Инсценировка Андрея Прикотенко.
Режиссер Андрей Прикотенко.
Шла на спектакль в приподнятом настроении. Во-первых, встреча с театралами из театральных чатов и гастрольные спектакли - всегда праздник. Во-вторых, Ф.М.Достоевского очень люблю. В-третьих, мне нравится спектакль Андрея Прикотенко «Бовари» в театре Наций, и я была в предвкушении интересной работы.
Краткое резюме. Спектакль поставлен «не по мотивам», то есть с бережным отношением к тексту. Очень понравилась сценография Ольги Шаишмелашвили. В сценическом решении я увидела связь с замыслом романа. Белая тонкая перегородка, образующая некое пространство дома с вырезанными входами - это, возможно, - метафора нашего мира, существующего в беспредельности, как геометрические фигуры на картинах Малевича. Сверху на белое тихо падают частицы пепла. Во второй части границы дома и те исчезнут, пепельный снег усилится, и его потоки начнут даже вихриться, иллюстрируя стихи А.С.Пушкина: Бесконечны, безобразны,
В мутной месяца игре
Закружились бесы разны,
Будто листья в ноябре….
Это очень точно, на мой взгляд, потому что герои романа живут в этой беспредельности, без бога в душе. Как сказал Шатов Ставрогину: «Мы два существа и сошлись в беспредельности…». Они ищут опору и ответ на вопрос, как жить, в деструктивных идеях, ведущих в смерть, а не в бессмертие. А во второй части после убийства счастливого Шатова и устроенных пожаров, атмосфера бесовщины из абсурдной становится по своему размаху пугающей и апокалиптичной. Так же и персонажи, шагая группой (стадом) по сцене, то в одну строну, то в другую, создают ощущение шараханья из стороны в сторону в пустоте.
В спектакле режиссеру удалось отразить все сюжетные линии романа и его диалогическую природу. Некоторым зрителям показалось, что актеры слишком кричали, но они просто точно следовали букве романа. Шатов, например, в романе во время встречи с Ставрогиным исступленно кричит, и у него даже выступает пена на губах. Именно в диалогах герои-идеологи: Шатов, Кириллов - высказывают со всей страстностью свои идеи.
Отмечу прекрасную актерскую работу Елены Ждановой, актрисы, сыгравшей Варвару Петровну Ставрогину. Ей удалось точно передать характер властной барыни и купчихи, которая во всем видит расчет, все оценивает деньгами, даже отношения. Конечно, она громогласна, любит командовать и быть на первых ролях. В то же время она боготворит сына и видит в нем бриллиант.
Образ Степана Трофимовича Верховенского, сыгранный Константином Телегиным, тоже удался. Это либерал-романтик и ребенок в одном лице. Актер точно отразил его вольнодумство, расфранченность и многословие. Однако, мне показалось, что в спектакле недостаточно отражена либеральная позиция Верховенского: презрение к России, к народу, преклонение перед Францией. Это он говорит в романе: «О, русские должны бы быть истреблены для блага человечества, как вредные паразиты!». И именно Степан Верховенский виновен в развращении душ своих учеников: Николая Ставрогина, Шатова, Лизы и Даши. Он сам оторван от российской почвы и их души отравил либерализмом. Я вовсе не цитирую современных политологов. Это выстраданная на каторге позиция Ф.М. Достоевского: «Эти явления (нечаевское преступление) — прямое последствие вековой оторванности всего просвещения русского от родных и самобытных начал русской жизни».
Я не буду разбирать все образы, но самым неудачным, на мой взгляд, оказался Николай Ставрогин в исполнении Александра Полякова. Ставрогин на страницах романа внушает и страсть, и преклонение, и ужас. Его боится Лебядкин, Петр Верховенский и даже мать. Марья Тимофеевна Лебядкина в ужасе от него закрывается рукой, когда он к ней приходит, а ребенок в доме Кириллова, увидев Николая, заплакал. В спектакле Ставрогин вполне милый, и, точно, никого напугать не может.
Не включено в рисунок роли и то, что он болен и видит рядом с собой беса. В этом и ужас, что в его сознании живут непримиримые противоречия (идея народа-богоносца и идея самоубийства), борющиеся с демоном. К сожалению, актеру (или режиссер так поставил задачу) не хватило мастерства передать гремучее сочетание этого характера: злобный нрав и высокомерие барчука, порывы благородства и вялость, скуку и холодность. В романе даже есть такая деталь: «Говорили, что лицо его напоминает маску». И, конечно, в романе он не плачет. Хотя в темных закоулках его души и осталась часть, которая болит, герой не раскаивается. Иначе непонятно, почему Ставрогин покончил с собой. А ведь его мучает еще и то, что он «просто маленький, гаденький, золотушный бесенок с насморком, из неудавшихся».
А. Прикотенко, включив главу «У Тихона», не вошедшую в роман, показал в спектакле оба пути возможного возрождения героя: труд мужицкий, который ему предложил Шатов, и жизнь в ските (совет Тихона), но Ставрогин - барчук. Он развращен барством. Этот акцент прекрасно показан в спектакле на примере двух слуг, которые надевают ботиночки барину. Дело не в том, что он не может одеться без их помощи. Суть барства - в укорененной привычке властвовать над душами людей, чувствовать свое превосходство. Без нравственного воспитания эта черта переходит в сатанинскую гордость.
Мне понравились образы членов кружка Петра Верховенского. Они абсурдные, жалкие и оторванные от жизни. Вызывают смех тем, что собачатся все время, потому что каждый хочет свою идею доказать, себя возвысить. Получился, как мне кажется, и образ Ивана Шатова (шатающийся в вере). Актер Виктор Жлудов справился с ролью, сыграв человека страстного, ищущего опору, неверующего, но сердцем доброго. И как же прекрасно сыгран эпизод его счастливого отцовства, хотя Шатов знает, что ребенок у его жены от Ставрогина. Это и есть открытие Бога внутри, и есть тот «заяц», которого он искал.
На контрасте с ним сделан рисунок роли Кириллова. Актер Александр Шуликов играет веселого, счастливого человека, но это счастье болезненное, от головы, поэтому страшное. И идея его страшная: стать богом, убив себя. Режиссер даже заострил его болезненность тем, что Кириллов носится по сцене, смеется и высовывает язык, как это делают психически больные люди.
Образ Петра Верховенского, на мой взгляд, - тоже большая удача спектакля. Эту роль играет Никита Воробьев, который со своей благородной наружностью перевоплощается в гнусненького, кухарочного бесенка в черном котелке, очках и полосатых брючках. Петр и сплетник, и тиран, и подлец, и одержим идеей сделать из Ставрогина нового царя.
Динамика спектакля задается главным конфликтом, связанным со Ставрогиным, который, по сути, генерирует все события в романе. Он не останавливает убийство жены Марьи Тимофеевны Лебядкиной и ее брата, шута при Ставрогине (Елена Дригевская и Денис Казанцев).
В спектакле особость Ставрогина подчеркнута не только тем, что он - вдохновитель всех дел Петра Верховенского, и идея - связать четверку кровью пятого - его, но и сценически он выдвинут на первый план. В конце первого действия он один на авансцене в синем свечении. И концовка инсценировки - его исповедь Тихону и его смерть, тоже подчеркивают центральную роль Ставрогина.
Губернатор-либерал фон Лембке (Камиль Кунгуров) и его жена (Дарья Емельянова) показаны пародийно. Он под каблуком своей глупой жены и во власти своего либерализма. Она, гордящаяся своей властью над Петром Верховенским и его кружком, красующаяся своим бальным платьем, оказывается сама во власти Петра, а, на самом деле, беса гордыни.
Кульминацией спектакля является пожар в городе как следствие «пожара в умах». Размах катастрофы подчеркивается тем, что перегородка исчезает, и остается только толпа людей со своей беспредельностью, керосиновыми лампами, освещающими тьму да сыплющийся пепел.
Спектакль получился интересным и динамичным благодаря удачному сценарию, завораживающей сценографии и хорошим актерским работам.