О теории и практике достижений некоторых прорывных проектов.
В разгар осени в Казахстане стало известно о нескольких любопытных производственных и технологических проектах.
Так, в первых числах ноября на портале Министерства промышленности и строительства появилась информация под «многозначительным» заголовком: «В истории Казахстана впервые запущено производство вольфрама».
Под стать патетическому заглавию был и сам тест публикации, авторы которой не скупились на оценки: «Это историческое событие для отечественной горнодобывающей отрасли, которое укрепит позиции страны на мировом рынке редкоземельных металлов… Открытие завода знаменует новый этап в развитии горнодобывающей промышленности Казахстана и подчеркивает стремление страны к эффективному и рациональному использованию природных ресурсов».
В общем, оставалось бы только порадоваться нынешнему вступлению страны в новый этап промышленного развития и будущему укреплению позиций державы на мировых рынках редкоземельных металлов, если бы не некоторые нюансы, которые явно заслуживают подробного рассмотрения.
Согласно тексту релиза, «стоимость проекта составляет 300 млн долларов, его реализовала казахстанская компания ТОО «Арал Кеген» в партнерстве с холдингом Jiaxin International Resources Investment Ltd.
ТОО «Арал Кеген» действительно значится в реестре казахстанских юридических лиц. Зарегистрировано оно в одной из микрорайоновских квартир города Конаева, проходит как малое предприятие со штатом сотрудников до пяти человек, согласно кодам КФС и КСЕ (то есть резидентства), входит в «Собственность иностранных юридических лиц» и является «Нефинансовой корпорацией под иностранным контролем». Вид деятельности (ОКЭД): «Проведение геологической разведки и изысканий (без научных исследований и разработок)».
Также в релизе говорится о «партнерстве» между ТОО «Арал Кеген» и холдингом Jiaxin International Resources. Между тем в открытых источниках (в том числе и по данным республиканских СМИ) ТОО «Арал Кеген» попросту входит в этот китайский холдинг.
Точнее, холдинг является одним из совладельцев этого ТОО наряду с другим участником проекта, китайским бизнесменом Лю Личианом. В свою очередь ТОО «Арал Кеген» вместе с еще одной зарубежной компанией, на этот раз сингапурской Ever Trillion International Singapore PTE. LTD, являются учредителями еще одного ТОО «Жетiсу Вольфрамы» с ОКЭД «Добыча железных руд подземным способом» (о котором в релизе Министерства промышленности почему-то не упоминается, хотя именно эта компания ранее получала все необходимые заключения к проекту «Строительство обогатительной фабрики производительностью 3,3 млн тонн руды в год Богутинского месторождения вольфрамовых руд в Алматинской области».
Есть в проекте и другие участники с китайской пропиской - компании China Railway Construction Company и China Civil Engineering Construction Company, ставшие партнерами холдинга Jiaxin International Resources.
В общем, можно предположить, что казахстанская доля в данном начинании не очень велика и укладывается в площадь квартиры 5-го микрорайона в Конаеве, где и зарегистрировано ТОО «Арал Кеген», руководимое гражданкой РК и переводчиком с китайского языка по базовому образованию Эллой Межебицкой (которая с июня 2020 года числится и как «менеджер по связям с общественностью ТОО «Жетiсу Вольфрамы»).
Второй вопрос возникает непосредственно по продукции нового комбината. Собственно, о производстве металлического вольфрама как такового на самом деле речь пока не идет - завод будет производить 65%-ный вольфрамовый концентрат (с перспективой возможного увеличения процентной доли в будущем), который, судя по географии основных участников проекта, будет отправляться в КНР, а уже там из него будут получать металлический вольфрам.
В принципе, Китай уже сейчас является мировым лидером в этой области, так что концентратный завод в Алматинской области станет лишь одним из новых кирпичиков его «великой производственной стены».
Достаточно много места в релизах об открытии нового производства уделяется экологии. Что в общем неудивительно, ведь завод расположен всего в двух километрах западнее Чарынского государственного национального природного парка.
«Проект реализуется с соблюдением экологических и производственных стандартов. Таким образом, он будет способствовать укреплению экономики Казахстана при соблюдении принципов экологической ответственности», - успокаивающе подчеркивается в материалах, распространенных ответственными чиновниками.
Может, оно и так, но казахстанских экологов все же немного насторожили технологические подробности о том, что «источником водоснабжения для фабрики будет река Чарын. Вода будет поступать на предприятие по трубопроводу, а также подаваться на станцию очистки, после которой заливаться в резервуары. Ежегодно планируется выкачивать из реки 349,3 тыс. кубометров воды».
Насколько это скажется на полноводности самой реки Чарын (и как следствие, заполняемости реки Или, в которую она впадает), в описательной части, к сожалению, не говорится.
Но зато известно, что некоторая «проволочка» с открытием завода, который мог бы запуститься и раньше, была связана с газификацией района, а точнее, с ее отсутствием.
«Ранее за основной вид топлива был принят природный газ, но в связи с тем, что район не газифицирован, было принято новое решение о смене топлива на мазут», - говорилось в документе о намечаемой деятельности, который на днях был процитирован казахстанским деловым изданием «Курсив».
При этом участники проекта заверяют, что использование в виде топлива мазута на качестве окружающей среды никоим образом не отразится, и соответствующее заключение государственной экологической экспертизы ими получено.
В общем, при ближайшем рассмотрении текст официального релиза мог бы выглядеть и немного по-иному. Например, так: «Вблизи казахстанской природоохранной зоны китайско-сингапурский холдинг будет производить вольфрамовый полуфабрикат».
Да и насчет того, что это произойдет в стране «впервые», тоже можно немного подискутировать. Для примера - в Карагандинской области функционирует Акчатауский горно-обогатительный комбинат (ТОО «Караоба-2005»), разрабатывающий Караобинское вольфрамовое месторождение и также производящее соответствующий концентрат.
Но «впервые» так «впервые». Например, впервые в регионе. Что вполне соответствует истине.
Затоварим это…
Также в первых числах ноября информационные агентства страны растиражировали оптимистичную новость с весьма бодрым заголовком: «На западе Казахстана начнут строить уникальное производство».
Как оказалось, речь идет о планах строительства в 2025 году цементного завода (с участием инвесторов из Китая и Сингапура). Завод Aqtobecem мощностью 2 млн тонн цемента в год действительно станет «единственным крупным предприятием на западе страны» после его ввода в эксплуатацию в 2026 году.
Строиться он будет на месте «почившего в бозе» химического завода в городе Алга Актюбинской области, и по прикидкам, его продукция может покрыть потребность в цементной продукции региона на 80%.
Выглядит просто замечательно, если бы не недавно обнародованные данные Министерства промышленности и строительства РК о том, что в сегодняшнем Казахстане наблюдается откровенный кризис перепроизводства цемента:
«В Казахстане 15 действующих цементных заводов общей проектной мощностью 16,5 млн тонн (включая завод в Актау производительностью 800 тыс. тонн цемента в год).
В 2024 году запланирован запуск нового завода - «КордайЦем», а в перспективных планах строительство еще двух - Aqtobecem и «АлатауЦем», что увеличит общую мощность отечественных предприятий до 20 млн тонн в год. Мощности имеющихся заводов почти на треть превышают потребности внутреннего рынка».
С этими выкладками согласен и исполнительный директор ОЮЛ «Казахстанская ассоциация производителей цемента и бетона «QazCem» Ербол Акымбаев, в своих комментариях журналистам республиканских СМИ отметивший, что: «цементная отрасль находится в кризисе излишка мощностей».
Таким образом, можно предположить, что у со-инвестора актюбинского цементного проекта Aqtobecem, китайской компании West China Cement (которая, кстати, уже успела построить несколько цементных заводов в других регионах республики) есть какой-то четкий план по поводу готовой продукции во избежание затоваривания.
Иначе остается лишь небольшая надежда, что местное производство позволит снизить логистические затраты на поставки цемента в той же Актюбинской области (и таким образом принесет определенную пользу местным потребителям), но общереспубликанскую проблему кризиса перепроизводства это «уникальное предприятие», тем не менее, только усугубит.
В принципе, строительство нового цементного гиганта пока лишь является «перспективным планом». А таковые, как известно, могут существенно корректироваться. Особенно там, где в начинании участвуют несколько партнеров. В этом случае планы могут меняться так быстро, что их коллеги по проекту узнают о корректировках последними.
Полеты во сне и наяву
Примером подобного может стать недавнее выступление в сенате парламента главы Министерства цифрового развития инноваций и аэрокосмической промышленности РК Жаслана Мадиева.
Рассказывая о проектах, осуществляемых Казахстаном в космической отрасли, глава ведомства особо остановился на вопросе «независимого доступа в космос». Таковой, по слова министра, станет возможным уже в следующем году после старта с КПК «Байтерек» ракеты-носителя «Союз-5».
«Первый запуск ракеты-носителя «Союз-5» ожидается в 2025 году, а коммерческие запуски начнутся в 2028 году после испытательных пусков. Казахстан планирует создать собственную ракету-носитель для независимого доступа в космос. Ведется разработка материалов и компонентов для ракеты, уже создан прототип твердого ракетного топлива», - радовал Жаслан Мадиев депутатов.
И все бы хорошо, да только дней за двадцать до министерского выступления в сенате российская сторона, которая, собственно, и строит «Союз-5», уже успела публично объявить, что в 2025 году никто никуда не летит. А запуск в лучшем случае состоится не ранее 2026 года.
Об этом сообщил генеральный конструктор и первый заместитель гендиректора Ракетно-космического центра (РКЦ) «Прогресс» Равиль Ахметов, добавивший, что ракета до сих пор находится в стадии «конструкторской разработки».
Здесь можно отметить, что «Союз-5» - это вообще не самый счастливый проект Роскосмоса», ведущий свое начало еще с 2016 года. Тогда он назывался «Феникс» и в свою очередь был преемником нереализованного из-за недостатка финансирования проекта строительства ракеты «Русь-М».
В 2021 году «Феникс» трансформировался в «Иртыш», и созданная в рамках уже этого проекта ракета «Союз-5» должна была впервые стартовать с российско-казахстанского космического ракетного комплекса на Байконуре «Байтерек» до конца 2023 года. Не стартовала.
В результате глава Роскосмоса Юрий Борисов и министр цифрового развития, инноваций и аэрокосмической промышленности Казахстана Багдат Мусин договорились о переносе первого пуска на 2024 год.
Когда стало ясно, что пуска не будет и в нынешнем году, вмешался явно уставший от ожидания премьер-министр Казахстана Олжас Бектенов, решительно заявивший в июне нынешнего года, что первый запуск с комплекса «Байтерек» обязательно необходимо выполнить в 2025 году.
Возможно, именно этой датой теперь и руководствуются подчиненные главы правительства, готовые взмыть в космос даже без ракеты.
Или же российская сторона попросту забыла по официальным каналам проинформировать об очередных корректировках сроков пуска «Союза» своего ключевого партнера, а газет, в которых эта новость достаточно широко освещалась, министр Мадиев прочитать не успел.
В общем, похоже, с космическими проектами краткосрочной перспективы опять придется немного подождать. И на время простоя занять свои мысли обдумыванием проектов более долгосрочных, типа совместного строительства с Китаем научно-исследовательской базы на Луне:
«Казахстан планирует внести значительный вклад в реализацию проекта по строительству Международной научной лунной станции, включая разработку и запуск отечественного окололунного телескопа, проведение совместных научных исследований и участие в разработке новых технологий», - гордо сообщила пресс-служба Минцифры после подписания соответствующего меморандума.
Понятно, что сроков реализации этого, без всякого преувеличения, эпохального замысла названо не было даже приблизительных, никаких деталей тоже не уточнялось, поэтому и вопросов к проекту не возникает в принципе. В отличие от целого ряда более реальных и приземленных начинаний.
Евгений КОСЕНКО