Шахразада сказала: "Рассказывают, о счастливый царь, что был один купец среди купцов, и был он очень богат и вел большие дела в разных землях. Однажды он отправился в какую-то страну взыскивать долги, и жара одолела его, и тогда он присел под дерево и, сунув руку в седельный мешок, вынул ломоть хлеба и финики и стал есть финики с хлебом. И съев финик, он кинул косточку - вдруг видит: перед ним ифрит огромного роста, и в руках у него обнаженный меч. Ифрит приблизился к купцу и сказал ему: "Вставай, я убью тебя, как ты убил моего сына!" - "Как же я убил твоего сына?" - спросил купец. И ифрит ответил: "Когда ты съел финик и бросил косточку, она попала в грудь моему сыну, и он умер в ту же минуту". - "Поистине, мы принадлежим Аллаху и к нему возвращаемся! - воскликнул купец. - Нет мощи и силы ни у кого, кроме Аллаха, высокого, великого! Если я убил твоего сына, то убил нечаянно. Я хочу, чтобы ты простил меня! " - "Я непременно должен тебя убить", - сказал джинн и потянул купца, и, повалив его на землю, поднял меч, чтобы ударить его. И купец заплакал и воскликнул: "Отдаю себя в руки Аллаха!" Тогда джинн сказал ему:"Сократи твои речи! Клянусь Аллахом, я непременно убью тебя!" И купец сказал: "Знай, о ифрит, что на мне лежит долг, и у меня есть много денег, и дети, и жена, и чужие залоги. Позволь мне отправиться домой, я отдам долг каждому, кому следует, и возвращусь к тебе в начале года. Я обещаю тебе и клянусь Аллахом, что вернусь назад и ты сделаешь со мной что захочешь. И Аллах тебе в том, что я говорю, поручитель".
И джинн заручился его клятвой и отпустил его, и купец вернулся в свои земли и покончил все свои дела, отдав должное кому следовало. Он осведомил обо всем свою жену и детей, и составил завещание, и прожил с ними до конца года, а потом совершил омовение, взял под мышку свой саван и, попрощавшись с семьей, соседями и всеми родными, вышел против своего желания; и они подняли о нем вопли и крики. А купец шел, пока не дошел до той рощи (а в тот день было начало нового года), и когда он сидел и плакал о том, что с ним случилось, вдруг подошел к нему престарелый старец, и с ним, на цепи, газель. И он приветствовал купца, и пожелал ему долгой жизни, и спросил: "Почему ты сидишь один в этом месте, когда здесь обиталище джиннов?" И купец рассказал ему, что у него случилось с ифритом, и старец, владелец газели, изумился и воскликнул: "Клянусь Аллахом, о брат мой, твоя честность истинно велика, и рассказ твой изумителен, и будь он даже написан иглами в уголках глаза, он послужил бы назиданием для поучающихся!"
Потом старец сел подле купца и сказал: "Клянусь Аллахом, о брат мой, я не уйду от тебя, пока не увижу, что у тебя случится с этим ифритом!" И он сел возле него, и оба вели беседу, и купца охватил страх, и ужас, и сильное горе, и великое раздумье, а владелец газели был рядом с ним. И вдруг подошел к ним другой старец, и с ним две собаки, и поздоровался (а собаки были черные, из охотничьих), и после приветствия он осведомился: "Почему вы сидите в этом месте, когда здесь обиталище джиннов?" И ему рассказали все с начала до конца; и не успел он как следует усесться, как вдруг подошел к ним третий старец, и с ним пегий мул. И старец приветствовал их и спросил, почему они здесь, и ему рассказали все дело с начала до конца, а в повторении нет пользы, о господа мои, - и он сел с ними. И вдруг налетел из пустыни огромный крутящийся столб пыли, и когда пыль рассеялась, оказалось, что это тот самый джинн, и в руках у него обнаженный меч, а глаза его мечут искры. И, подойдя к ним, джинн потащил купца за руку и воскликнул:"Вставай, я убью тебя, как ты убил мое дитя, что было мне дороже жизни!" И купец зарыдал и заплакал, и три старца тоже подняли плач, рыдания и вопли.
И первый старец, владелец газели, отделился от прочих и, поцеловав ифриту руку, сказал:"О джинн, венец царей джинов!
Если я расскажу тебе, что у меня случилось с этой газелью, и ты сочтешь мою повесть удивительной, подаришь ли ты мне одну треть крови этого купца?" - "Да, старец, - ответил ифрит, - если ты мне расскажешь историю и она покажется мне удивительной, я подарю тебе треть его крови".
Рассказ первого старца
"Знай, о ифрит, - сказал тогда старец, - что эта газель - дочь моего дяди и как бы моя плоть и кровь. Я женился на ней, когда она была совсем юной, и прожил с нею около тридцати лет, но не имел от неё ребёнка; и тогда я взял наложницу, и она наделила меня сыном, подобным луне в полнолуние, и глаза и брови его были совершенны по красоте! Он вырос, и стал большим, и достиг пятнадцати лет; и тогда мне пришлось поехать в какой-то город, и я, отправился с разным товаром. А дочь моего дяди, эта газель, с малых лет научилась колдовству и волхвованию, и она превратила мальчика в теленка, а ту невольницу, мать его, в корову и отдала их пастуху.
Я приехал спустя долгое время и спросил о моем ребенке и его матери, и дочь моего дяди сказала мне: "Твоя жена умерла, а твой сын убежал, и я не знаю, куда он ушел". И я просидел год с печальным сердцем и плачущими глазами, пока не пришел великий праздник Аллаха, и тогда я послал за пастухом и велел ему привести жирную корову. И пастух привел жирную корову (а это была моя невольница, которую заколдовала эта газель), и я подобрал полы и взял в руки нож, желая ее зарезать, но корова стала реветь, стонать и плакать; и я удивился этому, и меня взяла жалость. И я остановил её и сказал пастуху:"Приведи мне другую корову". Но дочь моего дяди крикнула: "Эту зарежь! У меня нет лучше и жирнее её!" И я подошел к корове, чтобы зарезать её, но она заревела, и тогда я поднялся и приказал тому пастуху зарезать её и ободрать. И пастух зарезал и ободрал корову, но не нашел ни мяса, ни жира - ничего, кроме кожи и костей. И я раскаялся, что зарезал корову, - но от моего раскаянья не было пользы, - и отдал ее пастуху и сказал ему:"Приведи мне жирного теленка!" И пастух привел мне моего сына; и когда теленок увидел меня, он оборвал веревку и подбежал ко мне и стал об меня тереться, плача и стеная. Тогда меня взяла жалость, и я сказал пастуху:"Приведи мне корову, а его оставь". Но дочь моего дяди, эта газель, закричала на меня и сказала: "Надо непременно зарезать этого теленка сегодня: ведь сегодня - день святой и благословенный, когда режут только самое хорошее животное, а среди наших телят нет жирнее и лучше этого!" Посмотри, какова была корова, которую я зарезал по твоему приказанию, - сказал я ей. - Видишь, мы с ней обманулись и не имели от неё никокого проку, и я сильно раскаиваюсь, что зарезал ее, и теперь, на этот раз, я не хочу ничего слышать о том, чтобы зарезать этого теленка". - "Клянусь Аллахом, великим, милосердным, милостивым, ты непременно зарежешь его в этот священный день, а если нет, то ты мне не муж и я тебе не жена!" - воскликнула дочь моего дяди. И услышав от неё эти тягостные слова и не зная о её намерениях, я подошел к теленку и взял в руки нож..."
Но тут застигло Шахразаду утро, и она прекратила дозволенные речи.
И сестра её воскликнула: "О сестрица, как твой рассказ прекрасен, хорош, и приятен, и сладок!"
Но Шахразада сказала: "Куда этому до того, о чем я расскажу вам в следующую ночь, если буду жить и царь пощадит меня!"
И царь тогда про себя подумал: "Клянусь Аллахом, я не убью её, пока не услышу окончания её рассказа!"
Потом они провели эту ночь до утра обнявшись, и царь отправился вершить суд, а везирь пришел к нему с саваном под мышкой. И после этого царь судил, назначал и оставлял до конца дня и ничего не приказал везирю, и везирь до крайности изумился. А затем присутствие кончилось, и царь Шахрияр удалился в свои покои.
Когда же настала вторая ночь, Дуньязада сказала своей сестре Шахразаде:"О сестрица, докончи свой рассказ о купце и духе".
И Шахразада ответила:"С любовью и удовольствием, если мне позволит царь!"
И царь молвил:"Рассказывай!"
И Шахразада продолжала:
"Дошло до меня , о счастливый царь и справедливый повелитель, что, когда старик хотел зарезать теленка, его сердце взволновалось и он сказал пастуху:"Оставь этого теленка среди скотины". (А все это старец рассказывал джинну, и джинн слушал и изумлялся его удивительным речам.)
"И было так, о владыка царей джиннов, - продолжал владелец газели, - дочь моего дяди, вот эта газель, смотрела, и видела, и говорила мне: "Зарежь теленка, он жирный!" Но мне было не легко его зарезать, и я велел пастуху взять теленка, и пастух взял его и ушел с ним.
А на следующий день я сижу, и вдруг ко мне приходит пастух и говорит:"Господин мой, я тебе что-то такое скажу, от чего ты обрадуешься, и мне за приятную весть полагается подарок". - "Хорошо" - ответил я; и пастух сказал: "О купец, у меня есть дочка, которая с малых лет научилась колдовству у одной старухи, жившей у нас. И вот вчера, когда ты дал мне теленка, я пришел к моей дочери, и она посмотрела на теленка, и закрыла себе лицо, и заплакала, а потом засмеялась и сказала:"О батюшка, мало же я для тебя значу, если ты вводишь ко мне чужих мужчин!" - "Где же чужие мужчины, - спросил я, - и почему ты плачешь и смеешься?" - "Этот теленок, который с тобою, - сын нашего господина, - ответила моя дочь. - Он заколдован, и заколдовала его, вместе с его матерью, жена его отца. Вот почему я смеялась; а плакала я по его матери, которую зарезал его отец". И я до крайности удивился и, едва увидев, что взошло солнце, я пришел сообщить тебе об этом".
Услышав от пастуха эти слова, о джинн, я пошел с ним, без вина пьяный от охватившей меня радости и веселья, и пришел в его дом, и дочь пастуха приветствовала меня и поцеловала мне руку, а теленок подошел ко мне и стал об меня тереться. И я сказал дочери пастуха: "Правда ли то, что ты говоришь об этом теленке?" И она отвечала: "Да, господин мой, это твой сын и частица твоего сердца". - "О девушка, - сказал я тогда, - если ты освободишь его, я отдам тебе весь мой скот, и все имущество, и все, что сейчас в руках твоего отца". Но девушка улыбнулась и сказала: "О господин мой, я не жадна до денег и сделаю это только при двух условиях: первое - выдай меня за него замуж, а второе - позволь мне заколдовать ту, что его заколдовала, и заточить ее, иначе мне угрожают ее козни".
Услышав от дочери пастуха эти слова, о джинн, я сказал: "И сверх того, что ты требуешь, тебе достанется весь скот и имущество, находящееся в руках твоего отца. Что же до дочери моего дяди, то ее кровь для тебя невозбранна".
Когда дочь пастуха услышала это, она взяла чашку и наполнила ее водой, а потом произнесла над водой заклинания и брызнула ею на теленка, говоря: "Если ты теленок по творению Аллаха великого, останься в этом образе и не изменяйся, а если ты заколдован, прими свой прежний образ с соизволения великого Аллаха!" Вдруг теленок встряхнулся и стал человеком, и я бросился к нему и воскликнул: "Заклинаю тебя Аллахом, расскажи мне, что сделала с тобою и с твоей матерью дочь моего дяди!" И он поведал мне, что с ними случилось, и я сказал: "О дитя мое, Аллах послал тебе того, кто освободил тебя и восстановил твое право".
После этого, о джинн, я выдал дочь пастуха за него замуж, а она заколдовала дочь моего дяди, эту газель, и сказала: "Это прекрасный образ, не дикий, и вид его не внушает отвращения". И дочь пастуха жила с нами дни и ночи и ночи и дни, пока Аллах не взял ее к себе, а после ее кончины мой сын отправился в страны Индии, то есть в земли этого купца, с которым у тебя было то, что было; и тогда я взял эту газель, дочь моего дяди, и пошел с нею из страны в страну, высматривая, что сталось с моим сыном, - и судьба привела меня в это место, и я увидел купца, который сидел и плакал. Вот мой рассказ".
"Это удивительный рассказ, - сказал джинн, - и я дарю тебе треть крови купца".
И тогда выступил второй старец, тот, что был с охотничьими собаками, и сказал джинну: "Если я тебе расскажу, что у меня случилось с моими двумя братьями, этими собаками, и ты сочтешь мой рассказ еще более удивительным и диковинным, подаришь ли ты мне одну треть проступка этого купца?" - "Если твой рассказ будет удивительнее и диковиннее - она твоя", - отвечал джинн.
Рассказ второго старца
- Знай, о владыка царей джиннов, - начал старец, - что эти две собаки - мои братья, а я - третий брат. Мой отец умер и оставил нам три тысячи динаров, и я открыл лавку, чтобы торговать, и мои братья тоже открыли по лавке. Но прошло недолгое время, и мой старший брат, один из этих псов, продал все, что было у него, за тысячу динаров и, накупив товаров и всякого добра, уехал путешествовать. Он отсутствовал уелый год, и вдруг, когда я однажды был в лавке, подле меня остановился нищий. Я сказал ему:"Аллах поможет!" Но нищий воскликнул, плача: "Ты уже не узнаешь меня!" - и тогда я всмотрелся в него и вдруг вижу - это мой брат! И я поднялся и приветствовал его и, отведя его в лавку, спросил, что с ним. Но он ответил: "Не спрашивай! Деньги ушли, и счастье изменило". И тогда я свел его в баню, и одел в платье из моей одежды, и привел его к себе, а потом я подсчитал оборот лавки, и оказалось, что я нажил тысячу динаров и что мой капитал - две тысячи. Я разделил эти деньги с братом и сказал ему: "Считай, что ты не путешествовал и не уезжал на чужбину"; и брат мой взял деньги, радостный, и открыл лавку.
И прошли ночи и дни, и мой второй брат, - а это другой пес, - продал свое имущество и все, что у него было, и захотел путешествовать. Мы удерживали его, но не удержали и, накупив товару, он уехал с путешественниками. Его не было с нами целый год, а потом он пришел ко мне таким же, как его старший брат, и я сказал ему: "О брат мой, не советовал ли я тебе не ездить?" А он заплакал и воскликнул: "О брат мой, так было суждено, и вот я теперь бедняк: у меня нет ни единого дирхама, и я голый, без рубахи".
И я взял его, о джинн, и сводил в баню, и одел в новое платье из своей одежды, а потом пошел с ним в лавку, и мы поели и попили, и после этого я сказал ему: "О брат мой, я свожу счета своей лавки один раз каждый новый год, и весь доход, какой будет, пойдет мне и тебе". И я подсчитал, о ифрит, оборот своей лавки, и у меня оказалось две тысячи динаров, и я восхвалил творца, да будет он превознесен и прославлен! А потом я дал брату тысячу динаров, и у меня осталась тысяча, и брат мой открыл лавку, и мы прожили много дней.
А через несколько времени мои братья приступили ко мне, желая, чтобы я поехал с ними, но я не сделал этого и сказал им:"Что вы такого нажили в путешествии, что бы и я мог нажить?" - и не стал их слушать. И мы остались в наших лавках, продавая и покупая, и братья каждый год предлагали мне путешествовать, а я не соглашался, пока не прошло шесть лет.
И тогда я позволил им поехать и сказал: "О братья, и я тоже отправлюсь с вами, но давайте посмотрим, сколько у вас денег", - и не нашел у них ничего; напротив они все спустили, предаваясь обжорству, пьянству и наслаждениям. Но я не стал с ними говорить и, не сказав ни слова, подвел счета своей лавки и превратил в деньги все бывшие у меня товары и имущество, и у меня оказалось шесть тысяч динаров. И я обрадовался, и разделил их пополам, и сказал братьям: "Вот три тысячи динаров, для меня и для вас, и на них мы будем торговать". А другие три тысячи динаров я закопал, предполагая, что со мной может случиться то же, что с ними, и когда я приеду, то у меня останется три тысячи динаров, на которые мы снова откроем свои лавки. Мои братья были согласны, и я дал им по тысячи динаров, и у меня тоже осталась тысяча, и мы закупили необходимые товары, и снарядились в путь, и наняли корабль, и перенесли туда свои пожитки.
Мы ехали первый день, и второй день, и путешествовали целый месяц, пока не прибыли со своими товарами в один город. Мы нажили на каждый динар десять и хотели уезжать, как вдруг увидели на берегу моря девушку, одетую в рваные лохмотья, которая поцеловала мне руку и сказала: "О господин мой, способен ли ты на милость и благодеяние, за которое я тебя отблагодарю?" - "Да, - отвечал я ей, - я люблю благодеяния и милости и помогу тебе, даже если ты не отблагодаришь меня". И тогда девушка сказала:"О господин, женись на мне и возьми меня в свои земли. Я отдаю тебе себя, будь же ко мне милостив, ибо я достойна благодеяния, а я отблагодарю тебя. И да не введет тебя в обман мое положение". И когда я услышал слова девушки, мое сердце устремилось к ней, по воле Аллаха, великого, славного, и я взял девушку, и одел ее, и приготовил ей покои на корабле, и заботился о ней, и почитал ее. А потом мы поехали дальше, и в моем сердце родилась большая любовь к девушке, и я не расставался с нею ни днем ни ночью. Я пренебрег из-за нее моими братьями, и они приревновали меня и позавидовали моему богатству и изобилию моих товаров, и глаза их не знали сна, жадные до наших денег. И братья заговорили о том, как бы убить меня и взять мои деньги, и сказали: "Убьем брата, и все деньги будут наши". И дьявол украсил это дело в их мыслях. И они подошли ко мне, когда я спал рядом с женою, и подняли меня вместе с нею и бросили в море; и тут моя жена пробудилась, встряхнулась и стала ифриткой и понесла меня - вынесла на остров. Потом она ненадолго скрылась и, вернувшись ко мне под утро, сказала: "Я твоя жена, и я тебя вынесла и спасла от смерти по изволению Аллаха великого. Знай, что я джинния, и когда я тебя увидела, мое сердце полюбило тебя ради Аллаха, - а я верую в Аллаха и его посланника, да благословит его Аллах и да приветствует! И я пришла к тебе такою, как ты видел меня, и ты взял меня в жены, - и вот я спасла тебя от потопления. Но я разгневалась на твоих братьев, и мне непременно надо их убить". Услышав ее слова, я изумился, и поблагодарил ее за ее поступок, и сказал ей: "Что же касается убийства моих братьев, то нет!" И я поведал ей все, что у меня с ними было, от начала до конца. И узнав это, она сказала: "Я сегодня ночью слетаю к ним, и потоплю их корабль, и погублю их". - "Заклинаю тебя Аллахом, - сказал я, - не делай этого! Ведь говорит изречение: "О благодетельствующий злому, достаточно со злодея и того, что он сделал". Как бы то ни было, они мои братья". - "Я непременно должна их убить", - возразила джинния. И я принялся ее умолять, и тогда она отнесла меня на крышу моего дома. И я отпер двери, и вынул то, что спрятал под землей, и открыл свою лавку, пожелав людям мира и купив товаров. Когда же настал вечер, я вернулся домой и нашел этих двух собак, привязанных во дворе, - и, увидев меня, они встали, и заплакали, и уцепились за меня.
И не успел я оглянуться, как моя жена сказала мне: "Это твои братья". - "А кто с ними сделал такое?" - спросил я. И она ответила: "Я послала за моей сестрой, и она сделала это с ними, и они не освободятся раньше чем через десять лет". И вот я пришел сюда, идя к ней, чтобы она освободила моих братьев после того, как они провели десять лет в таком состоянии, и я увидел этого купца, и он рассказал мне, что с ним случилось, и мне захотелось не уходить отсюда и посмотреть, что у тебя с ним будет. Вот мой рассказ.
"Это удивительная история , и я дарю тебе треть крови купца и его проступка", - сказал джинн.
И тут третий старец, владелец мула, сказал: "Я расскажу тебе историю диковиннее этих двух, а ты, о джинн, подари мне остаток его крови и преступления", - "Хорошо", - отвечал джинн.
Рассказ третьего старца
- О султан и глава всех джиннов, - начал старец, - знай, что этот мул был моей женой. Я отправился в путешествие и отсутствовал целый год, а потом я закончил поездку и вернулся ночью к жене. И я увидел черного раба, который лежал с нею в постели, и они разговаривали, играли, смеялись, целовались. И увидев меня, моя жена взяла поспешно кувшин воды, произнесла что-то над нею, и брызнула на меня, и сказала: "Измени свой образ и прими образ собаки!" И я тотчас же стал собакой, и моя жена выгнала меня из дома; и я вышел из ворот и шел до тех пор, пока не пришел к лавке мясника. И я подошел и стал есть кости, и когда хозяин лавки меня заметил, он взял меня и ввел к себе в дом. И увидев меня, дочь мясника закрыла от меня лицо и воскликнула: "Ты приводишь мужчину и входишь с ним к нам!" - "Где же мужчина?" - спросил ее отец. И она сказала: "Этот пес - мужчина, которого заколдовала его жена, и я могу его освободить". И услышав слова девушки, ее отец воскликнул: "Заклинаю тебя Аллахом, дочь моя, освободи его". И она взяла кувшин с водой, и произнесла над ней что-то, и слегка брызнула на меня, и сказала: "Перемени этот образ на твой прежний вид!" И я принял свой первоначальный образ, и поцеловал руку девушки, и сказал ей: "Я хочу, чтобы ты заколдовала мою жену, как она заколдовала меня".
И девушка дала мне немного воды и сказала: "Когда увидишь свою жену спящей, брызни на нее этой водой и скажи, что захочешь, и она станет тем, чем ты пожелаешь". И я взял воду и вошел к своей жене, и найдя ее спящей, брызнул на нее водой, и сказал: "Покинь этот образ и прими образ мула!" И она тотчас же стала мулом, тем самым, которого ты видишь своими глазами, о султан и глава джиннов.
И джинн спросил мула: "Верно?" И мул затряс головой и заговорил знаками, обозначавшими: "Да, клянусь Аллахом, это моя повесть и то, что со мной случилось!"
И когда третий старец кончил свой рассказ, джинн, охваченный удивлением, подарил ему треть крови купца.."
Но тут застигло Шахразаду утро, и она прекратила дозволенные речи.
И сестра ее сказала: "О сестрица, как сладостен твой рассказ, и хорош, и усладителен, и нежен".
И Шахразада ответила: "Куда этому до того, о чем я расскажу вам в следующую ночь, если я буду жить и царь пощадит меня".
"Клянусь Аллахом, - воскликнул царь, - я не убью ее, пока не услышу всю ее повесть, ибо она удивительна!"
И потом они провели эту ночь до утра обнявшись, и царь отправился вершить суд, и пришли войска и везирь, и диван наполнился людьми. И царь судил, назначал, и отставлял, и запрещал, и приказывал до конца дня.
И потом диван разошелся, и царь Шахрияр удалился в свои покои. И с приближением ночи он удовлетворил свою нужду с дочерью везиря.
И когда настала третья ночь, ее сестра Дуньязада сказала ей: "О сестрица, докончи твой рассказ".
И Шахразада ответила: "С любовью и охотой!".
Дошло до меня, о счастливый царь, что третий старец рассказал джинну историю диковиннее двух других и джинн до крайности изумился, и преисполнился удивления, и сказал: "Дарю тебе остаток проступка купца и отпускаю его". И купец обратился к старцам и поблагодарил их, и они поздравили его со спасением, и каждый из них вернулся в свою страну. Но это не удивительней, чем сказка о рыбаке".
А как это было?" - спросил царь..