Карикатура Юлия Ганфа. «На кладбище буржуазных свобод»
Из новостей: в Москве за разговор с несовершеннолетним пациентом приговорили к 5,5 года заключения педиатра Надежду Буянову, которую обвинили в распространении фейков о Российской армии.
Либеральный Рунет кипит негодованием по поводу приговора. «Раньше сажали хотя бы за публикации в соцсетях, теперь сажают на годы уже за разговоры с глазу на глаз, и до чего же мы дойдём?» — риторически спрашивают господа либералы. Но у меня есть маленький вопрос: а вы помните, с чего всё это начиналось? С так называемой «гласности», которая постепенно переросла в так называемую «свободу слова». Почему так называемые? Попробую объяснить...
При объявлении «гласности» в СССР едва ли не главным преступлением «аццкого совка» объявили то, что при нём сажали за слово. Но фокус был в том, что тогдашняя гласность диалектически сочеталась с так называемым «антисталинизмом», когда деятели, объявленные «врагами гласности», «сталинистами» (вроде Нины Андреевой) и «антиперестройщиками» никакой гласностью и свободой слова не пользовались. Я очень хорошо запомнил, как ещё в 1990 году либералы, как будто их кто-то укусил, вдруг вышли на демонстрации под лозунгами «Статью УК о разжигании розни — в жизнь!». И действительно, тогда возбудили уголовное дело против «сталиниста-антисемита» Константина Смирнова-Осташвили, посадили его за это и вскоре угробили в лагере. Я тогда написал статью об этом деле и принёс её в одну популярную либеральную газету. А как же свобода слова? — простодушно спрашивалось в ней. Но её, конечно, просто не стали печатать, а главный редактор доверительно сказал мне, что его «очень расстроила» моя позиция.
Очень быстро выяснилось, что если сажать за слова против СССР и социализма — это преступление, потрясающее небо и землю, то вот сажать за слова в их защиту — это стильно, модно, молодёжно. И разве «гласность» объявили ради неё самой? Наивным простофилям могло так показаться, но на самом деле её объявили именно для погрома социализма и СССР. Гайки потребовалось отвинтить, но только для того, чтобы завинтить их в новом месте, и ещё потуже. Как только этот процесс совершился, «гласность» стала ненужной и избыточной. Мавр сделал своё дело — мавр может уйти. И свободу слова стали бесцеремонно сворачивать и убирать, как отыгравшую свою роль декорацию после окончания представления. Появилось не существовавшее прежде юридическое понятие «экстремизм», которое стало пышно и бурно разрастаться, захватывая всё новые и новые, немыслимые прежде области. Обсуждать суициды — нельзя! С этого, помнится, начиналась очередная волна запретов. А последние новшества, которые даже 10 лет назад выглядели бы новостями из сумасшедшего дома: обсуждать квадроберов — нельзя! Обсуждать чайлдфри — нельзя! На очереди очередное насущное — запретить обсуждать Сатану. А то ведь он может обидеться. :)
Мы все как будто провалились в песенку, которую весело распевал дон Сезар де Базан в исполнении Михаила Боярского в одноимённом перестроечном фильме:
Запретны поэты, запретны куплеты,
Зато что ни день издаются... запреты.
Какова всегда бывала позиция марксистов в этих вопросах? Она была чётко выражена ещё в словах Генерального секретаря Исполкома Коминтерна Георгия Димитрова:
«Мы не анархисты, и нам вовсе не безразлично, какой политический режим существует в данной стране: буржуазная диктатура в форме буржуазной демократии, хотя бы с самыми урезанными демократическими правами и свободами, или буржуазная диктатура в её открытой, фашистской форме. Являясь сторонниками советской демократии, мы будем отстаивать каждую пядь демократических завоеваний, которые рабочий класс вырвал годами упорной борьбы, и будем решительно драться за их расширение».
Но. Тут можно опять легко попасться в ту же самую ловушку, что и в конце 1980-х, с введением пресловутой «гласности». Тогда «гласность» сопровождалась унасекомливанием «сталинистов» типа того же Осташвили или Андреевой, и либералы бурно этому радовались. Нынешнюю «гласность» 2.0 либералы хотели бы диалектически сопрячь унасекомливанием «коммунистов» (в кавычках и без) и «совков», когда им будет наглухо заткнут рот. Как это уже имеет место на той же Украине, в Прибалтике... Стоит ли марксистам в эту телегу впрягаться вместе с антикоммунистами и за такую «гласность» рука об руку с ними бороться? Вопрос, как мы понимаем, сугубо риторический...
Марксистам нужна совсем иная свобода слова — а именно безграничная свобода критики капитализма во всех его проявлениях, больших и малых. В момент своей реставрации капитализм такую свободу обманно обещал, а сейчас по кусочкам — каждый день понемножку — отбирает и отпиливает. И именно об этой свободе можно и нужно говорить в первую очередь. Но эту свободу господа либеральные «свободолюбцы» никогда в жизни не дадут и даже уже не обещают...