Объем: 288 страниц
Между Дарвином и Фрейдом: научный подход к божественной душе человека
Середина 19 века — столетие стремительного старта рациональности. Дарвин еще не утверждает публично, что Ева не сконструирована наспех из ребра Адама, но по другим животным сомнений не имеет. Бог, благодаря младенческому возрасту Ницше, еще жив, но уже обречен на смерть. Наука уверенно теснит мистическое восприятие мира и, конечно, культура с юношеским азартом следует за ней.
С изменением позиции Человека в пространстве изменились и сюжеты картин — все меньше на них Мадонн с младенцами, и все больше обычных людей на фоне прудов с кувшинками, и подход к литературным сюжетам — все меньше героев религиозных мифов, все больше девчонок с соседней улицы. Человеку стал интересен Человек, а тенденция к логическому объяснению окружающей среды породила натуралистический метод её описания. В случае Золя — порой излишне натуралистический.
Поразительно, но издалека теория становления человека натуралистов похожа на современный научно обоснованный подход к формированию личности: гены + среда, хотя натуралисты, безусловно, имели в виду нечто другое. Наличием врожденного темперамента (животного начала) и отсутствием корректного воспитания (почти дрессировки) Золя и обосновывает поступки своих персонажей. Сапольски вот тоже утверждает, что свободы воли нет, но при этом он и ученый, и гуманист. А Золя ни то, ни другое. И, наверное, поэтому его роман, пытающийся мимикрировать под научный труд, настолько прекрасен и ужасен одновременно.
И если у современников столь прогрессивный подход к душе вызывал ужас и сопротивление (чему в довольно агрессивной форме возмущается сам Автор в предисловии к книге), то в наше время такой тарантиновский треш в декорациях Парижа 19 века выглядит не только завлекательно, но и убедительно.
Квадробинг на минималках: все люди — животные, а некоторые — звери
Похоже, при жизни Золя не слишком нравился людям. Трудно быть популярным, когда не только считаешь, что все вокруг идиоты, но еще и пишешь об этом в предисловии к своей неоднозначной книге. Впрочем, в легком унижении представителей не интеллектуальных и не творческих профессий Автор преуспел лучше, чем в формировании дружеского окружения (полагаю, эти вещи взаимосвязаны), поэтому персонажи, обделенные умом, заняты в еще более отупляющих их (по мнению Писателя) сферах деятельности:
«Несколько месяцев он был примерным чиновником, исполняя свои обязанности с образцовой тупостью»
«Лоран руководствовался своей грубой крестьянской логикой»
«Он становился тут чиновником, таким же, как и все остальные, — отупевшим, скучающим, с пустой головой»
И мнение о том, что весь этот сброд не уподобляется в течении жизни, а подобен от рождения животным (вопреки религиозному подходу бытия человека, где человек сын/в православной традиции раб божий) в тексте постоянно подкрепляется негативным сравнением героев с различными представителями фауны.
«такое существование, похожее на жизнь рабочей скотины, не тяготило его»
«Объятия любовницы уже не смущали его, он искал этих объятий с упорством изголодавшегося животного»
Не просто так Золя привез Терезу из Африки, где, как не на чёрном неизведанном континенте по убеждению среднестатистического парижанина 19 века находится прародина самого животного начала. Причем, по роману так и не ясно, кем была ее родительница. И если в античном мире у приемных отпрысков волчицы были хорошие шансы стать царями, то в натуралистическом мире Золя такое звериное родство не самый лучший старт.
«в этом цветущем животном организме все казалось бессознательным», - пишет Автор о Терезе первой трети повествования, впрочем, оба они, Тереза и ее любовник были бездумными травоядными и бездумными в начале, и только навязчивый мертвец, надоедавший им и нам пол книги, смог заставить их чуть-чуть порефлексировать.
Как из обезьяны сделать человека: рецепт от Эмиля Золя
Автор находит праздность разрушающим фактором для личности человека. Трудно с этим не согласиться, только праздностью Золя считает любую не интеллектуальную деятельность: крестьяне — дурачки, влачащее жалкое существование, служащие — туповаты и просиживают штаны в конторах, торговки топят мужей в речках, а вот писатели да — это работа полезная и интеллектуально развивающая, и еще художники. Да, художники тоже молодцы.
Вообще Золя так искренне и без доли стеснения описывает, насколько его раздражают эти мерзкие животные (ну то есть примерно 80% населения Франции), что это даже располагает. Приятно, когда человек не стремиться никому угодить. Ну разве что художникам. Кстати, о художниках — Эмиль Золя близко дружил с Полем Сезанном, и мне даже кажется, что такое лестное описание художественной деятельности, как важного и нужного ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО и ДУХОВНОГО труда — выражение глубочайшей симпатии близкому человеку — и это тоже располагает. Если б я была писателем, тоже бы так сделала. В отзывах то особо не разойдешься))
Автор не испытывает никаких добрых чувств ни к одному из своих персонажей, что, конечно, не прибавляет им очков и в глазах Читателя. Собственно, после смачных, поданных с огоньком сцен с трупами (хотя в предисловии нам обещали смачные сцены совокупления — кругом ложь, нам рецензентам нельзя доверять) становится очевидно, что Золя запланировал убить всех героев — и дочитываешь, чтобы они все, наконец, померли. Это как в фильмах про зомби, где смысл в том, чтобы не задумываясь над этикой перебить всех зомби. Золя, похоже изобрел жанр зомби-апокалипсиса еще в 19 веке.
Текст тоже хорош тем, что прям и саркастичен.
«она узнала (из дамских романов), что можно не убивать своего мужа и быть счастливой»
«С точки зрения его личных интересов убийство представлялось, безусловно, целесообразным».
Золя практикует антихристианский подход не только к становлению личности, но и к покаянию. Невозможно заслужить прощения мнимым раскаянием, нельзя купить себе индульгенцию, страдания убийцы не покрывают страданий жертвы. Да и сам мертвец не рассчитывает на божий суд (божий перст в лице параличной старухи не только бессилен, но и нелеп) и берется судить обидчиков самостоятельно, а роль палача отдана самим осужденным. Очень интересный литературный эксперимент, рассказывающий о духе времени и людях эпохи больше, чем Дарвин и Ко.
Спасибо совместным чтениям. Надеюсь, почитаем вместе что-нибудь еще из Золя!