Я написала это в 2017 году. С тех пор я не видела участников этой истории.
Сегодня я видела боль. Сегодня я хочу свернуться калачиком у любимого плеча, и просто уснуть. Уснуть с моим любимым человеком…
Я бывала на похоронах не раз, проходила ритуалы погребения, под запах ладана и молитв, часовые отпевания, прощания и помины. А потом 9 дней, 40, год…. Время летит, моего прадеда нет в живых уже как 7 лет, деда уже 2 года. Они были близкими для меня людьми, уважаемыми и родными. Но они видели жизнь, они дарили радость мне, и влияли на мое существование лишь косвенно (это не значит, что маловажно). Да я плакала при прощании с ними, потому что мне было жаль себя – ведь это Я уже не поиграю с ними в шахматы или шашки и Я не проведу с ними уютные вечера. Все эти слезы были эгоцентричными, ведь люди плачут на похоронах за себя – как же так их лишили человека, который был важен для них. Давайте будем честны – все мы когда-нибудь умрем, рано или поздно, исключений не будет. Просто мы не хотим думать об этом. Я не хочу. Но все еще только начинается – боль утраты никому не обойти.
Ему был 51 год. Немало, но еще не предел. Я видела его один раз – красивый, высокий, болтун и заводила, ценитель женской красоты. Непутевый, наверное –по жизни как ребенок, обижался часто в последнее время, болел, срывался и тянулся к бутылке. А потом пек пироги, сажал колокольчики и мечтал о даче. Я видела его один раз, но через нее я узнала его гораздо больше… Я почувствовала ее боль. В Индию собирается, мечется по квартире и всем друзьям раздает его вещи. Маленькая, волосы растрепаны, красивая, а глаза в безумии. Пьет коньяк, говорит громко и о нем, а потом голос срывается на крик и истерический хохот, замолчит резко – вилкой ковыряет салат, и слезы тихо капают. Начинает нести бред о жизни и смерти, резко меняет тему – и снова хохот. Добрая, хрупкая, учительница в прошлом, жена…теперь уже тоже в прошлом, а теперь просто опустошенная… Я там была. Сидела рядом. И мне было больно. Я видела в ней себя. В 53 я буду такой же – бегать в джинсах и кроссовках, учить английский, и мечтать о путешествиях. Я не буду степенной дамой с бигуди на голове и блузками в цветочек. Это все будет в 53, но больно мне сейчас. За нее и за себя. Они встретились, когда ей было 38, в 40 поженились. 12 лет – это мало. Это все что у них было. Он не был идеалом, но она принимала его. А вчера нашла записку от него – жаловался в ней, что ноги болят и просил пожалеть. Снова слезы… а вокруг их совместные фото – на стенах и комодах, цветы его увяли… а еще собаку просил или кота, как ребенок, а она думала, что не стоит…
Сегодня 40 дней.
Он был рожден 4 февраля. Умер 4 июля.
Она любила весь мир до 4 июля. Теперь она не любит никого.
Это не романтическая история. Он не был болен неизлечимо и сам выбирал свой путь. Выбирал он, а наказаны оба.
Они не мои друзья, не родственники, но я была там. И сегодня мне больно за них обоих, и за себя. Больно за их короткое время и больно за свою свободу. В свободе есть всё. Всё, кроме любимого плеча…
