Издавна известно, что хорошо жить на Руси только Грише
Добросклонову, прекраснодушному мечтателю и поэту. Некрасов об этом хорошо и правильно написал в своей бессмертной поэме. Правильно, потому что прекраснодушным мечтателям у нас и сейчас хорошо, они такие. Правда, ровно до тех пор, пока сидят тихо, иначе - «чахотка и Сибирь», страна опять же такая. Но это счастье нас не интересует. Нас интересует производство, а именно производственные зарплаты и то, что с ними связано.
Вначале две почти реальные истории.
История первая, короткая.
Один из крупных участков нашего предприятия занимается
изготовлением лопат для нужд Министерства обороны. Предприятие является частью холдинга, руководство которого находится в Москве, и таких производственных участков на предприятии несколько. Есть ещё и коммерческое подразделение и целый этаж административного персонала, где на каждый чих сидит отдельный человек. Объёмы лопатного производства со временем стали не очень большими, загрузка мощностей составляет всего 27%. Доходность мизерная и зарплаты платить не из чего, средняя зарплата производственного персонала составляет около 40 тыс. руб. (2024год). Для нашего крупного промышленного города это очень мало, средняя зарплата по городу официально составляет 70 тыс. руб. Соответственно, приличные работники давно уволились, многолетний кадровый голод и общий упадок довершают картину. На этом фоне у меня происходит диалог с директором предприятия.
- Давай, — говорю я, — организуем производство лопат для населения. Вот по типу финских: черное лезвие, оранжевый черенок, удобная ручка, красота. Выйдем на открытый рынок.
- Зачем?
Директор уже в возрасте, любит рыбалку и путешествия заграницу — предпочитает Средиземноморское побережье Франции и Испании. С удовольствием занимается своим домовладением. Сейчас, когда в Европу не поездишь, с интересом отдыхает на наших курортах. Умеет выпить и хорошо закусить.
- Как зачем? Будет выручка, поднимем зарплаты, участок заживет нормально, — не унимаюсь я.
Директор опускает глаза и принимает отстраненный вид. Я чувствую, как моя устоявшаяся репутация полезного идиота окрашивается цветами идиота опасного. Поборовшись с желанием молча послать меня подальше, директор молвит:
- Бизнес-план мы выполняем, верхнее руководство ситуация устраивает.
Всё, разговор окончен.
История вторая, обширная.
Небольшая производственная площадка, состоящая из двух цехов — производственного и сбытового, — изготавливает довольно востребованную несерийную продукцию. Площадка расположена на окраине небольшого райцентра, от областного города довольно далеко. Имеется целых три директора: номинальный директор, которого никто никогда не видел, просто директор и директор производства. Помимо перечисленного производственного руководства имеется ещё и руководство предприятия, которое вместе с генеральным директором, конструкторским и коммерческим отделами расположено в областном городе. Недавно предприятие не прошло аудит третьей стороны, организованный «Сибнефтью», и завязавшиеся было богатые отношения, пришлось прервать. После этого пришло осознание того, что с крупными заказчиками просто так не прокатит и надо что-то делать. Так я и оказался на этом производстве в качестве консультанта с прицелом на дальнейшее.
Поехали мы туда с коммерческим директором, толковым, кстати, парнем, на его новенькой спортивной «Ауди А7» с хорошим тюнингом (рыночная цена на 2024 г. около 7 млн руб. плюс тюнинг). Когда-то этот районный городок был известен на всю страну своим художественным литьем, а теперь от всего этого остался только заводской корпус с выбитыми стеклами над одноэтажной застройкой. Второй архитектурной доминантой была церковь на пригорке, которую начали было ремонтировать, но давно перестали — приход был бедным. В городке остановились возле магазина купить водички, и на крыльце этого сельпо я разговорился с мужичком средних лет, который очевидно с утра освежился, а теперь уже никуда не торопился и испытывал дефицит общения.
- Что это за машина, — спрашивает, — вроде «Ауди», а значок почему-то темный, блестящий должен быть.
- Да, — говорю, — «Ауди». Просто она тюнингованная, переделанная маленько.
Помолчали, глядя на дорогую диковинку.
- А что, отец, — начал я каноническую фразу, и хотя мужик был очевидно младше меня, по-другому обратиться к нему язык не поворачивался, настолько он был пожившим. — А что, отец, вот какая у вас в городе зарплата считается нормальной?
Мужик опешил от такого поворота в разговоре и повернул ко мне лицо. Пришлось пояснить.
- Ну вот, сколько народ в основном зарабатывает в городе и какой заработок считается нормальным.
Мужик задумался и как-то подобрался — мало ли что у городского на уме, странные вопросы задает.
- Ну, по-разному бывает. Тысяч 15-18, — осторожно начал он.
(МРОТ на момент разговора составлял 16 242 руб.)
В ответ на мой удивленный взгляд он заторопился.
- Ну так-то можно и 40 заработать, вон в литейке, — он кивнул на заводскую коробку вдалеке. Только там что зимой, что летом… Видимо, он хотел сказать «одинаково хреново», но не нашел слов и продолжил: — Ни окон, ни дверей.
Всем известно, что область живет бедно, но конкретные цифры произвели впечатление. На производстве я узнал, что средняя зарплата персонала составляет 22 тыс. руб. Что делать с этими знаниями было непонятно.
Предприятие досталось нынешнему собственнику в десятых годах. В девяностых, начале нулевых частенько случалось так, что предприятия, как правило торговые, оказывались в собственности авторитетных реальных парней. Потом процесс начал тормозиться, и наше предприятие обрело такого собственника, когда тренд уже сменился. К чести сказать, владелец, сам или с чьей-то помощью, сумел организовать коммерческий и производственный оборот, обеспечивающий достаточно питательный финансовый ручеек. А попытки связаться с крупными покупателями явно указывали на намерения превратить ручеёк в небольшую речушку. Непонятно было только как. Пацанская кустарщина в управлении была видна невооруженным взглядом, а по-другому никто не умел и не хотел.
Почему я выбрал и рассказал эти две истории? Они позволяют сделать два простых и очевидных вывода и сообщают много косвенных сведений, которые могут быть полезны.
Простые выводы:
1. Бенефициары обоих предприятий не испытывают житейских трудностей. Огромная разница в доходах между ними и производственными работниками никого не смущает и воспринимается как должное. Причем обеими сторонами.
2. Уровень заработной платы производственного персонала в общем случае не зависит от личности бенефициара и способов осуществления деятельности.
Америка этими утверждениями не открыта, но важно эти обстоятельства зафиксировать и задуматься — а почему так? На одном пространстве предприятия существуют два мира, две системы, никак друг с другом не соприкасаясь. Мало того, одна сознательно дистанцируется от другой, обрекая её на прозябание, при котором невозможен никакой технический и производственный прогресс.
Говорят, что к двенадцатилетнему возрасту настоящий аналитик должен перестать мыслить категориями «плохой — хороший». Поэтому мы так делать не будем. Мы имеем дело с явлением, требующим объяснения вне этих категорий. Нетрудно заметить, что в обеих историях, рассказанных в начале, угадывается исторически устойчивая и архаичная система: барин/наместник — челядь — тягловый люд. Где очевидно, что барин/наместник — это собственник/управляющий, челядь — это АУП, тягловый люд — это производственные работники и инженерный корпус. И пока эта система существует и воспроизводится — успехов в производстве нам не видать.
Что касается обещанных косвенных сведений, то они таковы:
1. а) Очевидно, что все собственники и руководители мечтают сесть на денежный поток. Для этого нужны долгосрочные контракты, желательно государственные. Сесть на поток непросто, так во второй истории у интересантов пока ничего не получилось. Зато в первой истории у них получилось всё, и отлепить их уста от потока невозможно, даже если он превратился в тонкий ручеек.
Чтобы сесть на поток, надо дать хорошее ценовое предложение. За счет чего? В нашем случае более уместен вопрос — за счет кого? Выбор невелик:
— за счет административно-управленческого аппарата (АУП);
— за счет производственного персонала (конструкторы, технологи, рабочие).
Как мы помним из двух рассказанных историй, на АУП никто не экономит: в первой на каждый чих сидело по управленцу, во второй было пять директоров на два маленьких цеха и небольшое конструкторское бюро. Для экономии остаются понятно кто.
б) Экономия ведет к образованию устойчивого, но порочного круга. Суть его поясню на близком мне примере. Стоимость дизельного генератора на 1 тыс. кВт турецкого производства с японским двигателем составляет 15 млн руб. Аналогичный по производительности почти новый генератор производства УДМЗ можно купить на «Авито» за 2 млн руб. Японский мотор будет гарантированно работать, а наш — большой вопрос, зато цена ниже плинтуса. При этом цеховые зарплаты на УДМЗ около 55 тыс. руб. Столько зарабатывает там за полный месяц слесарь механосборочных работ — ключевая специальность! А сколько ему платить, если продукция кое-как продается по цене, в несколько раз меньшей, чем у конкурента?
Логика этой системы проста и порочна: пусть мы делаем плохо (неудобно, некрасиво, нефункционально, ненадежно), но и просим мало, авось сойдет, купят. И сходит, подтверждений тому немало, тот же «АвтоВАЗ», например. Иным и госзаказ в помощь, если повезло.
2. Разница в заработных платах между, условно, городом и деревней рождает антропоток, текущий в крупные города. Видимый бум городского жилищного строительства и рост цен вызваны именно этим, а не только стремлением горожан улучшить условия проживания. Город как пылесос высасывает провинцию и главный пылесос конечно Москва. Без провинции же производство невозможно, да и рост городов оборачивается проблемами.
Как-то всё не оптимистично, скажете вы. А где чудесные рецепты? Где «Кто виноват и что делать»? Об этом будет далее. Пока что мы с вами занимаемся вопросом, который стоит номером один в менеджменте и называется «Определение внешней и внутренней среды». Если мы их, эти среды, правильно определим - рецепты и всё остальное не заставят себя ждать. Мудрые говорят, что правильно заданный вопрос содержит ответ в неявном виде.