Скутигера

Попалась.

Матовый мрак обволакивал всю комнату. Лишь тусклый свет мобильного телефона освещал лицо девушки, наполовину прикрытое неопрятными, запутанными прядями. Она не отводила глаз, обрамленных синяками, от стальных наручников на руках. Периодически облизывала распухшие губы, как будто что-то хотела сказать, но только шмыгала, рассматривая ссадины и сбитую кожу на пальцах.

Лежащий на металлическом холодном столе телефон, служил одновременно и лампой и диктофоном. Следователь пытался что-то записать, как бы ни старался, не видел в темноте тонких строк. Оставив безуспешные попытки окрикнул конвоира:

− Сержант, узнай там, надолго свет вырубили? – всмотрелся в лицо девушки и перешел на еле слышный тон, − Дадут сегодня допросить, или отпускать придется?

Девушка ухмыльнулась. Наверняка, она была рада этому мраку. Возможно, она мечтала, чтобы в этом помещении свет не появился никогда.

Ей не повезло.

Хоть и не яркий, но свет единственного фонаря заставил всех прищуриться. Привыкнув, следователь опустил взгляд к листу бумаги.

− Тихонова Валентина Алексеевна? – спросил он, на секунду взглянув на девушку.

− Слышь, мент, мы же уже знакомы! – негромко как будто прохрипела она.

− Не мент а следователь, товарищ старший лейтенант. Виктор Павлович, для тебя, – не повышая голоса поправил он, и теперь задержал свой взгляд на ней. – Пожелания, жалобы есть?

− Ванну принять хочу, и молока теплого сейчас выпить бы, или коктейль молочный, – она мечтательно взглянула в потолок, затем улыбнулась и подмигнула следователю. – Устроишь, Виктор Палыч?

Теперь ухмыльнулся он. Вздохнул, подпер рукой свой подбородок, с минуту молчал.

− Не томи, Виктор Палыч! Руки затекли от железок, чешется все. Неужели тебя дома не ждут?

− Не ждут, поэтому все зависит от тебя. Времени до утра много.

− Не женат? Или жена ушла, или выгнала? – засыпала вопросами следователя девушка, но сама жалобно посмотрела ему прямо в глаза.

− Женат на работе, – коротко буркнул он, постучал ручкой по столу, указывая ей на бланки листов допроса. – Если будешь отвечать, обещаю ванну и коктейль.

− Честно? Не разведешь? – аж вскрикнула девушка.

− Ну, если пообещаешь не удрать и отвечать.

− Да не вопрос, Виктор Палыч! Куда мне бежать то? У меня ни денег, ни документов. Вы же меня обложили по всем адресам.

− Еще бы, мы тебя три месяца вычисляли.

− Это звучит как комплимент, – попыталась шутить девушка.

− Да, последнее время такие дела редкость, – кивнул следователь в подтверждении, – А попалась все равно на мелочи. Зачем драку в кафе устроила?

Валентина опустила взгляд, ее лицо полностью закрыли волосы.

– Долгая история, – еле разборчиво пробубнила она.

– Я не тороплю, давай все сначала.

Она снова подняла голову, встряхнула ей, чтобы хоть как-то откинуть спавшие пряди. Попыталась дотянуться руками, но короткая цепь наручников не дала возможности.

– Сержант! – следователь кивнул на ее руки. – Отстегни пока. Под мою ответственность.

Конвоир послушно выполнил просьбу.

– Спасибо! – прошептала девушка, разглаживая следы от острых граней металлических оков.

На какое-то время она замолчала. Обдумывала начало своей истории, исподлобья, но пристально глядела на следователя, то ему в глаза, то на верхнюю пуговицу его рубашки.

Он же, достал из кармана пиджака портмоне, вынул купюру и протянул сержанту.

– Не в службу, принеси молока.

Сержант немного замялся от неожиданной просьбы, но решился ее выполнить.

Валентина улыбнулась, кивнула в знак благодарности.

– Каждое лето в детстве я проводила в деревне. Как все обычные городские родители, избавлялись от детей, и мои отправляли меня к бабушке и дедушке, которые огородом занимались. У них плантации были: клубника, картошка.

– Фермеры?

– Нет, так, частники, но участок был большой. Они соседние участки в аренду вроде брали, а может и выкупили. Из деревни люди уезжали, дома и землю за копейки продавали, а то и вовсе бросали.

– Сейчас где они, живы? – слушал ее следователь, но не торопился записывать.

– Да, только не сажают ничего. Бабушка болеет из-за нервного срыва. Она строгая. А дед меня баловал всегда. Хотел, чтобы я выросла шпаной, – еле заметно улыбнулась девушка.

– Он не строгий? – тоже улыбнулся следователь, – Его желание сбылось.

– Он военный пенсионер. Он самый лучший дед. Меня всему и научил: и стрелять, и костер разводить, и шалаш строить.

– А почему сейчас ничего не сажают? Чем занимаются, в общем?

Валентина глубоко вздохнула. В это время в допросной появился сержант с пакетом молока. Следователь, поблагодарив его, открыл упаковку и протянул девушке.

– Только не теплое.

Валентина жадно сделала несколько больших глотков, отчего белые струи потекли по щекам.

– Ты человечище, Виктор Палыч! – сказала она громко, и стала протирать растекшееся уже по шее и груди молоко.

Она неловко отодвинула футболку от тела, запустив под нее руку, оголив часть плеча и груди. Молодая бархатная кожа была вся испещрена мелкими ссадинами и синяками.

Следователь обратил на это внимание. И на то, что футболка надета на голое тело.

– Кто это тебя так?

– Гоблины из кафе, – коротко ответила она, поправляя одежду.

Он дал ей минутную паузу.

– Продолжай.

– Интересно?

– Ну, хоть издалека начала, но начало да, интересное, – закивал следователь.

– Так, это я чтобы понятнее было. С чего и началась вся заварушка.

Валентина закрыла руками глаза, оперев локти на стол. Перевела дыхание, сделав несколько больших глотков спертого воздуха.

– Эти гоблины из кафе, лишь малая часть банды. Они отбирают землю и жилье у людей. Несколько лет назад в деревне появились гастролеры.

– Из Москвы?

– Не только. Там и из области хватает упырей. Им, видимо в Подмосковье уже тесно, или кишка тонка. Хотя, судя по информации, они не слабо хотят развернуться.

– Какой информации? – хотел уточнить Виктор Павлович.

– Они в интернете на сайтах рекламу пускают о проектах. Типа экология, туристические базы, кемпинги. Несколько участков скупили обманом, а потом к нам пришли. До этого в деревнях дома горели, даже несколько человек погибли.

– В деревнях дома часто горят. Почему решили, что это приезжие?

Девушка хмыкнула.

– Ага, с сараев пожары начинались, все по одному сценарию. А до этого какие-то залетные на тачках по деревням шарахались.

– Понятно.

– Вот и к моим пришли. Дед и бабуля отказались. Эти уроды сначала уговаривали, но не долго. Вот и им сарай сожгли. А там вся техника: мотоблоки, плуги, косы. Хорошо, огонь на дом не перекинулся. Стекла только полопались. А главное - пес пропал, бесследно. Бармалей добрым был. Его дед так назвал, потому что лохматый и на вид страшный. Мы его Бариком звали. Он людей любил всех. На участке часто деревенские помогали. Думали, сторож будет хороший, а он только лизался и прыгал.

– Не на цепи сидел?

– Дед не признавал цепных собак. Он говорил, что собака на цепи тупеет. – Валентина опустила голову, что-то рассматривая под столом, буркнула, – Может, успел удрать.

Неожиданно она всхлипнула, а с кончика ее носа упала слеза. Приподняв нижний край футболки, протерла ей лицо, обнажив живот, на котором виднелись полосы грязи и ушибы.

Старший лейтенант пошарив по карманам, достал носовой платок. На вид уже давненько пропадавший в его пиджаке, но был чистым и аккуратно сложенным. Протянул девушке.

Дал ей время успокоиться.

– Сколько тебе, лет двадцать? – спросил он, не отводя глаз от нее.

– Двадцать шесть, – она тщательно вытерла лицо, начав протирать руки, предупредила, – Платок не верну.

– Оставь себе! – удивился следователь, но не того что она нагло присвоила недорогую вещь, а ее возрасту. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Ты очень молодо выглядишь. Совсем девчонка на вид. Тебя если отмыть и привести в порядок, милашкой будешь.

– Займись, Витек! – саркастически засмеялась Валентина.

Он ухмыльнулся.

– А давай уговор! Ты мне признания, а я тебе ванну и коктейль.

– И стилиста! – протянула она руку следователю.

– Идет! – он взял ее руку, – Сержант, разбей!

Ничего не понимающий сержант без промедления разбил.

После чего следователь вышел из комнаты.

– Он чего реально может устроить тут ванну? – еще не веря во все произошедшее, Валентина спросила сержанта.

Конвойный пожал плечами.

– У нас в отделе нет ванной.

Через двадцать минут в допросной появился следователь. Он сделал большой выдох, протянул бумагу сержанту.

– Я ее забираю до утра, под свою ответственность. – Кивнул девушке на выход. – Поехали со мной. Только руки за спину, для порядка.

Она удивилась, даже испугалась, но послушалась.

Полуночная улица пахла летним дождем и скошенной за день травой.

Их провожать вышел дежурный офицер. Облокотившись на перила крыльца, закурил, пустил облако дыма к фонарю.

– Ты ей глаза завяжи, чтобы не видела, куда ее везут! – расхохотался офицер.

– Пф, думаешь, ей это важно? Если уж она и надумает бежать, то ей все равно, откуда и куда. Но, у нас уговор. Да, Валентина? – ответил следователь и, не снимая с девушки наручников, помог ей сесть на заднее сиденье легковушки.

У подъезда он освободил ее от стальных браслетов. Но, на всякий случай держал ее за локоть. А она даже не оглядывалась, не осмотрела дом. Ей действительно было все равно где она здесь и сейчас.

Первым делом он проводил ее в ванную.

– Вот полотенце, халат. Могу предложить стирку. До утра, думаю, высохнет.

– Спасибо! – тихо ответила она, и потянула дверь, чтобы закрыться.

Виктор покрутил головой в знак запрета.

– На замок не закрывать! Еще надумаешь чего.

– Подглядывать будешь? Я стесняюсь, я же… Ничего я не надумаю, – смутилась Валентина, прикрыла дверь, не закрывая ее на затвор. Услышала голос из кухни

– Там в шкафчике под раковиной есть мазь от ушибов и ссадин.

– Спасибо! Дай мне пятнадцать минут, – ответила она.

Пока она принимала ванну, Виктор приготовил скромный ужин из продуктов, которые были обнаружены в холодильнике.

Валентина вышла из ванны закутанная в мужской халат, больше ее, казалось, раза в два. Ей даже пришлось приподнять и удерживать полы, которые волочились по полу, и в которых она могла запросто запутаться и упасть. Завернувшись в два оборота, подпоясалась. Села у входа.

– Я оживаю! – прошептала она.

Виктор улыбнулся, увидев ее и оценив наряд.

– Двигайся к столу. Деликатесов не обещал, поэтому яичница с сосисками и теплое молоко, как просила. Пойду твою одежду в машинку закину.

Он вошел в ванную, взял ее джинсы и футболку. Почувствовал что вся ее одежда сырая.

– Ты где так промокла? Почему у тебя все сырое?

– В кафе пожарка сработала, – промямлила полным ртом девушка, пережевывая еду.

– Так, тебя на улице уже подобрали, когда приехали.

– Я просчиталась. Их оказалось больше, после зарубы они меня выкинули из кафе, а вам сказали, что я напала.

– Понятно.

Виктор включил стиральную машину, взял бумаги и сел перед девушкой.

– Я так понимаю, разборки в кафе, это последний эпизод? Ты начала рассказывать про участок в деревне, там все началось? У меня информация по первому эпизоду, это мужик с ожогами в машине.

– Ха! – широко улыбнулась Валентина. – Этот упырь прикольно обделался тогда. Но он не первый. Вы что про мотохруста ничего не знаете?

Эпизод первый

– Про кого? Какого мотохруста? – удивленно спросил следователь.

– Во, вы даете! Или что, он в больничку не обращался, или как? – теперь настало время удивиться девушке. – От них, первым делом приезжал парень на мотоцикле. Весь такой нарядный, в коже, в шлеме модном, на крутом байке. Это был их риелтор. Он объезжал деревни и предлагал продать участки и дома. Я этого говнюка долго пасла. Но он был не особо осторожный, хруст, что скажешь. На обочине нашла тонкую березу, взяла веревку, и натянула ее как хлыст. Блин, все руки содрала, пока веревку натягивала. Сама чуть не получила от нее. – Валентина потерла руки, как будто вспомнила эту боль от каната. – Когда он появился, перерубила веревку.Чуть-чуть промазала. Хотела, чтобы прям по роже, но получилось по фаре. Но все равно летел он зачетно. Нечего гонять по сельской местности. – Она снова набрала полный рот еды. Одновременно жевала и рассказывала. – Пока он валялся, я ему зеленкой шлем залила и колеса проткнула.

– Ого! Это жестко. Ты понимаешь, что еще один эпизод себе добавила?

Она отмахнулась.

– А! Уже все равно. Уродом больше, меньше.

– И как же он потом? Как до города добрался?

– Вроде слышала, что он в деревню вернулся за помощью. Говорили, что руку сломал. А так, не видела его больше.

– А ты не думаешь, что как раз этим поступком и спровоцировала приезд других гастролеров?

Она вздохнула. Положила вилку в пустую тарелку.– Раньше или позже, они все равно приехали бы. – Взяла стакан и большими глотками отпила молоко. – Урод на джипе и раньше появлялся. Он этого мотохруста и прислал, а потом бандитов.

– Ты про того, что с ожогами?

Валентина кивала. Она на минуту замолчала. Как будто вспоминая подробности. Она положила руки на стол, оперлась на него и как ребенок сложила под собой ноги на стул, потянулась к вазочке. Но в нескольких сантиметрах от нее замерла, взглянув на Виктора.

– Можно конфетку?

– Попробуй, – ответил Виктор, но с ехидной улыбкой положил руку рядом с вазочкой. Как только пальцы девушки вот-вот должны были прикоснуться к конфете, он одернул вазочку к себе.

Валентина сделала вид, что потеряла интерес к конфетам. Сложила руки перед собой. Но, как только Виктор вернул вазу на место, она молниеносно схватила несколько конфет.

Оба рассмеялись. Девушка похвастала уловом.

– Вот видишь, если бы разрешил, я взяла бы одну, а так во сколько, охапка.

– Смотри, как бы не слиплось! – пошутил следователь. – Продолжай свой увлекательный рассказ.

– О! А может мне в тюрьме начать мемуары писать? – снова мямлила она, запихав целую конфету в рот.

– Давай лучше я за тебя. Ты еще не в тюрьме, – предложил Виктор, но как будто умилялся выходками девушки. – Какой же ты еще ребенок.

– А сам то, старлей. Дедушка говорил, что ему в армии капитана присвоили в двадцать пять. Значит тебе самому не больше тридцатника.

– Да ты знаток. Так что там с обожженным?

Эпизод второй.

– Так там еще проще получилось. Правда, мне бежать пришлось по лесу несколько километров от двоих. Но тому досталось нормально. А все потому, что не заботятся друг о друге. Я им дорогу перекрыла. А тот, что за рулем съехал на поляну, и машину поставил у дерева, вплотную к пассажирской двери. Вдруг из леса бутылка с бензином прилетела, прямо в заднее стекло. Медведь, наверное, ужин хотел приготовить. – Валентина старалась украсить свой рассказ шутками-прибаутками. – Они сразу из машины повыпрыгивали, а один ни как не мог выскочить. Дверь то в дерево упиралась. Идиоты. Но, честно, я не ожидала, что машина так быстро и хорошо горит. Вспыхнула как спичка. А тот, пока перелазил и обгорел. Он же выжил?

– Выжил. В зеркале себя не узнает. А те двое?

– Они меня заметили. Погнались. А я эти леса хорошо знаю. Каждую канаву облазили с дедом, за грибами ходили. Жалко я тогда винтовку не взяла.

Эпизод третий.

– А кстати, о винтовке. Ты имеешь в виду пневматическую? Или у тебя еще есть что-то посерьезней?

– Да, я про пневматику. У деда "Байкал" был. Хорошая винтовка, пристрелянная. Он меня из нее и учил стрелять.

– Этот случай, конечно, уже на грани. Ты, понимаешь, что еще пару сантиметров и убила бы его? Пуля от пневматики в тело входит на несколько сантиметров. Дерево пробивает.

– Я тогда ничего понимать не хотела. Только отомстить. У нас сарай с инструментами и техникой сгорел, у соседей дом полностью. В другом доме жители сами погибли в пожаре.

Виктор слушал внимательно и что-то записывал.

– Ты за ним тоже следила?

– Конечно. Из огорода магазин видно. Когда он к магазину подъехал, я и решила ему нос отстрелить.

– Почему нос?

– Чтобы не совал в чужое! – вскрикнула девушка. – Хотела сначала ухо прострелить. Что толку от ушей? Шапку надел и все. – Она опустила взгляд, разглядывая и поглаживая ушибы на ногах. – Жирную жопу его только из пушки можно прострелить. Вот я и решила в носу сбоку дырку сделать. А он возьми и повернись. Орал он, конечно, сильно. Я сама испугалась. Но, хотела еще и между ног кое-что отстрелить, так удачно он валялся. Только бабульки сбежались. Они у нас сердобольные. Их грабят, а они все равно помогают. Так бабушка из крайнего дома и мотохрусту помогла. А надо было палками гнать.

– Некоторые бабушки жестокости много за свою жизнь насмотрелись, верят, что хороших людей больше. Вот и попадаются на мошенников.

Валентина широко зевнула, чем вызвала ответное зевание и у Виктора.

– Слушай, Виктор Палыч, что-то твоя теплая забота меня совсем разморила. Можно я посплю немного?

– Да, конечно. Давай отложим да завтра. Верней уже до сегодня, – он взглянул на часы. – Я постелю тебе в спальне.

– А сам где будешь?

Виктор на секунду растерялся.

– В зале. Там диван. Не переживай, я привык, часто там засыпаю.

Утро было тяжелым на подъем.

Виктор еле растолкал Валентину. Она казалась разбитой. Он потрогал ее лоб.

− У тебя температура. Поедем в отдел, я тебя покажу начальнику и попробую уговорить оставить дома.

− Хорошо бы отлежаться. В ваших камерах холодно и сыро. Я там сдохну до суда.

− Не переживай! Я не дам тебе умереть пока не расскажешь все. На, выпей это, – он протянул ей большую таблетку и стакан воды.

Валентина послушно выпила лекарство, поморщилась.

− Какая гадость, что это?

− Понятия не имею. Какая то таблетка. В аптеке сказали, что от простуды.

− Ты успел сбегать в аптеку?

− Ага, на прошлой неделе, сам чуть не свалился, пока по подвалам лазили.

– По каким подвалам? Зачем по подвалам? Сантехника искали что ли? – попыталась шутить Валентина.

– Преступления раскрываем. Дел в отделе много разных, бывают и среди бомжей. Разным приходится заниматься, и не всегда интересным.

– То ли дело моя история? Да? – ерничала девушка, пока одевалась, подняв указательный палец, – Эти преступления войдут в учебники по криминалистике!

– Не зазвездись! – успокоил ее Виктор. – Это тянет всего на одно дело которое я назову "Как Валя провела это лето".

В отделе он посадил Валентину напротив окна дежурного. Для порядка сковал ее руки наручниками.

− Потерпи. Я постараюсь быстро.

Полчаса казались вечностью для нее. Все тело ломило и знобило, глаза закрывались. Она хотела даже прилечь на лавке, но дежурный постучал по бронированному стеклу, пригрозил пальцем.

Наконец-то появились следователь с незнакомым майором. Офицер строго взглянул на девушку.

Старший лейтенант ему что-то шептал.

– Какую неделю, Белов? Даю три дня! Но если она сбежит, выделю камеру на двоих! – строго прорычал майор.

Виктор закутал ее в халат, велел лечь под одеяло.

– Сейчас выпей вот это, и спи, – он дал ей горячий стакан с какой-то шипучкой.

Она отпила часть, улыбнулась.

Виктор насторожился. Он был готов уже к ее шуткам.

– Что опять?

– Я вспомнила. Мама со мной также возилась, когда я болела.

– Где сейчас твои родители? Они не волнуются, что ты пропадаешь?

– Волнуются. Еще как. Они в городе, в Подмосковье, думают, что я у бабушки с дедушкой в деревне.

– А бабушка с дедушкой думают, что ты с родителями, – продолжил Виктор.

Валентина вернула ему стакан и откинулась на подушку.

– Да-а-а, – протянула она, задумавшись, – Мама меня убьет.

– А отец есть?

– Да. Он такой же как дед. Но строже. В глубине души, наверное, даже гордиться, – она перевела свой взгляд на следователя. – В детстве, когда мама меня ругала за какую-нибудь шалость, папа улыбался. Маму это бесило, и она начинала ругать нас двоих. А дед говорил, что детей надо баловать, тогда из них получаются настоящие гангстеры, – пока она говорила, у нее закрывались глаза, и последнюю фразу она произнесла уже в полудреме. – Я, вот, из тюрьмы выйду, рожу девочку и тоже нау…

Когда Валентина проснулась, был еще день. Сквозь шторы был виден солнечный свет, а через открытое окно, слышен гул проезжающих машин и стройки неподалеку.

Ей стало заметно легче, но тело еще болело и пахло потом. Она встала, обойдя всю квартиру, поняла, что одна. На кухонном столе нашла записки. В одной было написано: "Обед в холодильнике, разогрей в микроволновке и ешь", вторая записка накрывала стакан с порошком: "Залей это кипятком и пей".

Пока принимала освежающую ванну, дома появился Виктор. Когда вышла, завернувшись в его огромный халат, он разговаривал по телефону, ходил по комнате. Валентина ждала, когда он закончит разговор. Положив телефон на стол, первым делом он прикоснулся к ее лбу.

– Ну что, как твои дела?

– Дела у вас там, а у меня так, простуда. Прошла, вроде.

– Хорошо. Я нашел телефоны твоих родных. Можешь им позвонить, успокоить. Если захочешь им наврать, можешь сказать, что ты у друга.

– Спасибо! Надо рассказать им правду, тем более, часть ее они знают.

– Что они знают?

– То, что я начала мстить. Про риелтора на мотоцикле догадываются. Да и про упыря без носа, наверняка им уже рассказали.

– Что тогда мешает позвонить? Можешь закрыться в спальне.

– Хорошо! – Валентина взяла телефон, и ушла в комнату, прикрыв дверь.

За то время пока ее не было, он разогрел ей обед, расставил все на столе. Сам принялся что-то писать и править в бланках допроса. Он успел уже переписать пару страниц, когда в кухне появилась Валентина.

Она старалась улыбаться. Но кончик ее носа был красным, а глаза влажными от слез. Она старалась их вытереть, но становилось только хуже.

– Что случилось? – неловко спросил Виктор.

– Все нормально, – Валентина присела за стол, запахнув туже халат. – Мама немного поругала, но не сильно. Переживает. А дедушка сказал, чтобы я держалась, что я сильная. Они все в деревне.

– Уже легче, – буркнул Виктор и подвинул тарелку ближе к ней.

Пока девушка ела суп она сама начала рассказывать.

Эпизод четвертый.

– Я тех двоих бандитов из леса потом сама нашла. Сделала вид, что случайно на них наткнулась. Одному сразу из баллона в глаза прыснула, а другого спровоцировала, чтобы он за мной побежал. Но ему люди прохожие мешали. Я выбрала путь на стройку по людной улице. А там как раз рынок. Я маленькая юркая, а этот кабан постоянно врезался, людей сбивал.

– Один из них бандит по кличке "Кудряш", потенциальный инвалид - колясочник. Он? – Виктор достал из портфеля фотографию и показал ей.

– Он, урод. Так ему и надо. Зачем на стройку за мной побежал?

– Ты ему там ловушку устроила?

– Да, но у меня еще и баллон был. А на стройке надо под ноги смотреть.

– Ты его столкнула?

– Нет. Хотела из баллона в него прыснуть, но он сам в яму провалился.

– Спасателей ты вызвала?

– Да! Не бросать же его там, сдохнет, вонять будет. Как людям в этом доме потом жить?

Виктор с трудом сдержал смех, лишь прыснув в ладонь.

– Чудо!

Он достал из портфеля пачку фотографий, выбрал из них нужные и разложил на столе.

Валентина привстала.

– О! Знакомые все лица, – с какой-то даже радостью в голосе сказала она, рассматривая лица преступников, и поочередно тыкая в них пальцем. – Это мотохруст, это загорелый, этот с новой дыркой в носу, это, как ты его там назвал "Кудрявый"? Этому я баллоном прыснула, но еще не успела ничего сделать. Отмылся, наверное, урод. А этот самый главный у них.

Она пододвинула одну фотографию к следователю, села на место. Съела пару ложе супа.

– Я его тоже нашла, но к нему не подобраться. У него офис в Москве, там не пускают. И он никуда, гад, не выезжает.

Эпизод пятый.

– И как же ты планировала ему отомстить? – спросил Виктор, собирая фотографии в портфель.

– Недавно увидела его в кафе. Оказалось, что это его забегаловка. И он часто приезжает по вечерам.

– И что ты хотела сделать?

– Тортик ему приготовила из битого стекла. И рожей его в торт окунуть.

– Дерзко!

– Да уж! – пережевывая обед, она немного задумалась, как бы зависла. – Надо было петарду ему в пирожное запихать. Ты, Виктор Палыч, видел бы как он жрет. Он еду не ест, а поглощает. Все как в прорву, целыми кусищами. Вот бы он пирожное с петардой в рот, а она там "Ба-бах!" – она изображала все, широко жестикулируя, не выкладывая ложки из руки.

Виктор рассмеялся.

– Как бы ты ее подожгла? Там фитиль, дым. Такое только в мультиках возможно.

– Эх, жаль! – вздохнула Валентина, продолжила есть.

Виктор рассматривал девушку, уже не скрывая умиления. Дождался, когда она доест.

– Я тебе хотел сказать, знаешь, что все эти шесть человек в разработке?

– В какой разработке? – спросила она, оторвавшись от стакана с шипучими лекарствами.

– Следственный комитет за ними следит. Это банда мошенников, орудуют в нескольких регионах уже три года.

– Ого! А чего так плохо следит? Они уже успели новых дел наворотить.

– Ну, знаешь! Не все так просто. Для того чтобы банду взять, надо все основания иметь и доказательства. Полиция и следствие не могу как ты, пойти и покалечить всех.

– Жаль, – прошептала девушка, допивая лекарства.

Она помогла Виктору убрать со стола, помыла посуду, все расставила по местам. Взялась за тряпку, чтобы навести порядок, но Виктор ее остановил.

– Оставь! Я сам все уберу, иди, отдыхай.

Валентина встала посередине кухни растерянно.

– Я уже выспалась. Надо бы чем-нибудь заняться. Я погуляла бы с удовольствием.

– Это исключено. Во-первых, ты задержанная, во-вторых, больная.

– Сам ты, – еле слышно пробурчала она и ушла в зал. Она уставилась в черный экран телевизора. – У тебя телевизор работает хоть?

– Работает, – ответил Виктор из кухни.

– Виктор Палыч, а как ты смотришь на то, что мы киношку посмотрим вместе?

– Положительно, – ответил следователь, войдя в комнату, нашел на диване пульт.

Они сели на диван. Валентина села поближе к Виктору.

Он перебрал фильмотеку, включил какую-то мелодраму.

Во время просмотра Валентина стала, как бы нечаянно придвигаться к нему. А уже на середине фильма закинула ноги на диван и прилегла, положив голову ему на колени. Виктор не стал сопротивляться.

Она, пыталась завернуться в огромный халат, периодически поправляла спадающие полы, и в один момент с ее шеи и плеч сполз ворот. Между лопаток показался край татуировки.

Виктор осторожно отодвинул ворот, чтобы разглядеть рисунок. Это был эллипс, по границе которого раскинула свои лапы многоножка.

– Это Скутигера. Гроза всех домашних вредителей-насекомых, но безопасна для людей, – объяснила она, почувствовав его внимательный взгляд.

– Ты хотела освободить свой дом от вредителей?

– Да.

– Я знаю одного хорошего адвоката, он нам поможет.

– Нам? – переспросила она, повернувшись к Виктору.

В ответ он кивнул, прикоснувшись к ее волосам.

– Нам.