Я не знаю, как попали в кино Жан Габен или Вячеслав Тихонов, а я, Савелий Крамаров, попал в кино... по несчастью, из-за своей внешности. Уже потом я узнал: то самое, что вы видите на фотографии, называется фактурой. Вот это страшное слово и определило мою творческую жизнь. И не только творческую...
Я помню ещё в школе, если кто‐нибудь нахулиганил, учителя даже не пытались найти виновного, директор сразу говорил:
— Крамаров! Завтра приведёшь отца и мать.
Когда в пионерский лагерь, по воскресным дням, приезжали родители, мамаши обычно говорили своим детям:
— Сыночек! Дай мне слово, что с этим, — тут мамаши указывали на меня, — ты водиться не будешь. От него хорошему не научишься.
А когда я прибыл в армию для прохождения службы, опытный старшина посмотрел на меня и сказал:
— Ну, этот с гауптвахты вылазить не будет.
Мой первый режиссёр никогда не служил в милиции, но стоило ему взглянуть на меня, как он сразу определил моё амплуа. Я сыграл хулигана и бездельника, владельца злополучного мотоцикла в фильме «Прощайте голуби!». Трудно было работать над ролью. Ведь как это ни парадоксально, я с самого детства не был знаком ни с одним хулиганом. Если когда‐нибудь подозрительный тип появлялся на одной стороне улицы, я всегда переходил на другую.
Но, попадая на съёмочные площадки, я становился рабом своей фактуры. И мой актёрский альбом становился похожим на пособие для начинающего дружинника.
А ведь знаете, как обидно актёру, которому внушили, что никогда он не сыграет ничего патетическо‐героическо‐трагического! Неужели я не могу сказать: «Быть или не быть?» Могу! Ещё как могу! Да фактура не та... Не играть мне Гамлета. И Отелло — тоже не играть. Думаете, слабо мне Дездемону задушить? Да я могу это одной левой сделать.
Скажет режиссёр: «Задуши!» — я мигом. Но никогда не сбыться этим мечтам, потому что моя творческая биография написана на моём лице. Одним словом — фактура.
Савелий Крамаров