Старостина еще долго помнили в Европе.
Николай Старостин — один из основателей «Спартака», чью фамилию знает каждый фанат красно-белых. Для футболистов Старостин был непререкаемым авторитетом не только на поле. Он считался главным интеллигентом из братьев: постоянно читал, никогда не переедал, сохранял отличную форму без диет.
До глубокой старости Старостин много ходил, отказываясь от служебного автомобиля и лифтов, бегал и не пил алкоголь. Исключения делал только по праздничным случаям. А отдыхал, спускаясь в погреб, где читал в тишине книгу и поедал виноград.
«Старостин не охотился за дорогой одеждой, но следил за собой. Всегда был опрятный — пиджак, рубашка, брюки. Одевался строго и скромно, практически всегда в галстуке. Осенью и зимой, когда холодно, под костюм надевал жилетку», — вспоминал бывший игрок «Спартака» Сергей Родионов.
Старостин любил классические костюмы и не слыл стилягой — в отличие от Бескова, который часто под рубашку надевал корсет, чтобы скрыть живот. Старостин же главным во внешности мужчины называл чистую обувь.
«Я как-то спросил его: «Что вы больше всего цените в мужчинах?» Он не задумываясь ответил: чистые ботинки. Он считал, что настоящий мужчина должен за обовью следить. Это говорит о его чистоплотности, порядочности, серьезности. У него всегда с собой была бархоточка. Ботинки — просто блеск! Как-то попал в лужу — так чертыхался», — вспоминал администратор «Спартака» Александр Хаджи.
В СССР найти хорошую одежду было непросто, поэтому футболисты закупались на зарубежных турнирах в Европе. Старостин не был исключением — однажды из-за шопинга с ним произошел курьез. Пришлось даже покричать!
«Еще один случай произошел с Николаем Петровичем Старостиным. Пошел он как-то закупаться со своим помощником Анатолием Коршуновым. Набрали вещей, идут расплачиваться, а там обед, — вспоминал экс-защитник «Спартака» Сергей Ольшанский. — Касса закрылась прямо перед Старостиным, а у него полные сумки в руках. Ему говорят: «Ноу-ноу!» Старостин сплюнул так и выдал: «Какой на**й ноу?! Я в Москве все проблемы одним ударом решаю!» И бабахнул по прилавку кулаком. Мы все ахнули».
Ольшанский вспоминал, что с футболистами также случались курьезы. Однажды его одноклубник по «Спартаку» так торопился за сапогами для жены, что врезался в дверь магазина:
«После Сан-Ремо нас повезли в Париж — купил невесте модные тогда сапоги-чулки. У нас они стоили 200 рублей, а там доллар-полтора. Помню, будущая теща разволновалась, увидев их: «Зина, не бери! Это ж такой дорогой подарок». Себе я чаще всего набирал пластинки. В Бразилии купил альбом Энгельберта Хампердинка, британского певца. Когда летели через Нью-Йорк, на Брайтон Бич купил невесте кроличью шубу.
Как-то прошлись по парижским магазинам — без денег. Вдруг Володька Редин увидел те же самые сапоги-чулки и рванул в гостиницу за наличными — боялся, что все разберут. Двери в магазине были стеклянные и раздвижные. Так Вовка несся с такой скоростью, что не заметил их, а они не успели раздвинуться. Влетел в них лбом. Продавщицы в панике. Стали лед к шишке прикладывать».