Умер горняк в бывшем шахтёрском городе Еманжелинск: 34 года подземного стажа. Звали его Николай Никитенков. Похороны сегодня. Придут немногочленные родственники и соседи. Друзей-шахтёров почти не осталось. Флаги в городе не спустят. Речей траурных от отцов города не будет: подумаешь, умер горняк. Сколько их уходит каждый день в шахтёрском городе...
Печально…
Ушло из нашей жизни дитё войны: он жил под немцами в Смоленской области в пятилетнем возрасте. Не любил об этом вспоминать. Зато после войны любопытные мальчишки смоленщины любили лазить по бывшим окопам и траншеям войны, искать оружие и, конечно, мечтали пострелять. Однажды в руках какого-то подростка взорвалась граната. Будущему шахтёру повезло больше всех: у него были лёгкие ранения. Остальные, кто остался в живых, стали инвалидами. В СССР для них были созданы условия, чтобы стать кем-то. Его друзья закончили институты, стали учёными и хорошими специалистами. А Николай, молодой и красивый, поехал к старшему брату в Еманжелинск Челябинской области, где женатым шахтёрам давали квартиры в новом доме в течение года. Познакомился с красавицей, которая жила в нашей маленькой квартире как сестра моей мамы. Поженились. Моя жена, с которой мы жили в одном доме, помнит эту шахтёрскую свадьбу и красивого жениха. Квартиру они получили, двух девочек родили. В мае этого года Николай успел отметить 85-летие со дня рождения, куда пришли и приехали внуки и даже два правнука.
И всё.
Дальше – уральская национальная болезнь – онкология. И – кровать. Я успел попрощаться с Николаем Ивановичем за несколько часов до смерти.
34 года работы под землёй, 34 года – на пенсии на садовом участке. А в юности, где-то в 1972 году, я снимал его для местной газеты как комбайнёра угольного комбайна шахты «Батуринская» (на фото из моего дембельского альбома). Сам бывал в шахте как депутат от нашего шахтёрского города. 34 минуты моего страха и 34 года работы под землёй Николая Ивановича Никитенкова. Несравнимые сравнения.
Царствие небесное человеку, который дарил нам всем тепло и свет, выдавая каждый день уголёк на-гора…
Сергей Обрадович: Шахтер
Полдня без солнечных улыбок,
С настойчивостью крота,
Сжат, сдавлен черной лапой глыбы,
Дроблю крутую грудь пласта.
Лишь смятое воспоминанье
Еще со мной, во тьме, во мне:
О русом солнце, о журчанье
Ручья с лучами, о весне.
Окончен день. Сигналы к смене.
Подъем недолог… Стоп. И вот —
Как добрый пес, к больным коленям,
Ворча, вечерний ветер льнет.
Усталостью туманны мысли.
Пред нами облачко-ладья
И на закатном коромысле
В огне повисшая бадья.
Идем дорогой потемнелой.
Степь широка. Речь коротка.
Над степью свет звезды несмелой
И чья-то песнь издалека.
Туман в лугах, у черных гор,
Овечьим стадом пал на пахоту,
Где вечер — сумрачный шахтер —
Идет в полуночную шахту.
Эй, вечер! Лунною киркой
Рой и дроби руду потемок,
Чтоб, взорванный к утру зарей,
Был полдень солнечен и емок…
1921 г.
