Андрей чуть не открыл рот от удивления. А тёща-то здесь причем?
— Алексей, отец Люси, был очень строгим, - сказала тёща. - Он любил порядок во всём, всё у него было по полочкам, по правилам, экономил на всём подряд. Такой он воспитывал и Люсю. Для неё слово отца было законом. При нём она боялась даже пикнуть, слушалась его безоговорочно. Что он скажет – то она и делает. Отец держал Люсю в строгих рамках.
Андрей слушал тёщу и кивал.
— Алексей говорил, что такое воспитание дочери он даёт для её же блага – будет воспитанной, сдержанной девушкой, правильной во всех отношениях. Я не спорила. Отец никогда не бил Люсю, но за проступки ругал и ставил в угол.
— Люся никогда не говорила мне, что у нее был такой строгий отец, - сказал Андрей.
— Может быть, она просто плохо помнит его характер, - ответила тёща. – Ей ведь было всего 6 лет, когда отец умер. Я много раз у неё спрашивала, помнит она отца или нет. Люся отвечала, что очень смутно, небольшими фрагментами.
— Я до сих пор не понимаю, в чём ваша вина в нашей ссоре? - сказал Андрей.
— Да, я отвлеклась, - кивнула головой Ирина Николаевна. - Так вот, когда Алексей умер, я поняла, что моя дочь слишком зажата и скована. Такой её сделали все эти жёсткие правила, которые требовал выполнять отец. Люся боялась всего на свете, даже высказывать свою точку зрения, боялась быть самостоятельной, выбирать что-то. Я стала переживать за её будущее: не хотела, чтобы дочка была белой вороной, выросла замкнутой, боялась показывать себя, заявлять о себе. Поэтому я решила дать ей свободу. И ещё стала её баловать.
— Сильно баловали? - спросил Андрей.
— Сильно, - сказала тёща. - Мы ведь с Люсей вдвоём жили. Я зарабатывала неплохо, мои родители постоянно слали нам деньги. Так что с лихвой хватало. И Люся привыкла к тому, что я ей позволяю покупать то, что она хочет. Я ведь постоянно работала. Днём в школе на уроках, вечером с тетрадками. Я глупая, видимо, была тогда. Но мне проще было разрешить Люсе купить то, что она хочет, чем слушать её нюни. У меня не было на это времени. Да и мои родители всегда говорили: «Не жалей денег. Люсенька хочет то, другое – купи, мы денег ещё вышлем». Вот я и покупала.
Женщина опустила глаза, стала теребить пальцы и продолжила рассказ:
— Я поняла, что переборщила со свободой дочери и сильно избаловала её, когда она уже училась классе в 7 или в 8. Люся стала забрасывать учёбу, шататься по магазинам вместо уроков. Потом она стала вечерами уходить гулять с подружками и возвращалась очень поздно. Меня она практически не слушалась, стала неуправляемой. Ей от меня постоянно нужны были только деньги. Её запросы на вещи и косметику становились все больше и больше. Гардероб у неё ломился, а ей все мало было.
— Так что вам мешало просто перестать давать дочери деньги? – спросил Андрей. – Тем более, если она уроки прогуливала. В качестве наказания взяли бы и лишили её средств.
— Я так и сделала, - сказала Ирина Николаевна. – Перестала давать ей деньги до тех пор, пока не прекратит прогуливать уроки и не начнёт нормально учиться. Люся обещала мне наладить отношения с учебой. Но потом она поняла, что можно сделать хитрее. Люська позвонила бабушке, а та мне на мозги капала, что я не даю девочке денег из-за ерунды, и вообще учёба в жизни не главное. В итоге я все равно давала Люсе деньги, а Люся продолжала прогуливать школу и получать двойки.
Андрей слушал тёщу молча, не перебивал.
— Меня постоянно таскали к директору из-за оценок и прогулов дочери. Для меня, как для педагога с большим стажем, это было большим ударом: всю жизнь чужих детей воспитывала, а своего ребёнка воспитать нормально не смогла. Я боролась с поведением Люси, как могла. Не давала деньги, следила, чтобы дочь школу не прогуливала. Но время воспитывать уже ушло. Мы с ней ругались каждый день, несколько раз она порывалась уйти из дома, когда я отказывалась ей покупать ей что-то.
— Но Люся же всё равно аттестат получила, как вы смогли её настроить на учёбу? - спросил Андрей.
— Когда я поняла, что ситуация уже совсем вышла из-под контроля и Люся не понимает моих слов, я решилась на крайние меры. Мне пришлось попросить коллег подыграть мне. Учителя сказали Люсе, что школьная комиссия решила отправить документы в опеку на лишение меня родительских прав, а Люсю потом отправят в детдом.
Андрей удивленно посмотрел на тёщу.
— А что мне ещё оставалось делать? - спросила она. – Ждать, когда Люся совсем по наклонной пойдет? После этого потрясения Люся одумалась, стала нормально учиться. Запросы свои на покупки урезала. Я давала ей только карманные деньги. Одежду мы ходили покупать вместе только по надобности или к мероприятию. Дочь закончила школу. Я настояла на том, чтобы она получила хотя бы среднее образование, прежде чем проходить курсы мастера маникюра. Тогда она выбрала техникум, в котором вы с ней учились. А дальше ты знаешь.
— Да уж, вот это история, - сказал Андрей.
— Это я воспитала её такой избалованной, - сказала Ирина Николаевна. - Я виновата, упустила. Мы с ней жили в достатке, я ни в чем ей не отказывала, и она обнаглела. Первое время, когда вы с ней жили вместе, она ещё более-менее держала себя в руках, а потом, после рождения Бориса, вообще перестала сдерживаться. Снова транжирой стала. Так что прости меня, Андрей. Это моими руками воспитана такая «прекрасная» жена и мать.
— Да ладно вам, Ирина Николаевна, - ответил Андрей. - Вы же не знали, что так получится. К сожалению, нет такой школы, где учат быть родителями. Все люди учатся ими быть на своих ошибках, и эти ошибки, к сожалению, не всегда можно исправить.
Ирина Николаевна посмотрела на зятя глазами, полными сожаления и сочувствия.
— Как ты терпишь столько лет? - спросила она. - Я ведь вижу, что тебе тяжело. Кроме того, что сына кормишь, одеваешь, так ещё и эту красавицу наряжаешь, да в какие вещи…
— Скажу вам честно, живётся мне непросто, - сказал Андрей. - Люся всегда выбирает очень дорогие вещи, гардероб меняет в 3 раза чаще, чем я. Плюс маникюр, педикюр… Нам бы хватало денег на жизнь, и мы могли бы даже откладывать деньги, чтобы раз в год выезжать куда-нибудь на курорт, если бы Люся была немного сдержаннее в своих расходах. А если бы Люся работала, мы бы вышли на совсем другой уровень жизни, не такой, как сейчас.
— Ну, а ты с ней разговаривал по поводу того, что она тратит слишком много денег? - спросила тёща у Андрея.
— Конечно, разговаривал, - ответил он. - Она в основном всегда ссылается на то, что женщина вообще не должна работать, её должен обеспечивать муж. Я так понял, что её подруги этому учат.
— Это точно, - сказала тёща. – Они Люсе на ухо поют, а она слушает и применяет их советы. Глупая…
— Люся постоянно как будто бы хочет видеть меня совершенно другим человеком, - сказал Андрей. - Она хочет, чтобы я резко стал богатым миллиардером, и мы жили в коттедже с бассейном и её личной гардеробной. Но вы же прекрасно понимаете, что у меня никогда не будет такого богатства.
— Конечно, понимаю, - сказала Ирина Николаевна. – Ты совсем другой человек – трудяга, с рабочей профессией. И богатых родителей не имеешь. Не суждено нам было родиться богачами. Но она ведь видела, за кого замуж выходит? Зачем тебе нервы треплет и себя изводит своими мечтами и какими-то странными ожиданиями?
— Мы с ней ругаемся, ссоримся из-за этого всего, и после сильных ссор она обещает мне тратить меньше денег на всякие побрякушки, и даже обещает найти работу. Но потом, спустя время, эти обещания забывает. А я прощаю её. Потому, что люблю. И ничего не могу с собой поделать.
Тут внезапно Ирина Николаевна встала, подошла к зятю и обняла его. Андрей настолько не ожидал такого, что даже не знал, как реагировать. Он робко положил руку тёще не спину. Она, немного погодя, опустила одну руку, а второй похлопала зятя по спине.
— Такой ты хороший у меня, - сказала она. - Такого зятя, как ты, ещё поискать надо! Ну, ничего, я помогу тебе. У меня есть план, как свою дочку вразумить. Она ведь тоже любит тебя. Это я точно знаю. Только до неё не доходит, что для того, чтобы жить шикарно, ей тоже нужно что-делать. Не все, как её подруги, могут нахлебницами быть. Всё, пойду я. Держись, дорогой. Я с тобой! Да: не вздумай никаких путёвок на море покупать. Обойдётся! План свой скоро я воплощу. Скажу, когда, но позже. Всё, ушла!
Тёща ушла, а Андрей так и остался стоять. Он вообще не понял, что это было. Он был уверен, что тёща пришла ругать его и высказывать своё возмущение тем, что Андрей отказался покупать Люсе тот подарок, который она хотела. А тёща поддержала его… Это было удивительно и приятно.
Только вот как она ему поможет, какой у неё план? Это загадка. И Андрей, заинтригованный словами Ирины Николаевны, целый день не мог выбросить из головы их разговор.
«Она меня поддерживает, - думал Андрей. – Не ожидал! Хорошая тёща у меня».
Интересно ваше мнение, а лучшее поощрение — лайк и подписка)))