Тем временем в Иркутск уже почти пришла зима, но скудное количество снега меня как-то... огорчает. Местами кажется, что мы где-то между мартом и апрелем... какой-то холодный и нерадостный апрель, - согласна!..
Но это не значит, что стоит сидеть дома, а не гулять и не любоваться тем, что нам предлагают по вечерам... в осенней и тёплой серости тоже есть свои красота, прелесть и настроение:
Помните? Это угол улицы Иосифа Уткина и Карла Либкнехта. Летом мы с вами здесь гуляли, и всё, конечно, было совершенно иначе:
Вообще Карла Либкнехта, несмотря на грязь и пыль (я как-то раз собрала много возмущения от жителей улицы, но... я, видимо, живу в той её загазованной части, которую цветущей, чистой и приятной ну никак назвать не могу):
Впрочем, я всегда стараюсь увидеть и подметить всяческую красоту, стройность, изящество и волнообразность линий:
узнали это место? Угол Горной и Карла Либкнехта почти не изменился за последние сто лет:
Мама вспоминает, что в её детстве там был другой магазин, где ей купили шприц в коробочке, чтобы играть:) это почти так круто, как гдээровский пупс со всем приданным барахлом, согласитесь, "девочки"?:) - это я именно к женской своей аудитории обращаюсь, ибо мои ученицы стесняются в куклы играть уже в первом классе, а в советское время подольше не зазорно было:) я ещё какие-то игрушки точно в парту прятала - под крышками помните было много место для портфеля? О, как весело грохотали эти деревянные крышки... мы ещё успели попользоваться желобком для пера... я сама училась в Вальдорфской школе, а там были перья гусиные, стальные, ручки поршневые и капсульные. Своим старшеклассникам я попустительски позволяю писать шариковыми и гелевыми ручками, помня, какой это ге... Содом с Гоморрой, короче.
Продолжаем прогулку...
Нет, я не спорю, что дома в такую погоду всяко лучше, но... у меня сейчас обязательное хождение туда-сюда на педсоветы, например... когда был интенсив истории, то я могла прогуливать напропалую, прикрываясь детьми и тетрадями, а сейчас... всё. Надо "отрабатывать". Так-то бы я иногда по нескольку дней из дома никуда не выходила:
А вот на этих фото почему-то получилась весна... этакий чумазый март (думаю, что они с ноябрём зеркальные братья-близнецы): о грязный март! - хорошо, что мне не надо тебя воспевать (я отвечаю за сектор "зима" в нашем кружке гусляров!), т.к. март бывает то солнечный, то серый, но главное, что мяхлый, рыхлый и невероятно грязный. Как и ноябрь:
Часто с грустью рассматриваю старые фото, снятые, например, с Иерусалимской горы. Узнаю лишь минарет мечети (восстановленный, но всё же ориентир!) и колокольню утраченной Успенской церкви, что на площади декабристов (сейчас просто сквер, где берёзка на месте церкви, а ещё памятник иркутянам, погибшим при исполнении воинского долга). Согласитесь, очень трудно здесь что-то навскидку узнать:
Если посмотрим фотографии, снятые с колокольни Успенской церкви, то... в общем, я понимаю, что опять ничего не узнаю, кроме мечети:
Ладно, не будем о грустном, а сходим по Карла Либкнехта по улице Ямской - в её самый её конец, где она сходится с Литейным переулком:
Тут очень красивая набережная Ушаковки, мы с вами тут летом гуляли, весной и осенью: видно, как в даль уходит улица Храмцовская - то немногое, что осталось от старого Иркутска, который мы видим на старых фото цвета крепкой (или наоборот слабой!) сепии и сангины...
Да, мы здесь уже ни раз гуляли, но летом, осенью...
И припорошённые снегом перила набережной, маленькие фигурки... всё смотрится совершенно иначе. Впрочем, я честно всякий раз стараюсь снимать разные детали;)
Цветок чугунный в городской
Ограде льнет к пальто под локтем,
Дыша проезжею тоской:
Резиной, мглой, бензином, дегтем,
Окурком, снегом, колесом,
Копытом, прочерком, трамваем,
- Во всем, воистину во всем,
Свободный гений узнаваем.
Одежды стали тяжелеть,
Крупней раскрой, грубее ткани,
И нежно розовеет медь,
Перчатку чувствуя в кармане.
Юнна Мориц
Летом, напомню, мы тут наблюдали человечков:
Раз у нас сегодня такой "птичий" день, то вот ещё:
Почему-то в таких местах думаешь о повести "Волшебная зима", Туве Янссон:
"Туу-тикки повернула на запад и пошла напрямик через фруктовый сад.
– Здесь раньше росли яблоки, – заметил общительный Муми-тролль, глядя на голые деревья.
– А теперь здесь растет снег, – равнодушно ответила Туу-тикки и пошла дальше.
Они спустились к морю – сплошной черной пелене мрака – и осторожно вышли на узкие мостки, ведущие к купальне.
– Отсюда я обычно нырял в воду, – тихонько прошептал Муми-тролль и посмотрел на прошлогодние желтые сломанные камышины, торчавшие из-под льда. – Вода была очень теплая, и я всегда делал по девять заплывов под водой.
Туу-тикки открыла дверь купальни. Войдя туда, она поставила свечу на круглый столик, который папа Муми-тролля давным-давно выловил в море.
В восьмиугольной семейной купальне муми-троллей ничего не изменилось. Пожелтевшие веники на дощатых стенках, окошки с мелкими зелеными и красными стекольцами, узкие скамейки и шкаф для купальных халатов, надувной резиновый хемуль, которого никогда не удавалось как следует надуть. Все было таким же, как летом. И все-таки купальня как-то таинственно изменилась.
<...>
– Эта купальня папина, – заявил Муми-тролль.
Туу-тикки серьезно взглянула на него.
– Может, ты и прав, а может, и нет, – сказала она. – Летом она папина, зимой – Туу-тиккина.
Котелок, стоявший на печурке, закипел. Крышка сама собой поднялась, а ложка начала помешивать суп. Другая ложечка всыпала в котелок немного соли и аккуратно вернулась на подоконник.
Близилась ночь, и мороз крепчал, а лунный свет заглядывал во все зеленые и красные стекольца.
<...>
Прихлебывая из тарелки уху и глядя на угловой шкаф, Муми-тролль подумал о том, как приятно, оказывается, знать, что твой собственный старый купальный халатик висит в этом шкафу. И что среди всего нового и тревожного есть что-то надежное и привычное. Муми-тролль помнил, что его купальный халатик – голубой, что на нем оторвана вешалка и что в одном кармане, возможно, лежат солнечные очки. В конце концов он произнес:
– Мы храним здесь наши купальные халаты. Мамин халат висит в самой глубине шкафа.
Туу-тикки: – Только никогда не открывай этот шкаф. Обещай мне никогда его не открывать.
– Не буду я ничего обещать, – угрюмо ответил Муми-тролль, глядя в свою тарелку.
Ему вдруг показалось, что самое главное в мире – это открыть дверцу шкафа и посмотреть, висит ли там на месте купальный халатик. Огонь в печурке так разгорелся, что в трубе зашумело. В купальне стало совсем тепло, а под столом флейта продолжала наигрывать свою сиротливую мелодию.
Невидимые лапки убрали со стола опустевшие тарелки. В море стеарина утонул фитилек свечи, и она погасла. И теперь в купальне светился лишь красный глазок печурки да на полу – узор из зеленых и красных стеклышек, нарисованных лучами лунного света.
– Я собираюсь ночевать сегодня дома, – строго сказал Муми– тролль.
– Правильно! – одобрила Туу-тикки. – Луна еще не зашла, так что ты, наверно, найдешь дорогу.
Дверь распахнулась сама собой, и Муми-тролль ступил в снег.
– А все-таки, – сказал он, – все-таки мой голубой купальный халатик висит в этом шкафу. Спасибо за уху.
Дверь снова закрылась, и Муми-тролль остался наедине с лунным светом да тишиной".
Возвращаемся домой? хотелось вставить в статью холодные и прекрасные цветы ранункулюсы, но... после прогулок больше мысли о чём-то более земном и основательном. Особенно зимой. Пусть будут пирожные из "сакэ номэ" на Ямской (нет, не реклама, к сожалению:)))