниво сказал Лев, указывая кончиком хвоста на картину на стене.
На ней Ангел в яркой жилетке цвета апельсина держал в руках метлу. Рядом стоял Лев и сметал лапой в кучку нарисованные палые листья.
– Так попроси, – невозмутимо ответил Небесный Хранитель.
И тут одна из юных художниц в круглых очках под соломенной непослушной челкой обернулась.
– Вы здесь? – восхищенно произнесла девушка.
Ангел поднялся и ласково кивнул.
– Можете подарить ему такую же жилетку? – мягко попросил он, указывая на Льва.
Девушка согласно тряхнула челкой, на ее лице блуждала завороженная улыбка, словно рябь на глади канала, то затухая, то зарождаясь вновь.
Художница обернулась к друзьям и принялась им что-то горячо объяснять. На удивленную усмешку одного из юношей, она махнула рукой в сторону Хранителей Санкт-Петербурга. И ребята оглянулись.
…Казалось, даже ветер застыл в тишине двора, смолк доносившийся с улицы шум машин, ни один лист не шелохнулся на деревьях.
Хранители знали, что именно в этот самый миг… нет, их не увидели – в них поверили. Поверили зримо и явно. Каждый из художников ощутил присутствие Хранителей по-своему, каждый бережно поселил в своем сердце неповторимый образ Небесного и Земного Хранителей Города.
Ангел и Лев повернулись и неторопливо двинулись через подворотню на улицу. За спиной у них невидимым кисейным пологом повисло молчание. Художники смотрели в глубину льющегося с улицы потока солнечного света и пронзительно четко ощущали, как в полуденном мареве летнего Санкт-Петербурга исчезает босоногий Ангел и Лев, которому так нужна жилетка цвета спелого апельсина.
