Если злая судьба,
что же делать теперь?
Горе не постучалось,
а вышибло дверь.
Плен любимицы
тяжко воспринял старик.
Из широкой груди
рвался жалобный крик.
Только Эд его волей
могучей сдержал.
Крепко сжав кулаки,
лишь суровее стал.
Он и храбр, и при нём
полководческий ум,
Но куда же деваться
от горестных дум?
«Я воюю с врагом,
не слезая с коня,
И при жизни Великим
считают меня.
Пишет Рим, я достоин
божественных кущ...
Может, я и велик,
только не всемогущ:
Дочь не в силах вернуть.
Путь несчастной во мгле,
А отец — не волшебник
на этой земле...»
Промелькнула надежда:
а может, за дочь
Щедрый выкуп послать?..
Но — иллюзии прочь...
Ах, зачем так прекрасна,
голубушка, ты,
Если гибель тебе
от твоей красоты...
Стиснув зубы, он снова
бросается в бой,
Чтоб арабам воздать
за разор и разбой.
Но не много ль врагов
Сатана навертел?
Давит с юга Мунуза,
с востока — Мартелл.
Отступая, сражался
несчастный отец...
Как-то к ночи примчался
арабский гонец.
Он с поклоном вручил
от Мунузы письмо.
Аквитанца, как гром,
поразило оно!
Эд не верил глазам:
от Лампагии весть!
Сам Мунуза писал:
«О возлюбленный тесть!
Мы вступили с Лампагией
в брак по любви,
Так что сыном своим
ты меня назови!
И коль скоро с тобой
мы в родстве, машалла,
То теперь добрым миром
уладим дела.
Не пристало войну
зятю с тестем вести.
Долг велит мне искать
к замиренью пути.
Войско я отведу,
ибо ты мне не враг,
И — здоровье тебе
да подарит Аллах!
Счастье в нашем шатре
от супружеских уз,
И за это тебе
мой привет и союз!
Пусть твой враг будет мой,
а мой так же твоим.
Так мы вместе с тобою
врагов победим».
И приписка Лампагии:
«Милый отец!
У несчастий бывает
счастливый конец.
На коленях тебя
о прощенье молю.
Да, Утман мой супруг,
и его я люблю!»
Озадаченный герцог
не знал, что сказать.
Что ещё за гримаса судьбы?..
Что за зять?!
Не бывало на свете
таких параной:
Стала герцога дочь —
мусульманской женой?!
Как посмотрит на этот
конфуз Ватикан?
Был поборник Христа,
ныне — друг… мусульман?!
Вся Европа поднимет
убийственный крик:
Мол, продался арабам
и спятил старик...
Но, подумав, вздохнул
через пару минут:
«Пусть себе покричат.
Поостынут — поймут.
Ну, а кто не поймёт...
Что же... Бог их прости...
Жизнь достойно прожить —
не ручей перейти...»
Счастье наших детей!
Что на свете ценней?
Эд желал счастья дочери,
думал о ней.
Ну и что ж, что араб?
Если любит — пускай.
Кто сказал, за любовь
не положен нам рай?
Разве к людям в душе
был жестоким Христос?
Разве с сердцем своим
не любовь он нам нёс?
Да и случай не тот,
чтобы здесь выбирать:
Нависает с востока
Мартеллова рать…
https://ridero.ru/books/puate/
