Макс рассказывал, наверное, что-то интересное, остальные слушали, а я смотрел в небо. Сказать им или нет, не поймут скорее всего. А вот эти звёзды ведь были там когда появлялись и исчезали цивилизации, рождался человек и проживал долгую жизнь со всеми радостями и дождями, умирал, а звёзды все светили. И сейчас они там, просто светят и все. Люди придумали столько всего с этими звездами. Гороскопы разные, смотрят через телескопы, а они что? Они просто светят. Да, интересно, свидетели всего.
Макс уже замолчал и все четверо смотрели на костер и я тоже завис.
В деревнях и поселках дети сами придумывают себе развлечения. В детстве мы лазили по заброшенным заводам, спускались в засохшие колодца, где на дне жил некто или нечто, строили штаб на дереве. Теперь вот походы. Так мы называем вылазку в лес с разной едой недалеко от поселка. Нравилось нам это почему-то больше всего, видимо, какое-то древнее, первобытное чувство зажигалось этим костром. Чувство единства и безопасности.
Тут мне приходит интересная мысль и, раз уж все молчат, почему бы не сказать.
–А представьте. Вот мы сейчас тут сидим, потом затушим костер, пойдем домой. Как обычно начнем все раскладывать, кто что делает, кстати, после походов?
–Я вообще ничего не достаю, на утро оставляю все гнить в рюкзаке. Зато потом все засохшее, вонючее от костра. Мне просто лень с вечера все мыть это.
–Я тоже.
–Я в ванну иду, и просто все вещи в стиралку кидаю, посуду замачиваю просто.
–Вы чего ленивые какие? Я все оттираю, рюкзак иногда даже мою, - сказал я, - ну ладно, я про другое хотел сказать.
Самое лучшее это спать лечь после похода, как я считаю. И вот, представьте, ложитесь спать, а просыпаетесь здесь прям, в лесу, часа в два ночи. Что делать будете?
– Телепортация что-ли?
– Ну как бы да. Я не знаю, просто тут просыпаетесь. – сказал я.
– А в чем смысл?
–Нет смысла, просто просыпаетесь и все. – сказал я.
– В пижаме? – спросил Марк.
– В пижаме? Ты в пижаме спишь? – спросил Антон.
– Да, так вообще лучше всего. Кровать не пачкается, не воняет, дольше чистой останется. А пижаму можно по-быстрому постирать и все. У нее ткань специальная. – сказал Марк.
– Ты как в рекламе сказал, – сказал я.
Ладно, пижама – не пижама, короче, тут оказались.
– И дальше что? – спросил Антон.
– Ну вот я и спрашиваю, что дальше делать будете? –спросил я.
– Ну, хорошо среди нас нет кретинов, которые ссут в костер, так что надо костер разжигать. Там по-любому какие-то угли останутся чуть–чуть гореть, ну если повезёт. Потом надо пеплом обтереться и дерзко бежать до трассы. Но это если вы. А я спокойно в пижаме пойду домой. – сказал Марк.
– Надо мощно просто бежать до трассы и все, чего тут сделаешь то. – сказал Антон.
– Ну, кстати, быстро может и не надо бежать, потому что так вспотеть можно. Это ненужные теплопотери будет. – сказал Марк.
– Знаете какое самое теплое место у человека? – спросил Игорь.
После единственных подмышек все сошлись на жоре.
– Вы дурные что-ли? Голова же, только что о голове же говорили. – сказал Игорь. – От головы самые большие тепло потери.
– Короче, трусы на голову натянуть, получается. – сказал я.
– Получается что так, если в трусах только одних оказался, то только так. Ночью ещё холоднее. – сказал Марк.
– Но такого конченного никто с трассы не заберёт. – сказал Антон.
– В трусах тоже никто. –сказал я.
– Только такой же чел в трусах, если только. – сказал Игорь.
– А представьте, добегаешь такой до трассы, с трусами на голове. Все мимо пролетают, кроме одной машины, где все тоже с трусами на голове, но у них места уже нет. – сказал я.
– Ой все, давайте собираться уже. – сказал Марк.
Идти домой с похода приятно. Еды с водой нет, налегке можно сказать. Я всегда представлял как отмою всю грязь и тлен с посуды, термоса, со всего. Замочу вещи, что бы завтра постирать. И попью горячий какое с печеньями в теплоте и чистоте, дома.
На половину проснулся от зуда во всей правой стороне тела. Такое состояние между сном и сознанием, когда можно дальше спать, чешется ну и что. Вот только вокруг холодно, и это не открытая форточка.
– Что за…?
Лес, яркая луна, звёзды, тишина, наше место.
Лёгкий ветерок сдул пылинки удивления обнажив на этом месте дикую панику и острую абсурдность происходящего. Я подскочил к сгоревшему костру и обнял ноги. Долгий выдох себе на колени. Согревает, но минимально.
Холодно.
Я был уверен, что под золой от десятка бревен, что мы сожгли должны остаться угольки и оказался прав. Поставил руку на пепел, из глубин поднималось тепло.
Тогда я набрал воздуха чуть больше чем мог и изо всех сил дунул на чёрную лужу посреди белого леса. Пепел разлетелся, а за ним показались те самые красные точки на которые была вся надежда. Я даже успел обрадоваться.
Когда мы шли в поход, то набирали с собой ненужной макулатуры. Это книги, которые забыли сдать в библиотеку когда-то; Антон брал бесконечные газеты деда, которые скопились с 79 года и занимали весь шкаф в зале; Марк таскал журналы от старшей сестры. Что-то успевали читать, перед тем как бросить на розжиг. Иногда же попадался интересный на события месяц и мы читали новости далекого 86 года. Бумага всегда оставалась, как и бревна, которые с запасом волокли к нашему месту. Именно поэтому красные точки согрели только одним своим блеском.
Я схватил кипу бумаг, отбросил все кроме листа газеты. Оторвал краешек, остальное скрутил и склонился над пепелищем. Даже не пожалел коленей, которые опирались в лёд, потому что надеялся, что очень скоро здесь будет привычный костер. Один из угольков выглядел более перспективным, толстенький и сверкал что надо. В одной руке клочок, в другой труба газеты и дую.
Как и в первый раз ветер заставил меня одуматься. Только это уже был не лёгкий ветерок, что гуляет по ночному лесу. Порыв ударил в спину и отшвырнул все угольки. Они кружились красиво и потухли в снегу. А я просто смотрел. Пришло время для страха.
Страх, оказывается, бывает разным. И вот этот – первобытный страх холода. Его то мы и подавляли своими походами, сами того не зная, без него было так тепло и спокойно. Потому что горел костер, была еда, и я был не один. Потому что мы превзошли холод.
Я дрожал но встал, выпустив последние крохи тепла. Смотрю по сторонам, будто ищу ответы. Знакомая картина леса. Мы только сюда и ходим. Раньше ещё искали место получше и нашли это. Центр леса, со всех сторон навалены деревья, так что даже в темноте со стороны не видно костра.
Страх отупляет и сковывает, и ладно бы просто тело. Он сковывает сознание. Кажется, что можно ещё посидеть и как то само все пройдет. Что-то случится и все решится, просто жди. Даже порывы ветра, толкающие со всех сторон, не пробуждали разум. Я снова сел и уставился в пепел как на алтарь, который по волшебству когда-нибудь поможет.
Позже я дойду до вывода, что при первобытном страхе включается нечто также первобытное. То, что помогло выжить нашим предкам в древности.
Мозг начал накидывать варианты. Первая любовь, которой ещё не было? Не интересно. Родители? Переживут. Ещё несколько вариантов, способных зажечь уголёк стремления жить, затухли также как и те из пепелища. И тогда, видимо, мозг пошел на крайние меры. Мне вдруг представилась моя кроватка в темноте комнаты. Она наверняка ещё даже не остыла, и она там, дома, не так уж и далеко. Такая теплая и родная, с одеялом, которое не закроет от любого страха.
Первобытный инстинкт одобрительно кивнул, приспустив шляпу, а я встал. Подтянул трусы и крикнув что-то невнятное но бодрое, возможно даже матом, дал деру.
Бежал по нашим следам, по памяти уворачиваясь от веток, и скоро выпрыгнул на дорогу. Лесная дорога прокатаная лыжниками и собачниками прямо до трассы. Впереди десять поворотов.
Когда то мы нашли наше место и оно нам понравилось. В следующий поход снова шли сюда, но не нашли с первого раза. Оказалось, нужно дойти до десятого поворота прямо по лесной дороге и мы на месте. Так его и назвали - десятый поворот.
Поначалу я скользил но быстро приноровился бежать так что бы не падать.
На пятом повороте ноги начало жечь. Потом жар поднялся до груди и головы, и как броня окутал теплом и потом.
Кажется, кто то из друзей говорил, что нельзя потеть. Да, пожалуй. Но мне уже все равно, осталось два поворота.
Если бы кто-то стоял на трассе то со стороны увидел бы запоминающуюся картину. Из леса, бубня что-то бодрое и возможно даже матом, дерзко вылетает полуголый кто-то.
Я сделал глубокий вдох и сдул с губ ледяные капельки пота.
Вдали спала деревня. Только редкие уличные фонари светили жизнью и уютом. Из поселка как и туда не ехала ни одна машина.
Я встал себе на руки чтобы хоть как то согреть окоченевшие ноги. Остаться ждать или бежать дальше? По прежнему ни одно машины.
Снова прыгнул через сугробы в лес, что бы оторвать кору, потому что коченеть начали и руки. Но ни одна кора не была податлива, или просто пальцы не держали нормально. Тогда то я и заметил ёлку.
В каком то фильме видел как хвойные ветки стелили на землю что бы спать. Да, они, кажется, согревают. Ветки то я мог оторвать. Пришлось попрыгать, что бы достать наиболее пышные. Сидя обнял колени на этой охапке остался ждать машину.
А если никто не проедет и через пол часа? Побеги я сразу, уже был бы на пол пути. Зачем вообще остался ждать машину? Эти ветки действительно согревают, но их надо было нарвать ещё по пути. Сколько стоял просто так на снегу. Надо было сразу понять, что ситуация если не между жизнью и смертью, то гуляет где-то около потери конечностей и заглядывает через забор. А жить без ног мне вообще не радостно.
Прошло примерно пять минут, очень долгих пять минут. Временами я зависал смотря на поворот, из которого должны были освещаться деревья от фар машины, а потом и она сама покажется. Но пока ничего. И самое худшее, я не знал сколько ещё ждать. Ещё пять минут, или десять, а если пол часа? Сколько я могу протянуть? Побежать и рискнуть ногами, или остаться и рискнуть всем?
Уже молча, совсем не дерзко я побежал вниз по трассе к огонькам, постоянно поворачиваясь в надежде увидеть освещенные деревья на повороте. Теперь не размахивал руками как дурак тогда в лесу, а обнимал себя и старался дышать на грудь. Какое же было облегчение, когда они наконец осветились. Я даже не сразу поверил. Легковушка проворно выехала из-за поворота освещая меня надеждой и еще одним страхом. Что если не остановиться? А если за рулём девушка и просто испугается сажать полуголого парня ночью? С другой стороны я слишком молод, что бы видеть во мне угрозу. Куча мыслей родились пока я махал руками и слегка подпрыгивал. Ещё думал тогда, какое выражение лица сделать: напряжённое, как будто что-то случилось или обычное расслабленное. Какое не отпугнёт?
Мне повезло. За рулём был мужик и он, как я потом понял, остановился бы в любом случае. Ведь человек в трусах зимой это смерть, да.
Я ещё не успел что-то сказать как услышал быстрое: - залезай!
Я сел и глубоко, очень глубоко выдохнул.
Мужик чуть проехал и остановился, сходил до багажника и принес одеяло. Такие стелют, что бы на них положить резину или другой хлам, что бы не пачкать багажник. Мне то все равно.
Я встретил тепло как старого друга, даже успел отвыкнуть от этого чувства.
Водитель включил печку, направил на ноги и тогда спросил: - ты из поселка?
–Да, - сказал я.
–Так что случилось то? - спросил мужик.
Я так завис на тепле, что забыл про обычное человеческое любопытство. Вот ему то наверно сейчас ну очень интересна моя история.
– Баня из пленки, - придумал я на ходу.
Водитель нахмурился, видимо, представлял как пленка, баня и лес могут быть связанны.
– Я видел в интернете как люди делают бани из стреч пленки в лесу, и даже зимой, и предлагал друзьям тоже. Они не соглашались. Тогда я сам утром пошел в лес с этой самой пленкой, сделал комнату, поставил там печь, и вообщем все получилось, только снег на деревьях подтаял и свалился, и в темноте я не смог найти одежду. Искал пока не замёрз сильно. А потом уже к дороге побежал.
– Ну ты, конечно, устроил. – сказал он доверчиво покачав головой.
До поселка было совсем ничего, спустились и начались улицы.
Я сказал на какой повернуть, что бы подъехать прямо к дому. Перед выходом, от радости пришла в голову шутка:
– Сколько я вам должен? –спросил я.
Мужик улыбнулся:
– Давай, не болей. –сказал он и я побежал домой.
Незаметно зашёл в дом. Я наслаждался каждым долгим шагом, потому что при этом ощущал как домашнее тепло пропитывает меня, прогоняя холод, а вместе с ним и страх.
Ещё в машине ноги начали, так сказать, оттаивать, а сейчас их жгло, ещё сильно так, и некоторые места не чувствовал. Такое бывает при предобморожнии. Так в интернете писали, и писали ещё, что я оказался удачлив на примерно десять минут, а то бы начались процессы, которые называют необратимыми.
Мда, повезло, – думал я уже с банкой какао, и замечая как участки на ногах один за другим приходят в осязаемость. Каждый раз отмечал с облегчением. А то у меня была одна идея, точнее некий болван с форума закинул, что какое то онемевшее место может не разнеметь и начнется омертвение. Пронесло.
Уже как четыре часа назад начался новый день. За окном пошел мелкий снег, я сидел в темноте и тишине с чашкой какао, которое уже стало прохладным. Ночной кошмар переставал быть чем-то ужасным и казался интересным приключением, раз уж все хорошо обошлось. Значит пришло время разгадать феномен телепортации.
Я так и написал в заглавие в тетради и нарисовал линии от дома до леса, но дальше пары рисунков разгадки не ушли. Только я понимал одно: если что-то случилось один раз, значит может повториться. И если повторится ночь, луна, деревья, лес, то нужно быть готовым. Особенно когда впереди крещенские морозы.
Спал я долго, весь день. Под вечер пошел на десятый поворот. Снова шел мелкий снег, преображал лес, как будто накрывал волшебным покровом. Я так засмотрелся, что не считал повороты и прошел десятый. Сейчас ночное приключение казалось больше сном, пусть и очень явным. Все таки сложно пустить в жизнь такой невероятный факт как телепортация, пусть даже оно случилось со мной, и всего несколько часов назад.
На месте следы ночного присутствия , конечно, замело. Я постоял, посмотрел по сторонам, и поняв, что в тетради разгадок не прибавится, просто оставил вещи под деревом. Это были старые вещи, я даже с интересом вытаскивал их из шкафа, куда отправляю то, что никогда не одену, а выбрасывать жалко. Пошел домой.
Да, у меня были догадки, но проверить либо сложно либо вообще не невозможно. Самая толковая из них это звезда, которая падала в тот момент когда у костра я задал вопрос друзьям. Надо было спросить, что бы вы делали, если бы нашли миллиард денег. Но и эта догадка отпала на обратном пути домой, когда вспомнил, что звёзды не падают.
В следующий раз это случилось на те самые крещенские морозы, и когда я даже успел забыть. Проснулся от холода, на этот раз жуткого. И повторилось все как в старь. Ночь, морозная обстановка испугала, деревья, лес, алтарь. Прошлый раз резко перестал быть нереальным. От меня шел пар. Охая и кряхтя как старик, я двумя кривыми шагами по твердым сугробам оказался у дерева, где спрятал когда то ненужную одежду. Сунул руку в снег, и ничего.
– А?
Проснулся второй раз и вспомнил, что положил, зачем то, рюкзак с другой стороны дерева. Если и там не будет, если какой то качественный грибник решил побираться именно здесь, или псина собачника нашла по нюху и тот теперь ходить в моем тряпье. Если там не будет, то да, я умру. Этот мороз решительный, а я только в трусах.
– С Богом. – сказал я перед тем как сунуть руку.
Сразу упёрся в рюкзак. Выдернул его и растормошил все что там было.
Натягивал окоченевшие штаны с такой скоростью, что ноги обжог. Шерстяной свитер, полуваленки, носки, все было. Я довольно похрюкивал, когда снова чувствовал тепло. В следующий раз сиги положу, подумал я. Чихнул на прощание и пошел домой, напевая песню про крещенские морозы и любовь.
Всю дорогу по трассе не было ни одной машины. Если бы сегодня была первая телепортация, то уже бы все, либо сильное обморожение. Про последнее я уже по минутам знаю, что бывает, начитался. Когда дошел до дома, пошел снег.
К вечеру я плелся по лесу уже с ледянками. На них кроме того же рюкзака был ещё один, для продовольственных нужд. И если в следующий раз я окажусь в лесу ночью, то комфорта прибавится. Порой приходил домой к утру, все сидел у костра, все сидел.
Когда то я ещё записывал случаи телепортации, но потом случайно сунул тетрадь в рюкзак, который опять понес под вечер в лес. Бывало я месяцами просыпался в своей кровати, а было так что два раз в неделю чувствовал сквозь сон холод, или как по мне кто-то ползет, если телепортировался летом. Довольно скоро оно стало повседневностью. Я планировал жизнь учитывая, что могу в любой момент оказаться близ родного поселка, где бы я не был до этого.
Один раз меня перекинуло из-за границы, больше далеко не ездил. В другие города приноровился ездить без багажа и с билетом в один конец, и засовывал в карманы все личные вещи. Когда перекинет, тогда я дома, вот и вся польза, пожалуй, которую я смог достать из телепортации.
Хотя, думаю, есть ещё одна. Я не боялся оказаться в тюрягах. Поэтому перевешивал по смелости остальных в разных ситуациях, что часто помогало в жизни.
Отучился в городе на сварщика. Весело было когда в ночь перед экзаменом я дышал ароматами плаксиво осеннего леса. На каждой работе предупреждал, что у меня какое-то нарушение сна, так что я могу весь день проспать и это нормально. Говорил уверенно и требовал понимания к проблеме. Так как перегар за мной не ходил, то верили и не обижались, когда я пару дней не выходил на работу.
Со временем и наше село начали приводить в порядок, появились производства, рабочие места, молодежь перестала убегать огородами. Один завод строил я, потом работал тут до самой пенсии, куда пошел в почетных званиях.
Тридцать семь мне было когда выкупил десятый поворот. Не сразу получилось, все таки лес, а тогда их начали беречь, но заслуги с работы и взятка сделали меня лесничим. Избушка прямо на том самом месте должна была остановить телепортации, так и случилось. Уже сорок лет я просыпаюсь в своей кровати. Если уезжаю куда-то, то все равно просыпаюсь дома. Только кровать не смог нормально поставить. Потому что время от времени дергаюсь от того, что падаю на нее где-то с одного сантиметра. Но так и хорошо, зато знаю, когда телепортация опять случилась.
Семьи не было, ребенок есть. Не судите, мне тоже жаль.
Раз в неделю ко мне приходит мой бывший шеф, директор нашего завода. Совсем поник старикашка, важность куда-то ушла. Но я рад, что ты мой последний друг. Ты хороший человек.
Если это продолжается после моей смерти, то не пугайся и не удивляйся. Как ты понял, возможно я лежу в подвале на кровати, в одежде, в которой меня закопали. Если так, то
и слава Богу, есть что-то в жизни постоянное. Не пугайся. Я все подготовил. Бензин под столом, где лежала записка, спички сам найди, я куда-то положил, не помню. Облей все и подожги. Не бойся, что лес, я лесник, я разрешаю.
И ещё Олежка. Сохрани письмо, вдруг кто-то из моих потомков придет к тебе чтобы спросить: не было ли у меня странностей со сном.
Ну вот и все. Хотел пару строчек написать, а ты смотри, что получилось. Но так даже лучше. Прощай Олежка, не скучай. Ходи по лесу побольше, лес тебя любит. Так больше проживёшь, если тебе оно, конечно, надо.