- Пожалуй, мне удастся тут всё поправить...Скоро поедем дальше, – сказал Валерий
Он копался в недрах автомобиля, и Вероника с ее «глубокими познаниями» в технике не рисковала спрашивать, в чем заключается поломка,
– Или вы предпочитаете отправиться куда угодно, но не со мной?
Валерий кивнул на дорогу. Видимость была «отличная» – метров десять. А дальше сплошная стена снега.
- Расскажите мне еще про лагерь... – потребовала Вероника
- Может, вы хотя бы в машину сядете? В тепло...Вы, я вижу, на лес поглядываете... Туда спрятаться хотите?
Вероника действительно смотрела на заснеженные сосны. Но человек не может просто так уйти зимой в лес – в никуда. Только звери приспособлены к тому, чтобы там выжить.
Вероника вспомнила, как когда-то, в лютый мороз они с Алексеем ехали вот так, через лес - и увидели лося, который стоял возле самой дороги. Стоял и смотрел – такой нереально огромный... Настоящий... живой... Вероника аж глаза тогда протерла – ей показалось, что у нее галлюцинация.
В свое время она разлюбила Пришвина, и не верила больше в его любовь к природе, прочитав запись в дневнике: «Доели лося, который вчера подошел к нашему костру погреться... Мерили рога». Бедный зверь.... Пришел погреться, а его заст-релили.
Вероника чувствовала, что и она замерзла так, что зубы начинают стучать. А может быть, это от страха. Она медлила, но искушение сесть в теплый салон было слишком велико. Вероника снова устроилась на заднем сидении, засунула руки крест-накрест в рукава и стала греть их. Они были совершенно ледяные, казалось, что пальцы превратились в сосульки, и их нетрудно будет отломить.
- У меня есть еще термос с горячим чаем... Справа от вас, в пакете посмотрите...
Найти большой термос не составило труда. Чай действительно был такой горячий, что обжигал губы. Неописуемое блаженство.
- Поехали, – Валерий сел за руль.
На этот раз машина подчинилась ему, и снова поплыла сквозь метель.
- Вы спросили меня о лагере....В ту пору я собирался стать великим писателем. Ну и освобождал себе время. Кормить меня было некому, приходилось заботиться о себе самому. С весны до осени я нанимался на работу, а в остальное время жил, скупо тратя заработанное, и писал....
- Мечта сбылась? – против воли Вероники в ее голосе прозвучала едва уловимая насмешка...
- Отчасти. Неопубликованные рукописи так и лежат, ждут своего часа. А на жизнь я пока зарабатываю другим способом.
И снова этот холодный взгляд серых глаз.
- Я не жалею о том, что перепробовал множество разных профессий. Был матросом на корабле, строил дома, пас скот... Записные книжки остались с тех времен... Я старался сохранить то, что видел своими глазами, записывал какие-то характерные слова, выражения...
- Не будет нескромным поинтересоваться, чем вы зарабатываете на жизнь сейчас?
Валерий промолчал.
- Хорошо, – продолжала Вероника, – Допустим, я вам поверила. Хотя, наверное, ваше молчание означает, что вы занимаетесь делами не вполне законными. Зажигалочка вон какая интересная у вас... Может, и наруч-ники где-то завалялись... Декоративные...
И снова молчание.
- Расскажите мне тогда про Ларису. Ну хоть что-то... Что запомнили...
- Она очень любила качаться на качелях, – сказал Валерий.
И Вероника в тот же миг поняла – он не лжет. Для Ларисы это было и вправду – лучшее развлечение. «Ты как маленькая, – укоряла ее Вероника, – Над тобой же дети в лагере потешаться будут»
Но подружка не упускала случая в течение дня навестить уголок, где стояли простенькие качели – они еще и скрипели, и взвизгивали, стоило на них сесть. А Лариска качалась подолгу, и ее рыжеватые волосы взлетали в воздух...
- Но должна же тогда я вас помнить! – не выдержала Вероника, – Мы там за свою смену всех узнали! Каждую собаку – в лицо...
- Если не ошибаюсь, смена для вас была неполной. Вы уехали раньше – из-за того, что случилось, – и тут Валерий сказал то, что она ждала от него с самого начала, – Ее так и не нашли?
Вероника покачала головой. Наверное, он увидел это ее движение в зеркале, потому что продолжал.
- Вы не можете поверить – сколько людей пропадает, и никто их не может потом отыскать. Годами длятся поиски – и тщетно. Моя бывшая одноклассница так исчезла. Лиля Тахудинова.... Это случилось через несколько лет после того, как мы окончили школу. Она вышла вечером в магазин и...мама ее так и не дождалась. Лиля была очень талантливой... Стала бы известной пианисткой...
Несколько минут ехали молча.
- А у вас не сложилось тогда никаких версий, куда могла деться ваша подруга? – спросил Валерий, – Ну, вы же ее знали лучше всех...Может, она просто решила сбежать таким образом... Уехать куда-то... Бывает...
- Нет! – никогда, наверное Вероника не протестовала так яростно, – Вот этого она точно не могла! Я хорошо знала ее семью – маму, бабушку... Это было для них чудовищное го-ре – когда она исчезла. У Ларисы когда-то по-гиб младший братик – его с-била машина. Ему три годика исполнилось, он играл во дворе.. Так что Ларка осталась единственным ребенком. На нее надышаться не могли. Она могла с любым парнем подружиться – ее семья его приняла бы... Так что не надо предполагать – вы же не знаете ничего... А бассейн... Лариска плавала очень плохо. Лишь держалась на воде – и то минуту-другую.... Она сначала проходила по дну, убеждалась, что тут неглубоко, можно встать в любую минуту, потом уже разворачивалась и плыла. А то, как я ее видела в последний раз...она лежала и то-нула... Ее бросили в воду как вещь просто...
- Но если ее бросили – вы ж должны были видеть того, кто это сделал...
- Да темно там было – окончательно разозлилась Вероника, - Силуэт помню, руки....Лица не видела. Всё.
О том, что в минуту запредельного стресса – она увидела и запомнила татуировку - синий якорь - на руке того человека, Вероника не стала упоминать. Знать это ее случайному попутчику было совершенно незачем.
- Дайте-ка термос, – голос Валерия звучал ровно, он, казалось и не заметил ее раздражения.
Вероника снова достала термос из пакета. Когда Валерий протянул за ним руку – рукав его куртки приподнялся, и открылась татуировка в форме якоря. Синего якоря.
Больше Вероника ничего не помнила.
Когда она открыла глаза – салон машины был освещен уличными фонарями. Они въезжали в город. В тот самый городок, где жила бабушка. И до которого Вероника уже не чаяла добраться.
- Адрес говорите, – сказал Валерий.
Вместо ответа она стала дергать ручку, пытаясь открыть дверь машины.
- Подождите, сумасшедшая вы женщина! Если хотите выйти – дайте я хоть припаркуюсь где-то.
Меньше, чем через минуту – машина остановилась. Вероника, не веря себе выбралась наружу. Это была остановка, пустая в ночной час. Ноги плохо повиновались Веронике, поэтому она проковыляв пару шагов, опустилась на железную лавочку.
Если бы Валерию нужна была она – ему ничего не стоило бы догнать ее и затащить обратно в машину. Но он сидел, положив голову на руль, так, будто смер-тельно устал. И даже не попытался проследить, куда Вероника в конце концов пошла.
*
Завибрировал телефон в кармане куртки. Вероника достала его, и увидела, что звонит бабушка. И одновременно глянула на время – половина третьего ночи.
- Да, – откликнулась она.
Вероника испугалась, решив – что-то случилось, раз бабушка вызывает ее в самый глухой час. Заболела Нюта? Самой стало плохо? Еще страшнее стало, когда она услышала, что невозмутимая бабушка, которая умеет держать себя в руках, что бы ни случилось, на этот раз чуть не плачет.
- Господи, я до тебя дозвонилась...
- Что?! С кем?!
Вероника готова была предположить что угодно.
- Ты живая! Деточка моя, ты где?!
Остановка, где сейчас находилась Вероника, была в двух кварталах от бабушкиного дома.
- Минут через пятнадцать-двадцать я буду у тебя. Нет, ты сначала скажи - у вас все нормально?
- Приходи скорее... Тут такое...
Валерий уже уехал, но когда Вероника торопливо шла, почти бежала по улице – она невольно оглядывалась. Не хотела, чтобы он нагнал ее и снова предложил подвезти.
Но его не было.
Взволнованная бабушка встретила Веронику на пороге.
- Раздевайся, заходи скорее, я налью тебе сейчас что-нибудь горячего... Ты узнала, да?!
- Что узнала? О чем? – не понимала Вероника.
Убедившись, что и бабушка, и Нюта здоровы и благополучны, она перевела дыхание. Отошла от кроватки девочки, и пошла вслед за бабушкой на кухню, где ее уже ждала большая чашка с дымящимся чаем.
На столе лежал обтянутый коричневым бархатом альбом – Вероника его хорошо помнила. Это была история их семьи – в фотографиях. Бабушка и дедушка, отец, сама Вероника....Молодая женщина удивилась тому, что альбом лежит здесь – обычно он хранился на верхней полке библиотеки. Когда Вероника была маленькой, бабушка разрешала его взять - только убедившись, что у внучки чистые руки.
И сейчас Вероника хотела отнести альбом на место.
- Погоди, – сказала бабушка, – Пей чай, а я тебе всё расскажу...
- Но почему ты меня сегодня ждала? Ты знала, что я приеду? Твоё знаменитое предчувствие?
- Я боялась, что ты не приедешь...
Бабушка сидела напротив Вероники. Альбом она положила на колени.
- Моё предчувствие...да... Мне действительно казалось, что у тебя что-то произошло, что ты очень переживаешь....
Вероника закивала, и на глаза ее набежали слезы.
- Я пыталась тебе дозвониться, но не не могла. И как ты понимаешь, мне в такую минуту было не до ребенка. Так что я сунула Нюте этот альбом. А потом гляжу – ребенок сидит в ступоре, не шевелится, дыхание затаил... Бросилась я к девочке – посмотреть, что ее так напугало...
Бабушка открыла альбом на одной из последних страниц. Повернула к Веронике. Там были свадебные фотографии – ее и Алексея.
- Нюта узнала этого человека....Твоего мужа... Это от него она тогда сбежала... Она была в таком волнении, бедная, что мне пришлось дать ей ва-лерь=янки...
- Но она обозналась, перепутала...
- Она мне показала знаками, что ее мама – до сих пор у этого человека...Какие выводы я могла сделать... На кого – ты говорила – Нюта похожа как две капли воды?
Вероника пыталась осмыслить услышанное. Неожиданно ей вспомнились слова Алексея: «Я коллекционер». Неужели его подруга пополнила его коллекцию...
- Нюта говорит, что ее мама жива?
Александра Андреевна кивнула.
- Нюта показывала – этого страшного человека нельзя сюда пускать, нельзя открывать ему дверь. И еще она дала понять, что очень скучает по маме.
- А я-то решила, что...
Вероника вспомнила ночную поездку и закрыла лицо руками.
Приближался рассвет.
Окончание следует