11 ноября 2024 года, в 14.45 сердечко Масика остановилось, он сделал последний вздох, и с выдохом его кошачья душа, покинув усталое от болезни тело, взметнулась ввысь, на Радугу, туда, где легко, хорошо и нет боли и страданий.
В этот день я спешила домой с работы. Я всегда спешила в последние месяцы - надо было дать лекарство Масику, выдержать полчаса, потом покормить, потом обработать опухоль, глазки, шерстку привести в порядок.
Сейчас я спешила, потому что переживала, как он.
Масик лежал в переноске. В последние несколько дней он почти постоянно там лежал. Удивительно, но именно в этой переноске он попал в наш дом. Когда мы с Толей забрали его с улицы, поехали в зоомагазин, купили необходимое для кота, в том числе и переноску, чтоб сразу же отвести его на осмотр в клинику. И уже после посещения ветеринара направились домой. Из этой переноски, в коридоре, он начал свой жизненный путь в нашем доме. Да и в наших жизнях.
В дальнейшем, эта переноска показала неудобство в эксплуатации, дверца у нее была слабая и вылетала постоянно. Поэтому ей не пользовались для прямого назначения, и она просто стояла около кресла типа домик-укрытие. Но Масик в этом качестве ее не использовал почти никогда.
И вот в последние дни своей жизни он находился почти все время там. С этой переноски он начал жизнь в нашем доме, по сути, в ней и закончил...
В этот день я постоянно плакала, бегала к Масику, каждые минуты смотрела, где он, как он. Сердце рвалось на части, глядя на его страдания. В один из тяжелых моментов побежала в спальню, где стоят иконы, упала на колени и плача, обратилась с молитвою к Пресвятой Богородице: "Матушка Пресвятая Богородица, милосердная, умоли Бога моего, Сына Твоего, о милости! Пусть прекратит страдания моего кота! Он ни в чем не виноват! Мои грехи - мой ответ, я за них отвечу, я еще буду страдать после его ухода. Господи, услышь, прошу, будь милостив, забери его!"
Через час Масика не стало. Услышана была моя молитва. Перед этим он вылез из переноски, и медленно передвигаясь по комнате, сидел то там, то тут на полу. Потом сам залез на диван. В последний раз посидеть на диване, где столько времени он проводил с папой Толей.
Я в это время варила борщ. Переживала, что Масик на высоте, потому как ослаб и если бы захотел спрыгнуть, для него его грозило падением. Так и бегала - между кухней и комнатой. Но он спокойно лежал, положив голову на бок - опухоль огромна, и у него не было сил держать голову.
И конечно же, когда ему понадобилось спрыгнуть, я не была рядом. Услышала стук, бросила половник в раковину, рванула в комнату. Масик шел ко мне на встречу, и начал кричать - утробно-жалобно, во всю мощь. Я подбежала к нему, подхватила его. Он начал болтать головой в разные стороны, открывая челюсть, появилась кровь - то ли опухоль прикусил, то ли что... Я испугалась, подумала, что он в туалет хочет, рванула в туалет. Нет, не в туалет. Кричит. Я обратно в комнату, посредине комнаты упала на колени, положила его на пол. Он перестал мотать головой, кричать. С каким-то полустоном выдыхал: диафрагма его сокращалась, выдох-стон, человеческий, именно человеческий звук; на первом этом выдохе я даже поймала себя на мысли,что так Толя вздыхал иногда. Тут я окончательно поняла, что это все, конец, уходит мой Масюша.
Я плакала, целовала его , легла рядом перед его мордашкой, чтоб его здоровый глаз видел меня. Просила прощения за все, благодарила, что он был в моей жизни, что выбрал меня, говорила слова любви и просила передать привет папе Толе и Бонечке. Выдохи становились все короче и меньше. Дыхание замедлялось. Он чуть приподнял свою лапку в направлении моего лица. И вот последний выдох, слабенький, и сердце перестало биться.
Отмучился мой Масик. Убежал на Радугу, где он будет здоровым молодым котом, с шикарными усами, удивительным взглядом мудрых глаз, с гордой поступью уверенного в себе кота и с самым мягким пузиком на свете.
Я плакала над ним, гладила его и продолжала прощаться. Окончательно прощаться с моей ушедшей в прошлое счастливой жизнью. Нашей жизнью - где был Толя, Боня и Масик. Это были лучшие страницы моей жизни.
Стало пусто в квартире, невыносимо пусто в душе. Сейчас я буду горевать, мне нужно будет перескорбеть, снова, в очередной раз, чтобы жить. Чтоб найти в себе снова зализать раны и жить... Без Толи, без Бони и уже без Масика.