Мелодичная трель телефона разорвала тишину ординаторской. Марина поморщилась, глядя на экран – высветился номер свекрови. "Ну что ещё?" – пронеслось в голове. День и без того выдался суматошным: три операции, консилиум и гора отчётов, которые главврач требовал "вот прям щас".
– Алло, Алла Сергеевна? – максимально доброжелательным тоном ответила Марина, попутно пытаясь разгрести завал бумаг на столе.
– Мариночка, солнышко, – голос свекрови сочился мёдом, что уже само по себе настораживало. – Ты же сегодня на смене? У меня тут... небольшое недомогание. Слабость такая, что ноги подкашиваются. Может, посмотришь?
"Небольшое недомогание" у свекрови обычно означало повод для многочасового выноса мозга. То давление скачет из-за того, что сын редко звонит, то мигрень накатывает, когда невестка не заезжает на пироги.
– Конечно, приезжайте, мама, – вздохнула Марина. – Только предупреждаю сразу: у меня куча пациентов... Вы, конечно, проходите без очереди.
– А я уже тут, в приёмном, – перебила свекровь. – Так что буду прямо сейчас, деточка.
Марина чертыхнулась. Ну конечно! Сначала создать видимость выбора, а потом поставить перед фактом – классика жанра в исполнении Аллы Сергеевны.
В приёмном свекровь восседала, как королева на троне, поджав губы и демонстративно прижимая руку к груди. Её безупречный макияж и укладка намекали, что "небольшое недомогание" было тщательно спланировано.
– Что же вы меня сразу не предупредили? – Марина привычно перешла на "вы", как всегда происходило при их встречах в больнице.
– Ой, Мариночка, – Алла Сергеевна картинно закатила глаза, – такие боли... Прямо вот здесь, – она неопределённо махнула рукой в районе солнечного сплетения.
Через час, загнав свекровь на все возможные обследования (раз уж явилась – пусть проверится), Марина заглянула в лабораторию. Виктор Павлович, заведующий, хмуро изучал какие-то распечатки.
– Вить, там моя свекровь на анализы сдала. Глянешь лично? – попросила она, присаживаясь на краешек стола.
– А то! – он как-то странно дёрнулся. – Для твоей мамы само собой, постараюсь.
Вечером, просматривая результаты, Марина нахмурилась. Что-то здесь было не так. За пятнадцать лет практики она научилась читать анализы, как детективные романы – между строк. И сейчас строки рассказывали какую-то мутную историю.
– Маринка! – в ординаторскую ворвалась медсестра Люда. – Там этот... из второй палаты... короче, посинел уже весь! Нужна твоя помощь.
– Твою ж дивизию... – Марина подорвалась с места, на ходу натягивая халат. – Продолжение детектива откладывается.
Домой она вернулась затемно. Андрей, её муж, нервно мерил шагами кухню.
– Где тебя носит? – набросился он с порога. – Мама звонила, сказала, что была у тебя. Что с ней?
– Давай завтра? – устало попросила Марина. – Я еле на ногах стою...
– Нет уж! – отрезал муж. – Я имею право знать!
"Имеешь," – подумала Марина, глядя на его встревоженное лицо. Андрей всегда трепетно относился к матери, пытаясь загладить какую-то старую вину. Какую именно – Марина так и не узнала за восемь лет брака.
– Назначено дополнительное обследование, – размеренно произнесла она. – Пока рано делать выводы.
Телефон разразился очередной трелью. На экране высветился незнакомый номер.
– Марина Викторовна? – раздался бархатный баритон. – Это профессор Добронравов из онкоцентра. Мне сейчас звонила ваша свекровь...
Марина похолодела. Когда успела?
– ...просила посмотреть её анализы. Там довольно серьёзная картина, вы в курсе?
– Какая картина? – Марина опустилась на стул. – У меня другие данные...
– Ну как же? – удивился профессор. – По описанию злокачественная опухоль... Тут надо срочно браться за вашу свекровь. Когда привозите пациентку? У меня сейчас всё занято, но кого-то отодвинем.
Марина ошарашенно молчала. В голове крутилась единственная мысль: "Что за бред? Откуда?.."
– Дорогая, – Андрей требовательно смотрел на неё, – что случилось?
– Ничего, – механически произнесла она. – Просто... рабочие вопросы.
В ту ночь она не сомкнула глаз. Что-то здесь было категорически неправильно. И это "что-то" имело отношение к странному поведению Виктора Павловича, загадочно появившимся результатам анализов и удивительной осведомлённости свекрови о "своём" диагнозе.
Утром Алла Сергеевна уже лежала в отдельной палате онкологического отделения. Марина смотрела на безупречный макияж "тяжелобольной" и чувствовала, как внутри закипает профессиональная ярость. Но доказательств у неё не было. Пока.
– Выглядит паршиво, – профессор Добронравов постучал указкой по снимкам, развешанным на негатоскопе. – Мы, конечно, уже сделали пункцию. Ждем окончательные результаты. Если всё именно так, как описал ваш коллега Виктор Павлович, то прогноз, прямо скажем, неутешительный. Хотя маленькие шансы остаются.
Марина исподтишка наблюдала за свекровью. Та сидела с идеально прямой спиной, поджав губы, будто речь шла о прогнозе погоды, а не о её, якобы, смертельном диагнозе.
"Что-то здесь не сходится," – в который раз подумала Марина, машинально теребя брошь на лацкане халата.
– И сколько мне осталось? – голос Аллы Сергеевны дрогнул ровно настолько, чтобы казаться естественным.
– Если это то, что мы думаем, то месяца три-четыре, не больше, – развёл руками профессор.
"Отличная актёрская игра," – отметила про себя Марина, глядя, как свекровь картинно прикрывает рот ладонью.
Вечером Алла Сергеевна закатила настоящее представление. Семейный ужин превратился в театр одного актёра, где главная роль досталась умирающей матери.
– Дети мои, – свекровь промокнула глаза кружевным платочком, – я собрала вас, чтобы сообщить... – она сделала драматическую паузу. – Мне осталось совсем немного.
– Мама, что ты такое говоришь?! – Андрей вскочил, опрокинув стул. – Мы найдём лучших врачей! В Израиль поедем, в Германию...
– Тише, сынок, – Алла Сергеевна позволила себе слабую улыбку. – Я уже всё решила. И насчёт лечения... и насчёт наследства.
Марина напряглась. Вот оно.
– Завтра придёт нотариус, – продолжала свекровь. – Я переписываю всё... – она сделала очередную паузу, – на мою девочку Мариночку.
Звон упавшей вилки прорезал тишину.
– Что?! – Андрей побледнел. – Мама, зачем?..
– Потому что она врач, сынок. Она знает, как распорядиться моим имуществом. К тому же... – свекровь многозначительно замолчала, – у неё чистая совесть. В отличие от тебя!
Марина похолодела. В голосе свекрови прозвучала такая неприкрытая горечь, что стало не по себе.
На следующий день в палате яблоку негде было упасть. Нотариус – сухонькая старушка с цепким взглядом – методично зачитывала пункты завещания. Две квартиры в центре и дача в элитном посёлке отходили Марине "безо всяких условий". Андрей оставался без ничего.
– Мама, это какой-то бред! – Андрей нервно ходил по палате. – Зачем всё это?
– Сядь! – вдруг рявкнула Алла Сергеевна с несвойственной больной женщине силой. – Ты ещё смеешь что-то требовать? После всего, что сделал?
Марина увидела, как муж побелел ещё сильнее. В его глазах мелькнул настоящий ужас.
Поздно вечером, возвращаясь с обхода, она заметила, как из палаты свекрови выскользнул Виктор Павлович. Он воровато оглянулся и почти бегом направился к лестнице.
"Так-так," – Марина прижалась к стене, пропуская его. – "Что это наш завлаб делает в палате в неурочный час?"
– Мариночка! – окликнула её свекровь. – Зайди на минутку.
В палате пахло дорогими духами. Алла Сергеевна полулежала на подушках, как кинодива на съёмках исторической драмы.
– Присядь, детка, – она похлопала по краю кровати. – Поговорить надо.
"Началось," – подумала Марина, присаживаясь.
– Ты ведь знаешь, почему я всё переписала на тебя? – свекровь пристально смотрела ей в глаза.
– Догадываюсь, – осторожно ответила Марина. – Это как-то связано с тем, что случилось между вами и Андреем?
– О да, – губы Аллы Сергеевны искривились. – Спроси его когда-нибудь, как умер его отец. Спроси, почему он отказался стать донором для собственного отца!
– Что?! – Марина вскочила. – Андрей никогда...
– Конечно, не рассказывал! – свекровь театрально всплеснула руками. – Он же у нас весь такой положительный! Бизнесмен, меценат... В детский дом постоянно вещи возит, ремонты там делает. А то, что родному отцу почку пожадничал! И он умер из-за его трусости – это мы замнём, да?
Марина молчала, переваривая информацию. В голове не укладывалось: Андрей, её чуткий, заботливый муж – и вдруг такое...
– А теперь иди, – свекровь откинулась на подушки. – Что-то я устала.
Выйдя из палаты, Марина прислонилась к стене. В голове крутился водоворот мыслей: странные анализы, поздний визит Виктора Павловича, завещание, обвинения... Что-то подсказывало: всё это звенья одной цепи. Вот только какой?
Телефон в кармане завибрировал. Эсэмэска от Андрея: "Прости. Мне нужно тебе кое-что рассказать. Очень важное."
"Ну наконец-то," – подумала Марина, направляясь к выходу. За окном накрапывал мелкий осенний дождь, а в воздухе пахло приближающейся развязкой.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ