В рамках национального проекта Экология показателем успешности воспроизводства лесов является отношение площади лесовосстановления и лесоразведения к площади вырубленных и погибших лесных насаждений. Согласно паспорту нацпроекта, этот показатель должен был достичь 100% только в 2024 году, но согласно официальной отчетности (ЕМИСС), он уже в 2021 году достиг 110,7%, в 2022 - 119,2%, и в 2023 - 135,2%. В Московской области этот показатель в 2023 году поднялся до рекордных 271,8%.
Значит ли это, что с воспроизводством лесов у нас теперь все хорошо? Нет, не значит. В реальности этот показатель неадекватен и практически никак не отражает реальное соотношение масштабов потерь и воспроизводства лесов. Основных причин несколько.
Во-первых, лесовосстановление на площадь лесов не влияет почти никак (или, в краткосрочной перспективе, может влиять отрицательно). Лесовосстановление - это воссоздание нового леса на том участке, где он уже недавно был, например, после рубки или пожара. Практически любой вырубленный или сгоревший участок леса, если ничего с ним не делать и никак лесу не мешать, максимально быстро сам зарастает так называемыми "пионерными" деревьями (березой, осиной и др.), которые десятки миллионов лет эволюционировали, оттачивая свою способность захватывать новые открытые территории. Суть лесовосстановления - не в том, чтобы новый молодой лес вырос быстрее (обогнать природу в этом отношении человеку обычно не под силу), а в том, чтобы он вырос определенного состава и качества. Для этого часто приходится уничтожать быстрорастущие деревья пионерных пород, чтобы они не затеняли и не мешали расти более медленным целевым деревьям - например, высаженным сеянцам сосны, ели, дуба и других хозяйственно ценных пород. Поэтому лесовосстановление не ускоряет появление нового леса и не увеличивает его площадь - его просто бессмысленно сравнивать с площадями вырубленных и погибших лесов (можно было бы сравнивать площади успешно выращенных ценных, определенного состава и качества, насаждений с вырубленными и погибшими ценными насаждениями - но это совсем иной показатель).
Во-вторых, полноценной статистики по погибшим лесным насаждениям у нас, к сожалению, вовсе нет, а данные разных источников расходятся в десятки раз. Например, по данным дистанционного мониторинга Института космических исследований РАН, площадь лесов, погибших от одних только пожаров, в среднем за 2019-2023 гг. составила в России 2,4 млн га, а в рекордном 2021 году - 5,01 млн га. А по данным ЕМИСС, площадь погибших лесов в целом (от всех причин) составила в среднем за этот период только 146 тыс. га (в 17 раз меньше), а в 2021 году - 104 тыс. га (в 48 раз меньше). При таком расхождении данных о площадях погибших лесов использовать их в качестве показателя чего бы то ни было - совершенно бессмысленно, просто из-за отсутствия достоверной статистической информации.
В-третьих, воспроизводство леса - это очень длительный и постепенный процесс, продолжительность которого исчисляется многими десятилетиями. Успешно воспроизведенные ценные леса в наши дни - это часто результат труда предыдущих поколений лесоводов, и сравнение их с какими-либо текущими показателями (например, площадью вырубленных и погибших лесов за последний год) вообще малоинформативно.
Так что для общей оценки успешности воспроизводства лесов нужен совершенно другой показатель, или, скорее, набор показателей.