Помню, в юности мне казалось, что страшно даже дожить до 2000 года. Ведь мне же будет не семнадцать. На что я буду похожа?
Не девочка. А ведь это чистый кошмар!
Мне и сейчас семнадцать, пока в зеркало не посмотрю.
Но уже сейчас при том, что неплохо сохранилась (прямо по Шварцу - благодаря бабушкам и дедушкам, только в позитивном ключе), с ужасом читаю, что когда перевалишь за 65 - начинаются проблемы с путешествиями.
Все перестраховываются на случай твоей немощи. И медицинская страховка будет выглядеть иначе, чем у всех, кто помоложе.
И меня, и вас, друзья мои, - Боже, упаси от немощи в любом ее виде! Не хочу стать гирей на ногах у дочери. Поэтому зашла пару раз в поликлинику, посидела между охов, вздохов и бесконечных жалоб (тут кольнуло, там прострелило) - встала и ушла.
Спортивная сумка через плечо, абонемент в бассейн, потом через страх и потные ладони - в тренажерный зал. Я и в молодости была не особо спортивной. Но в советском детстве нас не оставляли в покое визитеры из школ олимпийского резерва - и мимо меня не прошли баскетболисты (под 170 см уже в четвертом классе), а потом и конькобежцы. Занималась совсем недолго, однако культуру тренировок мне успели привить. До сих пор где-то лежит тетрадочка, где расписано, какие упражнения мы должны обязательно делать где-нибудь на свежем воздухе три раза в неделю в дни летних каникул. И ведь делала, на лужайке за домом.
Руки-то помнят, как выяснилось десятилетия спустя. Ноги похуже...
- Начнем с теории. Вы относитесь к категории людей, злостно и безответственно относящихся к своей внешности и здоровью. Дряхлость! Вы только вдумайтесь, сколько в этом слове печального и угрожающего. Посмотрите на себя внимательно, товарищи...
- Ваши фигуры безобразны!
"Семь стариков и одна девушка". 1968. Классика жанра.
***
Конечно, я лучше себя чувствую даже по дороге в спортзал (времени безумно не хватает, но я стремлюсь). Справа и слева идут молодые подтянутые люди. И я со спортивной сумкой через плечо. Подтягиваюсь. Совсем другое чувство, чем по дороге в поликлинику.
В последнее время, к сожалению, пришлось включить и санаторий. Но жить захочешь, не так раскорячишься, а жить полноценно, не привлекая внимания санитаров (опять же - в позитивном ключе) - тем более.
Единственное, на чем себя ловлю - если слышу о каких-то горизонтах планирования, вроде, 2040-2050, сразу думаю, что, нет, не доживу.
А если и дотелепаюсь как-нибудь, на я что буду годна, на кого буду похожа? Старая рухлядь, с печалью думаю я.
И тут слышу рассказ Николая Цискаридзе, которого бесконечно уважаем и любим мы с дочкой, о его педагоге Марине Тимофеевне Семеновой. Это имя менее известно, чем, скажем, Галины Улановой, как пишут знатоки, лишь потому что Уланова была назначена официальной звездой Большого театра, а два соловья на одной ветке не поют.
Но это абсолютно не огорчало Марину Тимофеевну.
Из интервью Николая Цискаридзе:
– Вы хорошо знали Семенову в разных ипостасях. Что было главным в ее характере, в образе жизни?
– Юмор! Жизнелюбие! Марина Тимофеевна никогда не болела, а если болела, то не показывала этого никому. Казалось, она была легкомысленна и богемна, любила покутить, поиграть в карты, но служила балету беспрекословно. Как бы ни провела вечер, с утра всегда была на уроке в ГИТИСе или Большом театре.
- ... Легка в решениях и самокритична. Могла задать комбинацию, посмотреть и сказать: "Глупость какую-то придумала. Сейчас другую сочиню".
- Когда ей исполнилось 90, стал уговаривать ее дать интервью газете "Нью-Йорк Таймс". Знаете, что она мне ответила? - "Обо мне писали Стефан Цвейг и Алексей Толстой. Зачем мне “Нью-Йорк Таймс”?
- В свое время о ней говорил мир. Когда она в 1935 году танцевала Жизель на сцене Парижской оперы, на ее партнера Сержа Лифаря никто не обратил внимания, а Семенова бисировала вариацию.
***
В 1935 году она уже танцевала Жизель! Моя мама была подростком, а меня, понятно, даже в дальних проектах не значилось.
Но ушла-то великая балерина в XXI веке. Летом 2010 года.
Николай Цискаридзе:
- Когда ей исполнилось 95, она утром дала урок. Вечером был юбилейный спектакль, после которого Марина Тимофеевна помахала ручкой, сказала: "Всё, я устала". И больше в театр не пришла...
Народная артистка СССР, Герой Социалистического Труда.
Суть в том, что вечером Семенова помахала ручкой, а с утра на уроке ножкой.
Она была в прекрасной физической форме, потому что не давала лениться не только душе, но и телу. И все упражнения до последнего урока в 95 лет показывала сама.
***
И тут я вспомнила, что фамилия моей бабушки по маме - алтайской староверки, трудяги, оптимистки, ушедшей во сне, когда пошла в баньку попариться в своей Карагайке, перешагнув ту же 100-летнюю планку - Семенова.
Совпадение? Конечно. Мы же все тут практически Ивановы. Если даже Кранцы или Цискаридзе.
--------------
На всякий пожарный случай мой телеграм-канал, где я делюсь всеми публикациями - https://t.me/NataliaEfimovaZen
Чтоб не теряться в случае чего.