«Я г1алг1а, и никак иначе», — говорит потомок мухаджиров Омар Дидигов, предки которого эмигрировали в Турцию в 1867 году. Сегодня он живет и работает в Ингушетии.
Историческая справка
Война на Кавказе, длившаяся почти полвека, вызвала в конце XIX века массовый отъезд мусульманского населения в Османскую империю. Это течение получило название в исторических источниках — мухаджирство, связанное с большими надеждами мусульманского населения и большими человеческими потерями. Точное количество горского населения, уехавшего в мусульманскую Турцию неизвестно, но цифры варьируются в пределах от 350 до 500 тысяч человек. По свидетельству исследователей, при правлении императоров Александра I и Николая I была ещё надежда, что противоборство горцев пойдёт на убыль, и потому власти пытались предотвратить случаи массового переселения мусульман, но с приходом к власти Александра III, отношение к мухаджирству изменилось. Правители наоборот способствовали миграции горцев и с этой целью даже оттесняли их в горы, заселяя плоскостные плодородные земли казаками. Османское правительство со своей стороны изначально поддерживало мухаджирство, выделяя им земельные наделы, освобождая от налогов и воинской повинности, выдавая подъемные, но потом всё изменилось. Многие переселенцы оставались обманутыми, не получали поддержки, без крова и средств к существованию умирали от голода и болезней. В итоге мухаджирство воспринимается как трагическая страница в истории северокавказских народов. Сегодня потомки уцелевших мухаджиров живут в провинциях Турции и в странах Ближнего Востока.
Бабушка Халима из тейпа Гандалой
— Мою бабушку по матери звали Халима, — говорит Омар. — С ней связаны мои самые тёплые воспоминания. Она была из того поколения людей, которых можно было смело назвать сильными и волевыми людьми. У бабушки Халимы было восемь детей: пятеро дочерей и трое сыновей. Раньше в г1алг1аевских семьях было много детей, сегодня, это, конечно же, роскошь. Бабушка была родом из тейпа Гандалой. Два её брата — Ият и Хьекмат Абдулла Ша1баан работали на службе: один в полиции, другой в иракской армии. Халима очень скучала по своей родине, и всегда берегла память о ней. Она помнила легенды, сказания, которые в своё время ей рассказывала мама — Разет. Вот этой Разет, моей прабабушке, было 18 лет, когда они эмигрировали в Турцию. Это было в 1867 году. Они в чужой стране очень скучали по родине, старались сохранить «г1алг1ай мот» (ингушский язык). Все воспоминания о родине у моей бабушки Халимы были связаны с рассказами матери о «Даькъасте» (Родине) и о «г1алг1ай» (ингушах).
Надо отметить, что в сознании Омара, как и в сознании потомков всех мухаджиров крепко закрепилось самоназвание ингушского этноса — «г1алг1аи», потому он, вместо привычного нам слова «ингуши» употребляет привычное для него значение «г1алг1аи».
— Халиме и язык передался от своей матери Разет, — продолжает Омар. — И она нам его старалась передать. Когда бабушка умерла, ей было 93 года, а мне всего 9 лет, и в моей памяти ничего не осталось, кроме тёплых воспоминаний о ней. Разумеется, и язык «г1алг1а» я не хорошо знаю, кроме обиходных слов и приветствия, да и русский язык освоил недостаточно хорошо, чтобы свободно изъясняться. Бабушка Халима нам часто повторяла, чтобы мы запомнили: «Мы г1алг1ай!». Я не слышал от неё, что «Мы — орцхой», или «Мы — ингуши». Она говорила именно так: «Мы г1алг1ай». Так же говорили и мои родители. Таким я себя и ощущаю. Я — г1алг1а и никак иначе.
Помню к нам часто в гости приходил чеченец, он жил неподалеку, бывал у бабушки. Они дружили, подшучивали друг над другом. Помню, как она ему говорила: «Ты — нохчи, а я — г1алг1а»
Когда в ходе беседы я стала объяснять Омару значение слова «къонах» (настоящий мужчина), он подметил, что именно такими качествами обладала его бабушка Халима. «Вот если бы она жила здесь, то её точно бы г1алг1аи называли «къонах», — сказал он.
Жизнь в миграции на иракской земле в Аль-Хамидии
Предки Омара, как мы уже отметили, эмигрировали из Кавказа в 1867 году в Турцию, отсюда они вместе с другими родственниками в скором времени переехали в Ирак. По словам Омара Дидигова, они проживали в пригороде Аль-Хамидия ингушской общиной из 23-х семей «г1алг1аев», связанных между собой родственными узами. Жили они дружно, сплочённо, старались следовать традициям предков, заключать браки между собой, чтобы сохранить свою национальную идентичность. Рядом с поселением была мечеть, построенная на собранные средства, где они совершали пятничные молитвы, и проводили иные ритуальные мероприятия. Особо сакрально относились к семейным реликвиям, привезённым предками, а позже и современниками из далёкой родины «Даькъасте», как они, потомки мухаджиров, её называют и сегодня. Реликвии были в каждой семье. Это мог быть священный Коран, молельный коврик, чётки, семейные драгоценности и тому подобное.
На плодородной и благодатной земле Аль-Хамидия они жили больше полутора века. Жизнь здесь их вполне устраивала. Они считались зажиточными и обеспеченными людьми. Основные доходы община получала из собственных садов, где они разводили фруктовые деревья — апельсины, финиковые и оливковые плантации.
— У моего отца одних только фиников было семь сортов, — говорит Омар, — урожая было так много, что мы в горячий сезон нанимали рабочую силу, и товар у нас забирали тут же перекупщики. Это давало немалые доходы. Но сегодня ни от поселения, ни от этих садов ничего не осталось.
Трагическая судьба Аль-Хамидии и её знаменитых садов в начале XXI века
После развала Советского Союза во всём мире установилась американская гегемония, США примерили на себя роль «всемирного полицейского». Для стран, находящихся в оппозиции по отношению к штатам, наступили сложные времена, в том числе и для Ирака и его лидера — Саддама Хусейна. Война принесла сюда не только свержение лидера нации, которого казнили в декабре 2006 года, но и хаос. Почти каждый день здесь происходили теракты, вооруженные столкновения и обстрелы различных объектов.
В начале 2007 года и так напряжённая ситуация в Ираке резко обострилась масштабным противостоянием между шиитской и суннитской общинами. В результате такого накала страстей подверглось атаке и ингушское поселение в Аль-Хамидии, которое боевики стёрли с лица земли, вместе с ее знаменитыми садами.
С болью в сердце Омар вспоминает своих земляков. Они жили сплочённо, дружно и поддерживали друг друга, где бы, и на какой бы должности не находился тот или иной член этой общины. Так, генерал иракской армии, служивший в военно-воздушных войсках, Гандалой Шамсудин, очень поддерживал своих братьев, помогал им, защищал их от нападок недругов всякими политическими методами. Его убили боевики в 2000 году. Они долго охотились за ним и подкараулили его вечером у заправочной. Он был убит снайперской пулей. Это было настоящее потрясение и большая потеря для всей ингушской общины.
Достаточно вспомнить генерала Албогачиева Мохмад-къадра, который в одно время занимал должность мэра города Мусора. У него в Аль-Хамидии был большой дом, где впоследствии боевики обосновали свой штаб. Мохмад-къадр во время трагических событий служил в Иордании, но через своих знакомых смог позаботиться о том, чтобы его земляков из Аль-Хамидии вывезли в безопасное место. Благодаря его участию все жители поселения чудом остались живы. Сегодня представители этой общины живут в Иордании, в Турции и в ряде других стран — кого куда занесла судьба.
А Омар Дидигов оказался в Ингушетии
Родословная Омара Дидигова
Омар родился в семье Дидигова Абдуль Халим Рамадан Ахмад Дзарахмэта и Мержоевой Сальвы Махмуд Джамаля. Его отец первый из ингушей эмигрантов, который окончил с отличием университет Аль-Мустансирия (специальность «английский язык»), за что он получил в качестве премии семнадцатидневную поездку в Англию. Как все потомки мухаджиров, он всю жизнь мечтал побывать на своей родине, и перед смертью в 2009 году завещал сыну Омару: «Возвращайся на родину, в Даькъасте! Там наши корни. Там хороший народ!».
Дед Омара — Дидигов Рамадан был управляющим полицией города Диаля, который находится в 100 км от Багдада. Он ушёл из жизни в неполных 47 лет.
Мама Омара — Мержоева Сальва, доктор психологических наук. Она долгое время преподавала в багдадском университете, возглавляла кафедру психологии. Сегодня она на заслуженном отдыхе, живёт в Багдаде. Рядом с ней живет и её дочь со своей семьёй.
Хочется отметить и дядю Омара — Дидигова Дзейд Рамадан Ахмад Дзарахмэта, который жил в Сирии. Он был доктором сельскохозяйственных наук. Ему посчастливилось работать в Ленинградском университете в 1967 году, и в это же время впервые посетить свою историческую родину. Он умер в Америке в 2017 году.
Омар Дидигов после окончания университета Аль-Мустансирия в Багдаде уехал в Европу. На отъезде больше настаивала мама, потому как в Багдаде жить суннитам, особенно наделённым именами Умар и Абукар, было небезопасно. Их боевики могли просто расстрелять, безо всякой причины. И Омар согласился с матерью, хотя Багдад очень нравился ему, вместе с его старинными переулками и домами, вместе с людьми, бытом и всем, что окружало его, вместе с необъяснимым чувством привязанности к тем местам, где он вырос.
Несколько месяцев Омар жил в Америке, потом переехал в Турцию.
Поездка или возвращение на родину предков
В социальных сетях в группе «Все ингуши мира» Омар познакомился с жительницей Ингушетии Любой Колоевой. Сначала они были просто друзьями. У Омара был интерес к родине предков, к обычаям и традициям; а Любу интересовала жизнь потомков, эмигрировавших ингушей. Потом это общение переросло в нечто серьёзное. Омар не решался на разговор о женитьбе, пока его не поддержал друг по «группе» Алик Костоев. Так, в 2014 году Омар оказался в Ингушетии, на своей исторической родине, по которой грезил его отец, дед, прадед, все его родственники и близкие.
На родине его встретили тепло. Он поселился в первое время в доме дяди — Юсупа Дидигова в Назрани. Он же посодействовал желанию молодых. Сватовство закончилось свадьбой. Хотя родственники девушки долго не соглашались на этот брак. Потомок ингушей, эмигрировавших с родины около полутора века назад, выросший в другой культуре, с другими ценностями, немного настораживал их. Но от судьбы уйти ещё никому не удалось.
Сегодня Омар живёт со своей семьёй в Магасе. У него две дочки восьми и семилетнего возраста. Он часто летает в Багдад, навестить своих родственников, бывает в Турции, где у него квартира в центре Стамбула.
В Ингушетии у Омара небольшой бизнес. Он занимается производством изделий из натуральной высококачественной кожи, которую специально заказывает из Италии. Это кошельки, ремни, кожаные визитницы ручной работы, портмоне, картхолдеры, чехлы для паспорта и прочие аксессуары, а главное вы найдёте у него высококвалифицированный, изысканный подход к каждому клиенту.
— В Ингушетии я нашёл своих родственников, приобрёл новых друзей, — говорит Омар. — Я ощущаю своё причастие к местам, куда мечтали вернуться мои предки. Особенно впечатлили меня горы, родовые башни, вся архитектура горной Ингушетии. Всё это завораживает.
Немного спала с глаз пелена мифов о родине, которая звучала из уст старшего поколения. Разумеется, здесь, как и повсюду есть свои положительные и отрицательные моменты, есть хорошие и плохие люди.
Но я рад, что я дома, на земле своих предков, как того желал мой отец, как мечтали представители старшего поколения. Вернуться на родину, в лучшем случае найти себе жену в Ингушетии мечтают и мои братья, родственники, друзья, которых я приглашаю приехать сюда, и на месте обсудить этот судьбоносный вопрос.
Что сегодня волнует Омара Дидигова
— Сегодня меня очень беспокоит тот факт, что потомки мухаджиров растворяются среди других этносов, более крупных, — говорит Омар Дидигов. — Без всякого сомнения, ещё какие-то сто лет, и г1алг1аев в Ираке не останется. Мы уже потеряли родной язык в силу многих обстоятельств, в том числе и не зависящих от нас. А теперь наблюдаем тенденцию, когда г1алг1аи женятся на арабках и наоборот. Это очень беспокоит нас, таких как я, болеющих за сохранение нации. Самое печальное, что сегодня г1алг1аи стали менять фамилии. Можно согласиться с обще приемлемой фамилией «Даькъасте» (родина), таких случаем тоже не мало. И всё же, нельзя менять свою родословную фамилию. Он в этом случае получается никто, без рода, без тейпа, без башни. Где его корни, как его потомки найдут их потом? Что они скажут своим детям через пятьдесят лет? Это всё очень тяжело.
Тревожно за будущее.