Словно темную воду, я пью помутившийся воздух.
Время вспахано плугом, и роза землею была.
В медленном водовороте тяжелые нежные розы,
Розы тяжесть и нежность в двойные венки заплела!
О.Мандельштам
Талантливый, одаренный, выдающийся. Многие художники мечтали бы поставить один из этих эпитетов рядом со своим именем.
Высокая похвала из уст Николая Буранова — «хороший художник, царапистый».
Николай Буранов — человек, сотканный из контрастов. Неуживчивый, бескомпромиссный, взрывной — говорили о нем коллеги по цеху. Добрый -— отзывались о нем ученики. Солдат, прошедший три войны и художник, написавший море цветов — все это Николай Буранов.
Он родился 22 апреля 1920 года в городе Надеждинске Екатеринбургской губернии в рабочей семье.
В 1937 году поступил в Свердловское художественное училище, но уже на третьем курсе ему пришлось сменить карандаши и кисти на оружие и тяготы армейской жизни. Война забрала у Николая Буранова семь лет. Вернуться к творчеству он смог только после окончания Великой Отечественной. И вернулся с такой страстью, будто всю жизнь пытался наверстать семь вырванных лет, а может, забыть, а может, снова и снова утверждая на холсте торжество красоты, утвердить его и внутри.
В 1954 году Буранов поступил на живописный факультет Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина в мастерскую И.А Серебряного. Аспирантуру проходил в мастерской Б.В. Иогансона, ученика Коровина. И, пожалуй, импрессионизм, интегрированный Коровиным в русскую живописную школу и столь самобытно проявивший себя на русской почве, наиболее близок Буранову. Impression Буранова мощные, безудержные, в них не найти ускользающего солнца, но внезапно можно ощутить запах ночной прохлады или тонкий аромат цветов, нагретых летним зноем.
Впечатлившись единожды каким-то мотивом, он писал его снова и снова, будто в один холст не мог уместить всю силу эмоционального переживания, оставляя нам россыпи сирени и полевых цветов, слепящую синь васильковых букетов, натюрморты со спелыми плодами и яркую, пряную, пеструю восточную сказку.
Нежнейшие цветы, написанные в брутальной, экспрессивной манере, пастозным мазком, будто за раз, в порыве вдохновения, таят в себе звенящий заряд энергии, которая рождается там, где встречаются полярности и соединяется несовместимое.
Семидесятые годы в жизни художника ознаменованы путешествием в Центральную Азию. Сказочный Самарканд ослепил красочностью и экзотичностью, привнес в творчество еще большую экспрессию и раскрепостил палитру. Манящая, загадочная Бухара пылает на холстах, открывая богатый ассоциативный ряд и поражая выразительностью.
Живопись Николая Буранова сложно вписать в рамку определенного стиля. Получив блестящее образование в стенах Института им. И.Е. Репина, он несомненно чувствовал себя свободно в сокровищнице мирового изобразительного искусства, но яркая индивидуальность всегда доминировала в его творчестве и являла себя в каждом движении кисти.
Свой богатый, сложный жизненный опыт Николай Буранов рефлексировал, соотнося его с мировой литературой, философией, религиозной мыслью. И конечно, это не могло не отражаться в творчестве. Простые сюжеты —цветы, натюрморты, пейзажи, будто сами собой, будто даже помимо воли автора, наполняются смыслами — такова магия искусства.
Стиль можно имитировать, течению можно подражать, но никогда простой натюрморт не расскажет нам о таинстве евхаристии, если нет осмысления таинства в душе художника.
Николай Буранов — хороший художник, «царапистый»… Тот, который идет от внутренней правды и готов сражаться за эту правду так, как сражается солдат и любить мир так, как любит художник…
Елена Долгушина