– Дело о восстановлении статуса РУСАДА сейчас находится в CAS. Получается, с одной стороны вы в WADA вносите предложения, а с другой, судитесь с этой организацией. Не мешает одно другому?
– Считаю, что мы выбрали абсолютно правильный путь, проинформировав WADA о нашем несогласии с претензиями, предъявляемыми по итогам аудита. Антидопинговое агентство, от которого требуют абсолютной независимости, не должно зависеть от выполнения требований, которые не входят в компетенцию самого агентства. Я считаю, что наша независимость обеспечена сейчас так, что мы являемся примером для остальных антидопинговых организаций. Не хочу никого обижать, но многие партнеры сами нам говорят, что у них нет такой структуры, как у нас, которая максимально отвечает всем требованиям о независимости.
У нас есть офицер по этике, и, боюсь, ни одно антидопинговое агентство не сможет сказать, что имеет такого эксперта. Он следит за тем, чтобы в штат не был принят сотрудник, который мог бы лично или через членов своей семьи быть связан со спортивными организациями, что может привести к конфликту интересов с каким-либо органом, а также занимается проверкой документов, которые мы ему предоставляем. Каждый член наблюдательного совета РУСАДА отвечает требованиям о независимости, как и сотрудники агентства. Думаю, нам есть чем гордиться.
– Почему тогда президент WADA Витольд Банька уже несколько раз повторял, что у него нет доверия к российской антидопинговой системе?
– Признаюсь, когда первый раз после моего назначения я услышала от руководителя WADA о недоверии к нашей антидопинговой системе, меня это очень сильно огорчило. Но сейчас, когда эта фраза звучала уже неоднократно, мы перестали на нее реагировать. Объясню почему. Действительно, проблемы с антидопинговой системой в России были, и об этом говорили многие спортивные чиновники. С тех пор проведена колоссальная работа. Сейчас я с уверенностью могу сказать, что РУСАДА – пример для всех.
Для меня важно, что ключевыми направлениями нашей работы занимаются высококлассные специалисты, имеющие огромный опыт и до определенных изменений политической ситуации наши сотрудники обучали коллег из АДО других стран. Например, начальник отдела расследований был приглашен для того, чтобы рассказать другим антидопинговым организациям, как выстраивать работу. И это было уже после того, как РУСАДА было признано несоответствующим кодексу.
Эти специалисты получили свой опыт не только в спокойные, так скажем, времена, но и в сложных условиях санкций, которые мне тоже непонятны. Например, с одной стороны все ратуют за чистый спорт, а с другой – нам не продают необходимое оборудование. Мы находим варианты, покупаем его – но разве это правильно, ведь мы вне политики.
И с лабораториями получается договариваться. Мы обеспечили допинг-контроль на Играх БРИКС, пробы были проанализировали в том числе и в лабораториях, которые находятся в Европе. Я считаю, это правильно и должно приветствоваться, а не подвергаться критике на почве политики. Кому было бы лучше, если бы Игры БРИКС прошли без допинг-контроля? А так мы можем говорить о том, что они были не просто очень успешными, но и «чистыми».
Кстати, последнее время руководство WADA уже не критикует нас так часто, как раньше. Внимание, видимо, сфокусировано на других историях, – сказала Вероника Логинова.
