Конструктивистская архитектура была формой современной архитектуры, которая процветала в Советском Союзе в 1920-х и начале 1930-х годов. Она сочетала в себе передовые технологии и инженерию той эпохи с явно коммунистической социальной целью.
Главной целью архитекторов-конструктивистов было привить авангардизм в повседневную жизнь. Конструктивизм был буквально направлен на создание пространств, в которых могла быть достигнута новая социалистическая утопия. Это привело к созданию утилитарных проектов для рабочих, а также диковинных проектов, таких как "Летающий город" Георгия Крутикова, проект ASNOVA, который задумывался как серьезное предложение для жилья в воздухе.
Эти крайности демонстрируют противоречие между индивидуализмом и утилитаризмом в конструктивизме, который, с одной стороны, способствовал большей уравниловке в обществе, а с другой — предлагал грандиозные, даже безрассудные проекты.
Революция в архитектуре
Первым и самым известным архитектурным проектом конструктивизма стало предложенное в 1919 году футуристом Владимиром Татлиным здание штаб-квартиры Коммунистического интернационала в Санкт-Петербурге, которое часто называют «Башней Татлина». Несмотря на то, что оно так и не было построено, материалы — стекло и сталь — и его футуристический дух и политический подтекст (движение внутренних объёмов должно было символизировать революцию и марксистскую диалектику) задали тон проектам 1920-х годов.
Другим известным ранним проектом конструктивистов была «Ленинская трибуна» Эль Лисицкого (1920) — передвижная трибуна для выступлений. Во время Гражданской войны в России группа «Уновис» под руководством Малевича и Лисицкого разрабатывала различные проекты, в которых «беспредметная» абстракция супрематизма сочеталась с более утилитарными целями, создавая идеальные конструктивистские города (см. также «Проун-Раум» Эль Лисицкого Prounen-Raum или «Динамичный город» (1919) Густава Клуциса). В этой работе Татлина и других конструктивистов можно увидеть адаптацию различных высокотехнологичных западных форм, таких как инженерные достижения Гюстава Эйфеля и небоскрёбы Нью-Йорка или Чикаго, для нового коллективного общества.
НОВИЗНА и рационализм
Эль Лисицкий, «Облачный мост», 1925
После Гражданской войны в России Советский Союз был слишком беден, чтобы строить новые здания. Тем не менее, в 1921 году советская авангардная школа конструктивистского искусства ВХУТЕМАС основала архитектурное отделение, которым руководил архитектор Николай Ладовский. Методы преподавания были одновременно функциональными и фантастическими, отражая интерес к гештальт-психологии и приводя к смелым экспериментам с формой, таким как стеклянный подвесной ресторан Симбирцева. Среди архитекторов, входивших в группу ASNOVA (Ассоциация новых архитекторов), были Эль Лисицкий, Константин Мельников, Владимир Кринский и Бертольд Любеткин.
Проекты 1923–1925 годов, такие как горизонтальные небоскрёбы Волькенбюгеля Лисицкого и Марта Стама и временные павильоны Константина Мельникова, продемонстрировали оригинальность и амбиции этой новой группы. Мельников спроектировал советский павильон на Парижской выставке декоративного искусства 1925 года, который популяризировал новый стиль благодаря своим зазубренным, механическим формам и комнатам, спроектированным Александром Родченко. Ещё один пример конструктивистской жилой среды можно увидеть в популярном научно-фантастическом фильме «Аэлита», интерьеры и экстерьеры которого были выполнены в угловатой геометрической манере Александрой Экстер. Государственный универмаг «Моссельпром», построенный в 1924 году, также был ранним модернистским зданием, ориентированным на новый потребительский спрос в рамках новой экономической политики, как и магазин «Мосторг» братьев Весниных, построенный тремя годами позже. Также были популярны современные офисы для средств массовой информации, такие как штаб-квартира «Известий», советского информационного агентства, построенная А. Гегелло в 1925 году.[1].
OSA
Более холодный и технологичный конструктивистский стиль был представлен в 1924 году в проекте стеклянного офиса братьев Весниных для «Ленинградской правды» (Ленинградской «Правды», газеты Коммунистической партии). В 1925 году Александр Веснин и Моисей Гинзбург основали отдельную группу, также связанную с ВХУТЕМАСом, — ОСА, или Организацию современных архитекторов. Эта группа имела много общего с функционализмом Веймарской республики, например, с жилищными проектами Эрнста Мая.
Жильё было главным приоритетом этой группы, особенно коллективное жильё в специально спроектированных домах-коммунах (коммунальных домах), которые должны были заменить коллективное жильё XIX века, бывшее нормой. Среди построенных проектов коллективного жилья — дом-коммуна Ивана Николаева для студентов (ул. Орджоникидзе, Москва, 1930) и московские жилые дома Гинзбурга «Госстрах» и «Наркомфин»[1]. Квартиры в конструктивистском стиле строились в Харькове, Москве и Ленинграде. Гинзбург также спроектировал здание правительства в Алма-Ате, а братья Веснины спроектировали Школу киноактёров в Москве. Гинзбург критиковал идею строительства жилья в новом обществе по тем же принципам, что и в старом: «Относясь к жилью рабочих так же, как к буржуазным квартирам… конструктивисты, однако, подходят к той же проблеме с максимальным учётом тех сдвигов и изменений в нашей повседневной жизни… наша цель — сотрудничество с пролетариатом в создании нового образа жизни». [2] С 1926 по 1930 год OSA издавало журнал SA, или «Современная архитектура». Ведущий рационалист Ладовский спроектировал свой собственный, довольно необычный тип массового жилья, завершив строительство многоквартирного дома в Москве в 1929 году. Особенно экстравагантным примером является «Деревня чекистов» в Свердловске (ныне Екатеринбург) — коллективный жилой комплекс в форме серпа и молота для сотрудников тайной полиции, который в настоящее время служит отелем.
Конструкции
Сухова башня в Москве, 1922 год
Новые формы конструктивистов стали символом проекта новой повседневной жизни Советского Союза в условиях смешанной экономики новой экономической политики.[3] Были построены государственные здания, такие как огромный комплекс Госпром в Харькове (спроектирован Серафимовым, Фольгером и Кравцом, 1926-1988), который был расценен Рейнером Банхамом в его Теории и дизайне в эпоху первых машин как, наряду с Дессау Баухауз, величайшее произведение модернизма 1920-х годов.[4] Другие известные работы включали алюминиевую параболу и застекленную лестницу Михаила Барша и Московского планетария Михаила Синявского 1929 года .
Архитекторы-традиционалисты переняли конструктивизм, как, например, Иван Жолтовский в своей электростанции 1926 года или Алексей Щусев в Мавзолее Ленина и зданиях Наркомзема в Москве. Точно так же Шуховская башня, названная в честь инженера Владимира Шухова, часто считалась авангардной работой и была высоко оценена Вальтером Беньяном в его «Московском дневнике». Шухов также сотрудничал с Мельниковым в Бахметьевском автобусном парке. Многие из этих зданий показаны в фильме Сергея Эйзенштейна «Генеральная линия», в котором также был показан специально построенный макет конструктивистского колхоза, спроектированный Андреем Буровым.
Культурная революция
Многие конструктивисты надеялись, что их амбиции будут реализованы во время Культурной революции, которая сопровождала первую пятилетку. На тот момент конструктивисты разделились на урбанистов и дезурбанистов, которые выступали за модель города-сада. Их проекты новых городов, таких как Магнитогорск, часто отвергались в пользу более прагматичных немецких архитекторов, бежавших от нацизма, таких как Эрнст Май, Ханнес Майер, Март Стам, Маргарет Шютте-Лихоцки и Бруно Таут. Градостроительные идеи Ле Корбюзье на короткое время получили признание: архитектор написал «Ответ Москве», который впоследствии стал планом «Лучезарного города», и спроектировал здание Центросоюза (Центрального совета) вместе с конструктивистом Николаем Колли. Дуплексные квартиры и общественные здания группы ОСА оказали большое влияние на его более поздние работы. Другой известный модернист, Эрих Мендельсон, спроектировал фабрику, построенную в Ленинграде, и популяризировал конструктивизм в своей книге «Россия, Европа, Америка». Одним из проектов пятилетки с большим вкладом конструктивистов была ДнепроГЭС, спроектированная Виктором Весниным. Эль Лисицкий также популяризировал этот стиль за рубежом своей книгой 1930 года «Реконструкция архитектуры в России».
Дворец Советов и конец конструктивизма
В 1932 году на конкурсе проектов Дворца Советов, грандиозного сооружения, которое должно было соперничать с Эмпайр-стейт-билдинг, участвовали все ведущие конструктивисты, а также Вальтер Гропиус, Эрих Мендельсон и Ле Корбюзье. Однако это совпало с подъёмом сталинизма и его повсеместной критикой модернизма в искусстве. Советский Союз по-прежнему был преимущественно сельской, аграрной страной, в которой 90% населения составляли крестьяне. Также высказывалось мнение, что этот стиль просто копирует формы технологий, используя при этом довольно простые методы строительства.[5]
Победившая в конкурсе работа Бориса Иофана положила начало эклектичному историзму сталинской архитектуры — стилю, который схож с постмодернизмом в том, что он противопоставлял космополитизму, предполагаемому уродству и бесчеловечности модернистской архитектуры сочетание исторических стилей, обычно достигаемое с помощью новых технологий. В бурные революционные 1920-е годы коллективизация предприятий, равноправие полов и коллективное воспитание детей считались веянием будущего. Такие жилищные проекты, как Наркомфин, были разработаны для попыток реформировать повседневную жизнь в тот период, но они вышли из моды, когда при Сталине возродился очаг, а женщины вернулись на кухню. Были возрождены стили старого мира, в частности, московское метро популяризировало идею «дворцов рабочих». Тем не менее, в конце 1920-х годов конструктивизм был доминирующим направлением в архитектуре страны, и, как ни странно, многие здания этого периода сохранились, несмотря на возвращение к классицизму, который изначально сочетался с конструктивистскими элементами, как, например, в московских жилых комплексах Иофана 1929–1932 годов.
Сталинская реакция полностью доминировала до конца 1950-х годов. Несколько отдельных проектов, начатых в начале 1930-х годов, таких как здание «Правды» по проекту Порфирия Голосова или рационалистические вестибюли московского метро по проекту Ладовского, были построены в новых условиях. Братья Веснины и Иван Леонидов участвовали в конкурсе на проект здания Наркомата тяжёлой промышленности на Красной площади в 1934 году — ещё одного недостроенного сталинского здания. Следы конструктивизма можно найти и в некоторых работах в стиле социалистического реализма, например, в футуристических фасадах ультрасталинистского Парижского павильона Иофана 1937 года, в котором Суетин создал супрематические интерьеры.
Наследие конструктивизма
Отчасти из-за политической направленности и последующей замены социалистическим реализмом механистические, динамичные формы конструктивизма не были частью спокойного платонизма интернационального стиля, как его определяли Филип Джонсон и Генри Рассел Хичкок. В их книге было только одно здание из Советского Союза — электрическая лаборатория Николаева. Конструктивизм часто рассматривался как альтернатива более радикальному модернизму, и его влияние прослеживается в работах таких разных дизайнеров, как Team 10, Archigram и Кензо Танге, а также во многих работах в стиле брутализм. Их интеграция авангарда и повседневной жизни имеет параллели с ситуационистами, в частности с проектом «Новый Вавилон» Ги Дебора и Константа Ньивенхейса.
Архитектура в стиле хай-тек также во многом обязана конструктивизму, что наиболее очевидно в здании Ллойда Ричарда Роджерса. Ранние проекты Захи Хадид были адаптацией «Архитектонов» Малевича, и влияние Чернихова заметно в её рисунках. К сожалению, многие оригинальные конструктивистские здания плохо сохранились или находятся под угрозой обрушения.