Если вспоминаешь творчество Джека Лондона, то в памяти всплывают произведения «Белый клык», «Зов предков», «Морской волк». А если посмотреть библиографию, то в литературном мире автор дебютировал с рассказом «Белое безмолвие», опубликованным в 1899 году в «Overland Monthly». Но реальный дебют Джека Лондона произошел намного раньше, а именно в 12 ноября 1983 года с рассказом «Тайфун у берегов Японии», который по неизвестной причине не включают в библиографический список автора.
Первая публичная проба пера Джека Лондона была настолько успешной, что опубликованный в газете «San Francisco Call» в рамках литературного конкурса рассказ на 2000 слов обошел работы студентов Стэнфордского и Берклийского университетов, заняв первое место. А первый гонорар автора составил 25 $.
Сам писатель о своем дебюте писал так:
«Когда я еще учился в школе, то писал, бывало, обычные школьные сочинения, за что меня кое-как и хвалили. Работая на джутовой фабрике, я снова пробовал изредка написать что-нибудь. Фабрика забирала у меня тринадцать часов в сутки, а поскольку я был молодой и любил развлечься в свободные от работы часы, то на написания времени почти не оставалось. Сан-Франциская газета „Колл“ назначила премию за очерк, и моя мать уговаривала меня попытать счастья. Я послушал, выбрав тему „Тайфун у берегов Японии“. Очень усталый и сонный, зная, что в половине шестого утра должен уже быть на ногах, я в полночь приступил к рассказу и работал, пока не написал две тысячи слов — длинного очерка писать не разрешалось, но тему свою разработал наполовину. Следующей ночью, так же усталый, я написал еще две тысячи слов и заканчивая произведение, а третьей ночью взялся вычеркивать лишнее, чтобы соблюдать условия конкурса. Первую премию получил я; вторую и третью получили студенты Стэнфордского и Берклийского университетов.»
Во время чтения рассказа «Тайфун у берегов Японии» понимаешь, что уникальный слог и сюжет, раскрывающий человека в тяжёлой жизненной ситуации в тесном взаимодействии с природой, который проходит красной нитью в последующих произведениях автора, начал складываться у Джека уже в семнадцать лет. В основу сюжета конкурсного рассказа легла реальная история из жизни автора, когда он работал матросом на промысловой шхуне «Софи Сазерленд», специализирующейся на ловле котиков у берегов Японии.
Нам, избалованным кинематографом, на первый взгляд, описание бушующей стихии может показаться не впечатляющим. Но это только на первый взгляд.
«Только на палубе, особенно после того как пришлось покинуть душный кубрик, по-настоящему чувствовалась сила ветра. Он, казалось, стоял стеной, не позволяя ни двигаться по уходящей из-под ног палубе, ни даже, когда налетали особенно свирепые порывы, дышать. Шхуна шла под кливером, фоком и гротом. Мы быстро спустили фок. Ночь была темной, и это порядком затрудняло нашу работу. Тем не менее, хотя свет луны и звезд не мог проникнуть сквозь толщу гонимых ветром штормовых облаков, природа отчасти сама помогала нам. Мягкий блеск исходил от поверхности океана. Каждый могучий вал, весь фосфоресцирующий и пылающий крошечными огоньками мириадов микроскопических животных, грозил обрушить на нас ливень огня. Все выше и выше, все тоньше и тоньше становился гребень волны по мере того, как она начинала изгибаться, готовясь к прыжку, а потом с грохотом обрушивалась через фальшборт массой мягкого сияния и тонн воды, которые сбивали матросов с ног, разбрасывая их в стороны, и оставляли в каждой щели, в каждой трещине дрожащие пятнышки огня, горящие до тех пор, пока их не смывала очередная волна, оставляя на их месте новые. Иногда несколько валов, один за другим, с лихорадочной поспешностью обрушивались на палубу, заполняя ее водой по самый фальшборт и тотчас исчезая через подветренные шпигаты.
Чтобы зарифить грот, мы были вынуждены спуститься под ветер и идти с попутным штормом под одним зарифленным кливером. К тому времени, когда этот маневр был завершен, ветер усилился настолько, что судно не могло лечь в дрейф. И мы полетели на крыльях шторма сквозь тьму и водяную пыль. Ветер заходил то с правого, то с левого борта, а один раз огромный вал ударил в корму шхуны, чуть не развернув ее к ветру. …. Это был шторм без дождя, но сильный ветер наполнял воздух водяной пылью, которая поднималась на высоту салинга и резала лицо, словно ножом, сокращая видимость до сотни ярдов. Море стало темно-свинцовым; оно медленно перекатывалось длинными величественными валами, вершины которых ветер обращал в горы пены. Рыскание шхуны под порывами ветра увеличилось. Она, то почти останавливалась, будто ей предстоял подъем на гору, то, поднявшись на гребень волны, кренилась вправо и влево, а потом выпрямлялась и замирала, словно испугавшись открывшейся перед ней зияющей бездны. Подобно лавине, устремлялась она вперед, когда море с кормы обрушивалось на нее силой тысячи стенобитных орудий, зарываясь носом по кат-балки в молочную пену, которая лезла на палубу со всех сторон: с носа, с кормы, через якорные клюзы и через поручни.»
Мне кажется, что даже «великий» кинематограф не передаст всего величия бушующей стихии, которое описал в своем рассказе Джек Лондон.
А Вы знакомы с дебютным рассказом Джека Лондона?