Развод с иностранцем может быть сложным и длительным, а вернуть ребенка в Россию из такого брака еще труднее. Зарубежная судебная система часто относится к россиянкам как к суррогатным матерям, забирая у них ребятишек после родов. Российские власти не вмешиваются, оставляя женщин один на один с их горем. В результате их дети остаются с отцами-тиранами или даже педофилами. О судьбе трех мальчиков, оказавшихся в непростых ситуациях, рассказала редакция «МК».
Снова и снова мальчика отдают в руки отцу-насильнику
В ходе операции по поимке педофилов в интернете, проводимой совместно с помощником уполномоченного по правам человека Анной Левченко, общественница Ева Меркачева получила душераздирающее письмо, сопровождавшееся фотографиями и видеозаписями. На кадрах был изображен очаровательный малыш, которому невозможно было причинить даже малейшего вреда — такая идея просто не могла и в голове уместиться. Однако на его крошечном теле были видны ужасные раны. Было очевидно, что ребенка необходимо срочно спасать. Ситуация осложнялась тем, что ребенок находился в далекой Новой Каледонии.
Жительница Набережных Челнов Ирина разместила объявление в брачном агентстве, на которое откликнулся француз по имени Пьер. Он был старше ее на 9 лет, работал преподавателем в техникуме и обладал приятной внешностью. Что еще нужно было женщине за 30, не нашедшей счастья в родном городе?
Их бурный виртуальный роман привел к приглашению приехать в Новую Каледонию. Ирина оставила свою работу (она была радиотехником, но в последнее время работала продавцом в магазине одежды) и отправилась на французский остров. Пьер встретил ее с радостью и на второй день предложил выйти за него замуж. Ирина видела в нем надежного и приятного во всех отношениях мужчину.
Однако все изменилось, когда Ирина забеременела. Пьер стал кричать и требовать сделать аборт. Она не стала спорить, а просто собралась домой, в Россию. Заграничный жених извинился и предложил поскорее оформить брак. 17 июня 2008 года Ирина родила сына Александра. Важно отметить, что у мальчика было двойное гражданство — французское и российское. А затем начался кошмар...
— Муж стал бить меня, — рассказывает Ирина. — Однажды набросился с кулаками в момент, когда я кормила сына. Я схватила ребенка на руки и убежала из дома. Побои зафиксировали врачи, но жандармерия мужа не наказала. Отношение вообще такое было: мол, кто ты тут такая? Раз приехала, терпи и не жалуйся.
В марте 2010 года Ирина обнаружила странное поведение у своего сына. Он просыпался ночью, просил мыть гениталии и имитировал сексуальные действия. На шортах сына Ирина заметила следы семенной жидкости. Подозрения пали на мужа, так как он был единственным, кто контактировал с ребенком. Она обратилась в полицию, но дело было закрыто из-за отказа прокурора в проведении экспертизы.
Несмотря на многочисленные обращения Ирины, шорты сына ей не вернули. Однако директор лаборатории предупредил ее, что ребенок не должен оставаться наедине с отцом.
На суде же прокурор усомнилась в словах Ирины и заявила, что она могла сама измазать шорты спермой супруга (интересно, какую причину для этого представляла «служитель Фемиды»?). Эксперт признал Ирину параноиком, несмотря на то, что независимые экспертизы не подтвердили этого диагноза.
Ирина пыталась защитить сына от мужа Пьера, но безуспешно. Полиция отказалась вмешиваться, считая, что Пьер имеет право находиться в собственном доме.
После одной срочной поездки Ирина вернулась и обнаружила сына в ужасном состоянии. Ребенок отказывался от еды и выглядел замученным. Ирина сделала фото и видео и обратилась к полиции, но те направили ее к врачу. Доктор подтвердила жестокое обращение, и суд передал ребенка в опекунскую семью.
К слову, произошло это только спустя 2 месяца, всё это время Пьер жил с сыном один, и никто не знает, что происходило в это время — мать малыша мужчина просто взял и выставил на улицу. Соцработники отмечали странное поведение Александра в присутствии отца. Он становился раздражительным и отказывался подчиняться.
В настоящее время Александр находится в опекунской семье, а Ирина встречается с ним ограниченное время. Пьер продолжает видеться с ребенком наедине, несмотря на показания членов опекунской семьи о сексуальном насилии. Единственное вещественное доказательство утеряно, и экспертизы ребенку не проводились. Суды продолжаются, но вопрос о признании Пьера виновным не рассматривается. Решается только судьба ребенка и частота его встреч с матерью.
— Стало понятно, что мне его не отдадут, — плачет Ирина. — Я ведь постоянной работы не имею, живу на деньги, что Пьер мне выплачивает по суду (1200 евро в месяц), жилья своего нет, гражданства французского тоже. Недавно было принято решение отдать сына мужу на ночь. Я была в шоке! Ни меня, ни моего адвоката не предупредили об этом. Когда я просила сына с ночевкой на праздник (День матери), мне отказали. На самом деле я думаю, все это потому, что у Пьера двоюродный брат — депутат парламента. Во Франции если за человека поручается высокопоставленный родственник, то суды будут на его стороне...
Ирина обратилась за помощью к различным ведомствам, в том числе в СК РФ, но не получила должной поддержки. Правозащитница Анна Левченко попыталась помочь, но не смогла выехать на место. Эксперты считают, что на присланных Ириной фото и видео зафиксировано насилие. Однако, по мнению колопроктолога Шелыгина, доказать факт насилия можно только при непосредственном обследовании и обнаружении семенной жидкости. Ирина предоставила медицинские справки, подтверждающие отсутствие проблем с пищеварением у сына. Несмотря на отсутствие официальных ответов, Ирина уверена в своей правоте, сравнивая себя с матерью из библейской притчи. Ее главная цель — не забрать ребенка, а защитить его от отца.
Бабушка «на фанатичный манер одержима здоровьем ребенка»
— Я давно живу в Бельгии, — такими словами открыла свой рассказ Людмила. — Мы всей семьей переехали туда из Узбекистана в 1999 году, когда все русские бежали куда глаза глядят. Дочери в тот момент всего 13 лет было. Потом она выросла и вышла замуж за гражданина Бельгии. Очень странный парень. Он меня сразу невзлюбил. Но я тогда думала: мол, обычное дело — теща с зятем не могут общий язык найти. Все стало совсем плохо, когда появился внук. Зять даже запретил мне видеться с ним, когда Диме исполнилось всего 2 месяца. Суд сначала встал на мою сторону и разрешил встречаться с внуком на нейтральной территории. Но потом мое право на общение с малышом признали нецелесообразным, так как я, цитирую, «на фанатичный манер одержима здоровьем ребенка».
В октябре 2010 года дочь Людмилы и ее внук переехали к ней из-за проблем в отношениях девушки с мужем. После визитов к отцу ребенок вел себя странно и агрессивно. 7 января 2011 года Людмила обнаружила на внуке следы сексуального насилия и обратилась в прокуратуру. Однако подозреваемого отца не изолировали от ребенка. Внук рассказал, что у отца в гостях бывает «дядя», который причиняет ему боль. Людмила предупредила зятя о том, что со всей этой информацией пойдёт к правоохранителям, но тот угрожал забрать ребенка и посадить ее в тюрьму за клевету.
— 25 февраля Дима вернулся после недельного пребывания у папы, — вспоминает Людмила. — Я снова увидела следы очередного сексуального надругательства и позвонила в службу спасения 112. Малыша забрали в больницу, где его осмотрел врач и принял решение вызвать эксперта, чтобы тот взял анализы из прямой кишки на предмет поиска остатков спермы. Их взяли, но о результатах нам не сказали. Я много раз обращалась, отвечали: они у прокурора.
Через два дня суд определил, что родители разделят опеку над сыном, несмотря на обвинения в педофилии против отца. Однако мальчик возвращался от отца с синяками. Бабушка писала жалобы в бельгийские и российские правоохранительные органы, но ответа не получила.
В итоге дело против отца было закрыто из-за отсутствия доказательств, а медицинские документы и фотографии, подтверждающие насилие, пропали.
— Мой внук, как и прежде, продолжает подвергаться сексуальным надругательствам, — плачет Людмила.
Документы, предоставленные для «МК» женщиной, не дают ясного представления о ситуации. Они в основном содержат заявления, жалобы и нечеткие ответы. Чтобы установить виновность отца, необходимо полное медицинское обследование, которое невозможно провести в России из-за отсутствия разрешения на выезд ребенка. Кроме того, у Димы есть только бельгийское гражданство, что усложняет ситуацию.
Выша замуж за полицейского, развелась... И села за решетку
История Софьи и вовсе поражает абсурдностью. Здесь всё ясно как белый день — просто бери и сажай развратного отца за решетку.
Несколько лет назад жительница Ростова переехала во Францию, где вышла замуж за молодого человека, служившего в местной полиции. Их жизнь складывалась прекрасно. А потом родился сынишка…
Софья, естественно, начала уделять больше внимания ребенку, что не понравилось её мужу. Он выбрал русскую жену, надеясь, что она полностью посвятит себя ему и домашним делам. Когда ожидания не оправдались, он подал на развод. Пара рассталась, но Софья осталась во Франции и устроилась работать программистом, а её сын жил с ней, лишь иногда проводя выходные и каникулы у отца. В один из дней молодая женщина случайно наткнулась на фотографию откровенное фото своего мальчика. Как оказалось, изображение было отправлено с электронного адреса её мужа.
— Бывший муж, судя по всему, сделал это фото, когда сын приезжал к нему на выходные, — делилась с «МК» Софья. — Я была в шоке. Сразу же отказалась отдавать ему малыша даже на день, но тут подоспели «детозащитники». Жандармы отобрали сына и отвезли к папе «на каникулы». А потом был суд. Один, второй, третий... И ребенка оставили... отцу! Основанием стало то, что «чрезмерная материнская любовь» якобы вредна малышу.
Софья Протасова, стремясь привлечь внимание к ситуации, выложила в соцсети документы суда и свои комментарии. Это вызвало возмущение французских властей. Против нее возбудили дело за «дискредитацию судебных решений» и приговорили к 15 месяцам тюрьмы. Позже ее лишили родительских прав на основании того, что она «не участвует в воспитании ребенка».
У сына Софьи Ярослава нет российского гражданства, что усложняет оказание помощи. По словам Ольги Костиной из организации «Сопротивление», женщины, уезжающие за границу, часто не знакомы с юридическими тонкостями и могут попасть в подобные ситуации.
Как Россия помогает своим гражданам в таких ситуациях? И помогает ли?
Несмотря на наличие российского гражданства, государство не всегда спешит защищать своих граждан, попавших в беду за рубежом. Как показывает случай с Ириной, она не получила ответа ни от одного официального органа. Возникает вопрос, может ли Россия вообще эффективно вмешаться в подобные ситуации?
Эксперты отмечают, что наше государство серьезно ограничено в возможностях вмешательства в чужие юрисдикции. Отсутствие соглашений с большинством стран не позволяет ей влиять на судьбу детей с двойным гражданством или требовать их выдачи. Кроме того, Россия не может вмешиваться в ход расследований, в случаях, например с убийствам, она может лишь обращаться к милосердию и делать протестные заявления.
Несмотря на единичные случаи вмешательства российских властей, они часто действуют осторожно, опасаясь обвинений в давлении. В то же время, США не боятся таких обвинений и готовы оперативно защищать своих граждан, используя все необходимые средства.
Проблема детей в распадающихся интернациональных семьях давно и широко обсуждается в обществе. Россиянки часто проигрывают в судебных спорах за детей иностранным супругам за рубежом. Министерство юстиции и МИД должны разработать законопроект, позволяющий российским судьям начинать параллельные процессы в таких случаях.
В 2021 году Россия ратифицировала пакт о похищении детей, запрещающий возвращение ребенка после года проживания на территории страны, куда его поместили. Родителя накажут, но ребенка не выдадут. Считается, что за год он «приживается» — и смена страны будет для него травмой. Правозащитники критикуют этот договор, считая, что он оставляет женщинам только возможность кражи своих детей.