Самыми потрясающими в этой толпе были ребятишки. Много младенцев в чепчиках на руках взрослых. Девочки и мальчики в темной несвежей одежонке. Особенно запомнилась одна малышка, красивая. В сером платочке, туго повязанном над бровями. Длинной юбчонке, теплой кофточке, валенках. Черные-пречерные глаза в пол-лица. Крепко сжатый рот. Она водила своими глазами туда-сюда, оглядывая собравшихся возле общины незнакомых людей. Ни разу не шевельнулось в них любопытство или страх. Она ни разу не улыбнулась или как-то по-другому отреагировала бы на происходящее. Она стояла, как маленький живой столбик, девочка-старушка, смотрящая и уже отрешенная от того, что происходит вокруг…
Воскресным вечером 28 февраля [1999 года – Авт.] в 18.45 к зданию улусной администрации на двух машинах подъехали люди: мужчины и женщины с детьми. Одна из машин с прицепом была оборудована самодельными теплушками из досок, обшитых утеплителем. В ней ехали люди. Вторая – КамАЗ – была с верхом нагружена мешками, сверху виднелись узлы и детские коляски. В ней был весь скарб приехавших.
Стучать в здание администрации стали с двух сторон. Впереди толпы были женщины с детьми. Дежурные, тоже женщины, дверь открыли. В здание торопливо ворвались мужчины, сразу поднялись на 2-й этаж, и община заняла зал боевой славы, называемый еще холлом. Так произошло несанкционированное поселение общины верующих в здании улусной администрации, парализовавшее ее работу на следующие трое суток.
«Эта община – харизматическая секта «пятидесятников», крайней протестантской ветви Евангельских христиан (они называют себя общиной христиан Веры Евангельской). Многие религиозные объединения с начала ХХ века не признавали Евангельских христиан. Они якобы чтят 10 заповедей Христа, но зачастую требуют от других их нарушить. Считают, что своей смертью Христос искупил их прошлые, настоящие и будущие грехи. Что бы они ни делали, греха на них нет – он искуплен давно. Не признают и не принимают медицинской помощи – «Бог дал – Бог взял». Не признают военную обязанность – «У нас нет врагов». Не признают паспортов, свидетельств о рождении и браке. Не дают власти знать о том, что они хотят определить отношения с ней. Не приемлют само слово «государство».
(Из интервью С. С. Никитиной. Начальника отдела общественных связей Министерство по делам малочисленных народов Севера и федеративным отношениям РС (Я) специалистом по религии).
В тот же вечер 28 февраля в Алдане был создан оперативный штаб под руководством главы администрации С. П. Литвиненкова по контролю и управлению создавшейся чрезвычайной ситуацией. В нем почти непрерывно работали заместители главы, руководители правоохранительных органов, штаба по ГО и ЧС, улусной медицины, сотрудники ФСБ и милиции.
А события развивались следующим образом. Этим же вечером «пятидесятники» заявили, что с ними поступают несправедливо, что «у вас все есть, как мы работали», «отдайте нам то, что мы заработали». Как выяснилось, приезд их был вызван трудным положением в общине: отсутствием возможности разместить пилопродукцию и получить за это вознаграждение. Приехавшие также напомнили, что с ними никто не рассчитался за поставленный во время весеннего паводка прошлого года лес и пилопродукцию.
С кондачка эти вопросы никто решать не стал. Глава администрации, вступив в полемику с руководителем секты Виталием (В. В. Козарь, которому передал все права на это отец В. Козарь), пытался объяснить, что за столь короткое время сложно установить взаиморасчеты, т.к. община не признает никаких документов и не ставит подписи. К тому же все работы во время ликвидации последствий паводка велись под руководством правительственной комиссии, возглавлял которую А. К. Акимов, она и должна их оплачивать. Правда, до сих пор ни с кем не рассчитались.
Вспыхнувшее недовольство В. Козаря, а следом и всей общины перешло в долгое пение, затем в нечленораздельное бормотание и транс.
«В октябре 1994 года в «Лаппу» (что в 40 км от с. Кутана) добровольно приехали на работу по заготовке леса боговерующие из Верхней Амги. Они работали под руководством Министерства сельского хозяйства и заготовки РС (Я) по договорам.
Община с июня 1995 года по июль 1996 года выезжала в Чаппанду Усть-Майского улуса и вернулась в «Лаппу», до настоящего времени работала там.
С 25-26 февраля 1999 года община самовольно остановила производство и выехала в Алдан, оставлен скот с молодняком до 20 голов без присмотра, из отопительных систем вода не слита.
В результате акта сверки между бухгалтерией администрации Анаминского наслега и ГЛЗП «Лаппа» последняя имеет задолженность перед администрацией: дизтопливо – 35 900 кг, бензин – 2 283 кг, дизмасло – 750 км, через магазин ПО «Сайдыы» по аккредитиву отпущено продуктов на 52 681 рубль. Общий долг составляет 216 067 рублей 90 копеек.
Община не зарегистрирована соответствующими органами. Ведет другой образ жизни. Жители села Кутана категорически против ее возвращения».
(Из справки главы администрации наслега Г. С. Миронова, уполномоченного по Кутане Н. А. Федорова).
К утру следующего дня штаб уже имел более полное представление об этой секте. Как выяснилось, «пятидесятники» в начале 90-х годов жили и работали в местечке Амма недалеко от села Верхняя Амга. В конфликты с местным населением и приезжими рыбаками не вступали. Напротив, те, кто с ними общался, рассказывали об их трудолюбии и неприхотливости. Осенью 1994 года община переехала в местечко Биллээх недалеко от Кутаны на бывшую базу участка артели «Амур» с готовыми необходимыми постройками, государственной техникой и механизмами. Стали работать в государственном лесозаготовительном предприятии «Лаппа», причем работать опять же хорошо. В течение года – с лета 1995-го по лето 1996-го – они, самовольно покинув «Лаппу», жили в селе Чаппанда Усть-Майского улуса. Там начались проблемы, давшие резонанс на всю республику. Устроились работать к частному фермеру Н. С. Ошарову, куда их рекомендовали как трудолюбивых, дисциплинированных людей. Но сначала потребовали, чтобы их переселили в какой-нибудь отдельный изолированный поселок. Дальше – больше: стали заметны их попытки вовлечь в секту местную молодежь. Нарушая общественный порядок, секта заняла административное здание, причем использовала для этого дикий прием: зимой, на лютом морозе раздела и положила на снег младенцев. Двери тотчас были открыты.
Это чрезвычайное происшествие, а также обращение в республиканскую прокуратуру родственников, ищущих своих близких в этой секте, привлекло внимание правового управления президента РС (Я), министерства по делам малочисленных народов Севера, республиканской прокуратуры и т.д. Закончилось тем, что местные крепкие молодые парни погрузили общину на проходящую баржу. Так «пятидесятники» через год вернулись в Кутану.
Во второй день, 1 марта, община резко переменила свои требования и настроение. Ей уже ничего оказалось не надо: «Мы не видим места на этой земле. Хотим здесь умереть. Требуем расстрела. Это наше последнее решение».
Глава администрации С. П. Литвиненков, не вступая в полемику, предупредил, что будет регулярно выходить для общения с «пятидесятниками», но те, поддавшись приказу своего предводителя В. В. Козаря, уже ничего не слушали. Резко поворачиваясь спиной ко всем, кто к ним ни обращался, затягивали длинные молитвы и песнопения. Не дали говорить прокурору Алданского улуса В. Б. Меркибаеву, который пытался довести до общины информацию о противоправности ее действий. Мужчины демонстративно (в течение всего времени за их действиями велось тщательное наблюдение) раздали всем гвозди, начали прощаться друг с другом, плакать. Атмосфера накалилась. В здание администрации прибыли дополнительные силы милиции, группа захвата, «скорая помощь». Консультировал действия властей врач-психиатр Алданской городской больницы М. Ю. Новиков. Было замечено, что сектанты расковыряли щит с многочисленными проводами, не скрывая намерения использовать их как удавки. Об этих замеченных действиях сотрудники милиции тотчас докладывали С. П. Литвиненкову. В состоянии острого психологического напряжения и повышенной боевой готовности всех задействованных в работе оперативного штаба людей прошла первая половина суток.
К 15 часам, получив деньги через РКЦ, С. П. Литвиненков написал предводителю секты записку (ибо разговаривать они не хотели и не давали): «Деньги есть». В. Козарь ее прочитал, но ничего не ответил.
К вечеру случился инцидент с задержанием троих мужчин-сектантов. С ними во избежание дальнейшего усложнения обстановки побеседовал С. П. Литвиненков. Однако эмоционального взрыва возмущений избежать не удалось, хотя всех троих вернули в общину через короткое время. Люди стали кричать, бросать хлеб, который до этого был им предложен, отказались спускаться за водой и в туалет. Дошло до того, что туалетом стала лестница, правда, не надолго. Опомнившись, сектанты ее тщательно вымыли и с тех пор вандализма не допускали.
«Эта секта не признает медицину. Известен случай, когда в ней тяжело страдала роженица от высокого кровяного давления. Ей в Усть-Майе была предложена медпомощь, но она отказалась. В родах совсем молоденькая умерла, оставив грудного ребенка. В 1996 году было выявлено, что в секте болеют дети, сильно простужены. Медики были отвергнуты.
Детей здесь не учат. Хотя в секте, по нашей информации, есть педагог. «Азы они знают, а больше не надо». (Из интервью с С. С. Никитиной).
В 4 часа ночи в Алдан приехали специалист по религии, начальник отдела общественных связей ММНС С. Никитина, майор МВД В. Г. Тарский, корреспондент «Якутии» Т. Сафонова.
Светлана Степановна объяснила особенности поведения сектантов, сумела предугадать их дальнейшее поведение. Приоткрыла завесу намерений секты, которая (по оперативным данным) хотела добраться до Иерусалима северным путем через Аляску, центр Евангельских христиан, взвалив все заботы и расходы по переезду на плечи государства, хотя самими сектантами этого сказано не было.
Далее С. С. Никитина консультировала работу штаба согласно Международной декларации о правах человека, Законам «О правах ребенка» и «О свободе совести и религиозных объединениях».
2 марта в поведении секты не появилось ничего нового. При малейшем желании с ней поговорить община отворачивалась, истово молилась, доводя себя до экстаза. По представлению прокурора В. Б. Меркибаева о возбуждении гражданского дела Алданский народный суд принял его к производству. Было назначено время судебного заседания и вручена повестка в суд В. В. Козаря.
Целый день администрацию улуса, редакцию газеты «Алданский рабочий», студию телевидения «Алдан» одолевали звонки из республиканских и центральных средств массовой информации с просьбой рассказать, что происходит. События в Алдане вызвали резонанс, без преувеличения, по всей России и не только. Достаточно сказать, что проявили интерес ОРТ, РТР, НТВ, «взглядовец» Александр Любимов, а также некоторые зарубежные компании. Наш городок полнился слухами, вызывающими самые противоречивые мнения и оценки происходящего. С удивительной быстротой малейшие новости уже были известны обывателям, с точностью (как потом доказала информация от штаба) передававшими знакомым сведения о составе сект, действиях администрации, обстановке в здании.
В 17.30 в этот день состоялся суд под председательством народного судьи Г. М. Правоторовой. На нем в выступлении помощника прокурора Ю. В. Апопия было уточнено: закон разрешает исповедовать любую веру, но религиозным объединениям, строящим взаимоотношения с государством на законной основе, не вступающим в конфликт с законом и государством.
Суд, выслушав С. П. Литвиненкова, С. С. Никитину, рассмотрев материалы дела, принял решение: «Ликвидировать религиозную группу «Церковь – община Христиан Веры Евангельской», располагавшуюся в местности Биллээх Анаминского наслега Алданского улуса, находящуюся в настоящее время в Алдане, и запретить ее деятельность».
Главарь секты (а позволяет так называть В. В. Козаря, как и его отца, их криминальное прошлое) не явился в суд, его решение слушать тоже не стал, реагируя уже привычным образом: община начинала громко молиться, срываясь на крик, визг и стоны.
Женщины продолжали ухаживать за детьми, которые на все это время словно замерли, не подавая голоса. На батареях сушились пеленки, другое немудреное бельишко. Спали все вместе, вповалку. За окном на площади стояла машина со скарбом, который чья-то воровская рука уже начала шевелить.
«По данным 1996 года, численность секты 62 человека: 17 мужчин, 25 женщин, 20 детей. Более поздних данных нет. С женщиной разговаривать не позволяется – «это нарушает ее нравственность». Общаются с внешним миром мужчины. Также запрещено всем встречаться с родственниками, оставшимися в миру. Известен случай, когда муж молодой женщины решил уйти из секты, а жену – Светлану Власенко так и не выпустили. Не помогли никакие уговоры и слезы. Света сейчас там. Есть и другой пример, когда свою дочку искала мама. Добралась до места жительства «пятидесятников», но дочь свою забрать не смогла – та с безумными глазами при всех кричала: «Сатана, уйди отсюда, я тебя не знаю!». А на ухо шепнула, когда родные все же обнялись: «Я хочу умереть». И осталась в секте».
(Из интервью С. С. Никитиной).
В рядах общины есть жители Алданского улуса: алданцы, хатыстырцы, кутанинцы. Все эти дни родственники просят возможности встретиться с ними, что будет возможным чуть позже.
Утром 3 марта настроение сектантов изменилось. Заметила это С. С. Никитина, пояснив, что у них посветлели лица, они более активно задвигались, словом, вели себя так, будто приняли какое-то важное решение. Какое? Уйти из здания администрации или предпринять экстремистский шаг? Над этими вопросами напряженно думал оперативный штаб, просчитывая и готовясь к любым проявлениям неадекватного поведения «незваных гостей».
Они в это время выстроились лицом к лестнице. Впереди женщины, младенцы на руках, дети. Сзади – мужчины. На все здание лились мелодичные песнопения. Община ждала, чтобы ее слушали. Для этого «заявления для прессы» были приглашены представители средств массовой информации. Милиция, заметив, что в задних рядах мужчин происходит движение, предупредила о возможных провокациях.
Прочитал заявление невысокий бурят брат Николай:
«Мы, представители народов Севера, Христиане Веры Евангельской, обращаемся в правительство Саха-Якутии и к ее народу, что мы прощаем все долги и обиды, и все зло, и смерти наших братьев. И именем Бога благославляем народ Якутии и ее правительство. Решение общины о расстреле остается в силе. И община остается в здании администрации Алдана до исполнения приговора».
(Заявление для прессы).
В течение дня секта не вступала ни в какие переговоры, не требовала денег. После тщательного изучения законов, консультаций с правительством, МВД республики глава администрации С. П. Литвиненков принял распоряжение об отторжении детей, «учитывая непосредственную угрозу жизни и здоровью детей на религиозной общины Христиан Веры Евгангельской».
«Дети работают с малых лет по 12 часов на пилораме или в коровнике наравне со взрослыми. В нормальном психическом состоянии это сделать нельзя, только при определенном воздействии на мозг».
(Из интервью С. С. Никитиной).
Был также подготовлен ряд документов о размещении женщин и мужчин. Но они об этом пока не знали, время от времени взывая к Богу.
А вечером, в 18 часов в течение нескольких минут было проведено выдворение общины из здания администрации. Группа захвата действовала решительно, пресекая все попытки сопротивления. Очень оперативно и бережно были перемещены дети в безопасное для них место, в заботливые руки медиков и психиатров. Женщины, кричавшие в истерике, автобусом направлены в Ленинскую поселковую больницу. Мужчины – в изолятор временного содержания. Здание администрации было освобождено, чтобы уже на следующий день работать в привычном ритме.
В Алдане многое случилось впервые. Впервые религиозная община посмела заявить о своих претензиях к администрации, несанкционированно занять ее здание. Впервые народный суд рассмотрел дело о нарушении Закона «О свободе совести и религиозных объединений», принятого только 26 сентября 1997 года. Впервые местная прокуратура, милиция, администрация осваивают правоприменительную практику этого закона. Впервые из уст С. С. Никитиной было услышано, что в Алданском улусе действуют несколько сект, не оформляющих никаких отношений с государством. Мало ли чего можно от них ждать.
Так зачем ждать? Чтобы после преодолевать подобные ситуации?
В Кутане и местечке Бэллэх месяц назад побывали в командировке замглавы улусной администрации А. В. Шашков, начальник ИСУ Э. З. Яйлоян. Встречались с В. В. Козарем, знали, что у общины есть претензии по оплате работы. Предложили предъявить документы на объем договорных поставок леса и пилопродукции. Их не оказалось.
Кутана тоже сигнализировала в улусный центр, что община проявляет беспокойство. Туда были направлены в командировку представители правоохранительных органов, чтобы выяснить ситуацию. В Алдане уже готовились продукты, чтобы передать их общине… 25 февраля на двух машинах «пятидесятники» тронулись с места…
Сестра, давай поговорим
День спустя после выселения сектантов из здания улусной администрации в составе маленькой группы женщин пришлось побывать в Ленинской поселковой больнице. Она была определена местом временного проживания женщин из общины «пятидесятников».
Ехали на простой разговор по душам, заведомо зная, что такой беседы не получится. Да и получиться не могло. Но маленький зародыш надежды, что по вопросам: как дети, где мужья, что на душе наболело? – все же найдем общий язык, трепыхался.
Разговаривать с нами никто не стал. Едва раскрыли рот: «Здравствуйте…», как тут же сидевшие до этой минуты на полу и на двух кроватях женщины встали. Плотной стеной выстроились спиной к двери и затянули мелодичную молитву. Дежурившие в коридоре милиционеры усмехнулись: «Ну вот, опять. Они только что сейчас молились, мы тут слушали. Минуту, как успокоились, так теперь вы явились».
Женщины – а их 24 плюс мальчик-подросток 17 лет – расположились в одной палате, рассчитанной на двоих. Две неширокие деревянные кровати, рядом скрученные матрацы с выглядывающими из них простынями. Окно с раскрытой форточкой от жары и духоты. Через узкий коридор – туалетная комната. Тут же возле двери стоит в кастрюле еда, в лотке – нарезанный черный хлеб – все нетронутое. Женщины якобы заявили: не станем ни пить, ни есть, пока не соедините нас с нашими братьями. И расселиться по другим палатам (предложено было 3) не захотели.
Когда молитва, наконец, стихла, мы робкими голосами вновь предложили высказать свои претензии, вопросы. Поначалу – ноль внимания. Сектантки чинно расселись – кто на кровати, кто на полу, кто на порожке, спиной к выходу. Закрыли лица ладонями и вновь затянули, только тихо, нескончаемое обращение к Господу.
Вдруг, совершенно неожиданно, одна из сестер, яркая колоритная бурятка, обернулась через плечо и с надрывом в голосе спросила: «Где наши братья?»
Обрадованные хоть этим снисхождением, мы в три голоса заговорили о том, что «братья» живы и дети живы и здоровы, что принято судебное решение о роспуске секты, что…
Но опять казалось, что говорили в пустоту, никакого отклика. Но тут прозвучало: «Хотим сделать заявление.
Мы отказываемся от еды и питья, пока нас не соединят с нашими братьями».
И опять зашуршала тихая молитва. Спустя еще несколько минут вновь в общем бормотании четко раздалось: принесите Библию! И все. Никто из 24 ни разу даже не попытался спросить что-нибудь о своем ребенке, а их в секте было 20, причем один совсем маленький, грудной, нескольких дней от роду. Его мамаша – худенькая девочка в очках даже головы не повернула к пришедшим.
Уже на выходе из больницы нас догнала одна из сестер: «Не надо Библию, не надо и все. Разговор окончен».
Так и вышли, чувствуя досаду от того, что не смогли, не сумели найти общий язык с этими женщинами: матерями, женами, чьими-то дочерями. Они отрешились от нашего общества, не признавая его законы. Мы из своего мира не в силах полностью понять их жизненный уклад и мотивы поведения.
А через два дня, накануне женского дня 8 Марта дома раздался телефонный звонок:
- Это из секты. Вы у нас были? Приезжайте, мы вас ждем, хоть во сколько. Хотим поговорить.
Увы, и этот разговор не состоялся. Встреча с женщинами секты «пятидесятников» уже должна санкционироваться следователем и милицейским начальством… А может, разговор еще впереди?
Татьяна Сизых.
«Алданский рабочий», № 33-34, 35 от 5 и 11 марта 1999 года.