Едва заслышав в очередной раз эту фразу, Стася превращалась в дикую фурию. Она на физическом уровне ощущала, как бешено начинали вращаться глаза и вставала дыбом «шерсть», но маму этим не проймешь! Вот людское осуждение – зверь дюже страшный в отличие от невоспитанной и недовольной из-за всякой ерунды дочери.
Сколько Стася себя помнила, мнение окружающих играло для ее мамы – Ольги Викторовны решающую роль.
- Стася, почему ты не поздоровалась с тетей Капой? – практически шипела она на трехлетку, увлеченную созерцанием яркой бабочки в цветнике и вовсе не заметившую противную соседку, от которой несло кислой капустой и чем-то настолько мерзким, что малышке хотелось зажать нос.
- Я не видела, - честно ответила она.
- Не видела, - передразнила мать, - теперь она подумает, что я тебя плохо воспитываю. Слухи разнесет! Горе ты мое, Стася.
Девочка совершенно не понимала, в чем провинилась, но мама изо дня в день, словно мантру, твердила одно и то же – «что подумают люди?».
- Стася, как ты могла подраться с мальчишками во дворе? – всплескивала она руками, увидев на пороге дочь в разорванных до колена джинсах. – Все скажут, что ты хабалка и пацанка. Мне мимо людей будет не пройти, глаз не поднять! Что ты за человек-то такой!
Девочка привычно стискивала зубы и шла в ванную – отмывать полученные в бою ссадины, мстительно представляя более внушительные и болезненные «ранения» Антохи из соседнего дома. Но Ольгу Викторовну подробности не интересовали! Она впадала в ужас от одной только мысли о разговорах, идущих о ее семье, и не понимала, почему Стася так непробиваемо глуха к ее просьбам.
- Мой полы лучше, - наставляла она десятилетнюю дочь. – Скоро гости придут и что скажут – в доме живут две бабы и убраться не могут?
- А почему они так должны сказать? – впервые решилась вставить свои «пять копеек» девочка.
- Как? Ты действительно не понимаешь? – Ольга Викторовна смотрела на дочь как на нечто совершенно невообразимое. – Я упустила что-то серьезное в твоем воспитании. Мы живем в социуме и не можем вести себя так, как хотим.
- Это наш дом, мама! – попыталась понять Стася. – Никому нет до него дела. А даже если есть, зачем общаться с такими людьми?
- Ишь, говорливая какая стала! – мать поджимала губы. – На все плевать хотела! И так всю жизнь за тебя краснею!
Стася обиженно отворачивалась, глотая невольно набежавшие слезы. Хоть убей, но она не понимала, почему кто-то со своим мнением должен быть для нее важнее все и вся! Нет, оторвой она не была. Стася хорошо училась, маму с бабушкой любила, откровенных гадостей никому не делала, но и людская молва над ней не имела никакой власти. Девочка родилась с иммунитетом к чужим разговорам и ориентировалась только на свой внутренний «компас» – он безошибочно показывал, что такое хорошо и что такое плохо. Но для родной матери это качество было чудовищным и требующим немедленного уничтожения!
Первая короткая юбка, надетая довольной Стасей, постигла участь «Сними сейчас же! Что подумают люди!». Первая любовь была безжалостно растоптана презрительным маминым взглядом и выданным сквозь зубы «Ты хоть подумала, что о тебе скажут? Шастаешь за ручку с каким-то обормотом! На себя плевать, так мы с бабушкой не такие оторвы. Нам репутацию подмачивать не нужно!»
Стася негодовала, плакала и ощущала себя совершенно неправильной. Поэтому когда после школы ей удалось поступить на выбранную еще в 8 классе специальность, была счастлива до небес. Вчерашняя старшеклассница собрала вещички и в считанные дни отчалила из родительского дома в другой город. Тут, как она думала, мамино «наследие» ее не догонит! Но не такова была Ольга Викторовна!
Периодически она наведывалась в гости к дочери и, казалось, занималась только одним – собирала сплетни от окружающих, чтобы перед отъездом закатить грандиозный скандал.
- Стася, это немыслимо! – ее руки тряслись, а глаза горели. – О тебе люди такое говорят, что мне стыдно называть тебя своей дочерью! Ты совершенно распустилась! Вот смотри – в прошлом месяце ты трижды вернулась домой под утро и вид у тебя был, прости Господи… я даже не могу произнести то, что мне рассказали… а недавно…
- Мама, - резко обрывала ее уставшая ждать понимания Стася, - я учусь, подрабатываю и без твоей помощи снимаю с девчонками квартиру. И если при этом я пару раз сходила в клуб, не думаю, что мне стоит посыпать голову пеплом. А тебе бы поменьше сплетен собирать и все было бы хорошо!
- Это не сплетни! - обрезала мать. – Люди все видят и такое думают!
- Что? – однажды не выдержала Стася. – Что я молодая и красивая? Языки за спиной чешут! Да и пусть, мне совершенно плевать!
- Я вырастила непробиваемое чудовище! – выдавила из себя Ольга Викторовна, хватаясь за сердце.
Примерно полгода она дулась, оставив дочь в покое. А потом все пошло по накатанной началось. К диплому Стася серьезно рассматривала варианты уехать максимально далеко, чтобы билет в один конец «в гости» казался матери просто баснословно дорогим, но заболела бабушка и ей пришлось вернуться в родной город. Правда, девушке повезло с работой и спустя год жизни на съемной квартире она сумела взять ипотеку.
Ольга Викторовна восприняла эту новость как возможность устроить все так, чтобы «люди ничего дурного не подумали», и активно принялась раздавать советы по ремонту и дизайну.
- Нет, - сразу отрезала Стася, даже не выслушав мать. – Это мой дом, и я буду делать так, как хочу.
- Стася, - мама взяла такой ненавистный для дочери назидательный тон, - представляю, что ты такое сотворишь с жильем! Я даже не смогу тетю Свету к тебе в гости пригласить!
- Что? – девушка оторопела. – Что значит «пригласить»?
- Все очень просто – она рядом работает, и я уже похвасталсь, что ты купила квартиру здесь. Будет некрасиво, если мы ее не пригласим.
- Ко мне домой? – тихо спросила Стася.
- Твой дом не только твой. Ты – моя дочь, а значит мое продолжение. Что подумают обо мне, если ты вытворишь какой-то нереальный дизайн!
Скандал в тот день разгорелся нешуточный. Но… Ольга Викторовна стояла на своем, даже если проигрывала «сражение». Спустя пару дней она позвонила Стасе и безапелляционно заявила:
- Стыдно, дочь. Тетя Света вчера шла мимо твоего дома на остановку и заметила, что у тебя шторы криво висят! Повесь нормально, а то придется постоянно выслушивать за твою лень.
Стася закусила губу и молча положила трубку – в ближайших планах теперь был не ремонт, а переезд в другой город. Туда, где нет ее мамы и тех, кто может снова «плохо подумать».