Глава 1
– Странно, что море имеет такой цвет... -
Я сидел на обрыве возле моря, в котором уже давно никто не жил. Оно уже тысячи две веков было мёртвым (даже для тех, кто попадал в него по той или иной причине). Лишь на лодке из черненного дерева, тысячу лет вмерзающего в скалы Арктики можно было остаться невредимым в этой кислотной жидкости.
Вокруг простирались бескрайние поля высушенных химикатами, городов и бывших деревень. Теперь там только редкие дороги да камни для отдыха упившихся сатиров… Над головой светило солнце так сильно, что казалось, голова расплавится от тепла только потому, что рядом не было никого выше. Деревья, которые поняли, что от них мало что зависит, стояли, безвольно скрипя голыми ветками.
Мне же, в спасении от адского пламени не помогала даже специальная накидка - от неё было в целом, только жарче. Аиду, наверное, ещё хуже, там, внизу… Хотя…
Рядом сидит Пандора. Моя двоюродная сестра, за которую я многим бы пожертвовал – так сильна была моя к ней привязанность. Однако эта молодая и юркая особа меня с каждым днем закаляла всё больше и больше. Недаром мой отец говорил, что она – предвестник гибели всего Олимпа.
– Любопытство, однако, когда-нибудь да станет её погибелью... – тихо пробурчал тогда Посейдон, глядя на то, как маленькая зараза переплела все рыбацкие снасти между собой, пока пыталась понять, для чего они предназначены.
Я один махом убрал волосы со лба и вгляделся в море, которое переливалось всеми оттенками существующих цветов. Эх. Ничего не поделаешь.
– Ладно. Пойду я… – я не без труда отлепил своё влажное тело от камня. – Мне ещё надо заскочить к отцу, такое чувство испытываю, будто он меня ищет.
Пандоре видимо, надоело слушать мои очередные оправдания «почему я не хочу с ней разговаривать», и она, сначала потихоньку, а затем более резво помчалась в сторону моря ядовитой жижи. Она знала, что я всё вижу боковым зрением, и, в следующее мгновение я уже мчался спасать её от внезапного падения в эту субстанцию. На полпути к ней я уже видел, что не успеваю, и уже было проклял себя и всех вокруг, как меня за шиворот подняла и кинула на твёрдый песок, чья-то сильная рука. По недовольному вскрику и глухому шлепку тела о поверхность песка, я понял, что Пандору постигла та же участь.
Только перевернувшись на спину, я увидел нал собой хмурого Посейдона.
– Здравствуй, отец. А я как раз думал о тебе… – робко начал я, однако Посейдон остановил меня жестом.
– Осторожнее с мыслями, Синафон. Да и учил я тебя управлять сознанием детей. Особенно женщин. Вот, смотри - Посейдон хмуро посмотрел в сторону Пандоры, и через секунду она уже покорно шла в нашу сторону, утирая сопли рукавом туники. - Учись, сын. Иначе как ты собираешься становиться богом?
Мне ничего не оставалось делать, кроме как, кивнуть, и, прихватив сестру под ручку, возвращаться в город.
Через какое-то время мы оказались в городе. Пройдя через мраморные стены, которые, казалось, дышали одной только мощью, и через деревянные двери, ростом как три Зевса, в которых были вырезаны львы и минотавры… у меня как будто появилось ощущение безопасности. Да и Пандора стала как-то тише себя вести - смирно шла рядом. Вокруг копошился народ, торговцы продавали эксклюзивные тоги из последней коллекции, покупатели считали деньги...
– Свежайшее вино «Поцелуй минотавра»! Бодрит лучше чем адское пламя!
Обычная такая рыночная суета.
Когда мы подошли к верховному храму, небо как будто, стало на два тона темнее и у меня появилось нехорошее предчувствие. Пандора предложила зайти в храм, поговорить со жрицами, которые её очень любили и воспринимали как дочь, и я уж было согласился, но…
На плечо мне снова упала тяжёлая рука и я, резко обернувшись, опять увидел перед собой хмурившегося Посейдона.
– Чего это ты за нами идёшь? – спросил я, но через секунду уже прикусил себе язык за непозволительную наглость.
Посейдон поморщился, как будто я был не будущим богом, а мухой, которая летает возле блюда, предназначенному ему самому:
– Не обязан я перед тобой ответ держать. Но у меня есть дело к жрицам. Не могу я уже... –
Посейдон вздохнул и неровной походкой направился в храм, оставляя меня снаружи.
Конечно же, мы с Пандорой поспешили за ним.
В храме было светло и пусто. Белоснежный мрамор тут не затронула чернота, и в отражении света я все так же видел надежду. Статуи не источали ужас – тут словно остановилось время. Сестрица из моей руки сразу вырвалась на "свободу" - тут мне было не страшно, и я мог ее отпустить. Ко мне опять подошёл Посейдон, и, присев так, чтобы его лицо находилось на одном уровне с моим, начал обеспокоенно рассказывать про своё несчастное море и свои беды, связанные с этим.
Я ощутил от него запах алкоголя и попытался отвернуться, но меня зажали в тиски. Двигаться было просто невозможно. Как говорится в таких случаях, "финита ля комедия".
Море у Посейдона -это его дом. И до Великой экологической (тут скорее, алкоголической) катастрофы все у него было замечательно - изредка выходил на сушу в поисках приключений (и Диониса), но все остальное время проводил в бесконечном пространстве синей воды. Кормил рыб утонувшими во время бури, моряками, спасал понравившихся морячек. Спорил со жрецами Аполлона, и иногда с самим Аполлоном. Не жизнь, а сказка, верно?
Но в какой-то момент всё стало походить на безумную комедию.
Моя мать тогда еще была беременна мной. Посейдон в это время был типичным «отцом-богом»: у него было много детей от смертных девушек, в их числе был и я. Он не навещал нас, не дарил подарков, ничего подобного. Однако, приятный бонус быть сыном бога моря: у всех его детей иммунитет к бурям, что помогает становиться рыбаками и моряками – наш папочка точно не даст нам умереть.
Но мы, увлёкшись собой и своими делами, совсем забыли про людей. И это стало точкой отправления к хаосу – как человек наполовину, я могу представить, что происходило в их головах, когда люди поняли, что богам нет до них никакого дела. И если первое время люди надеялись, приносили жертвы, обращали на нас свой взор, то затем они стали привлекать внимание, словно капризные дети. Страны ссорились между собой из-за мелочей, создавали и выпускали вирусы, которые убивали им же подобных. Словно в наказание богам, смеясь над нами, соревновались в том, кто преуспеет в смертоубийстве друг друга.
«Победит сильнейший!» – говорили они.
А сильными быть хотели все...
Боги пришли в замешательство, когда вдруг услышали, как гудит земля. Но они уже ничего не могли сделать – люди забыли про нас, и теперь тоже думали только о себе. Их мало беспокоили даже чувства друг друга. Арес с Афиной сначала были довольны войной, но в этой войне люди не славили их, не призывали их на помощь. Люди больше не нуждались в нас, так же, как и мы забыли про них.
Мир богов находится, как вы знаете, на Олимпе (в основном). Мы, не получая должного внимания, стали тревожиться. Наш мир начал затягивать хаос, так как боги не могут существовать без веры людей, как мы бы их не презирали. Я, и другие дети богов, готовились спуститься на землю в поисках донора для продолжения рода. Посейдон обезумел. Он стал чаще проводить время с Дионисом, где, естественно, пил.
Не раз представляя себе картину смерти нашего бога-отца, мы с братьями и сестрами собирались в амфитеатре, и грустно понимали – мы ничего не можем сделать.
Отец совсем забросил своё любимое море. Рыба стала первой жертвой. Затем все остальное. Кончилось тем, что Посейдон разыграл сатиров, чтобы они наполнили море отравленным алкоголем, сомневаясь в их силах.
Но они это сделали.
К тому моменту и на земле, и на Олимпе воцарилась зловещая тишина. Нас либо затягивал Хаос, и мы постепенно сходим с ума, либо мы умираем от голода и жажды. Вода, которую можно было пить, осталась только в реке Стикс, но добыть ее было крайне сложно из-за Харона. Он был готов пожертвовать собой, лишь бы мы не трогали его священную реку.
Боги спускались на землю за водой и провиантом, лишая людей последней радости. На фоне такого дисбаланса на земле началась засуха. Люди построили города в куполах, чтобы совсем абстрагироваться от божеств. Они отвернулись от нас так же, как и мы когда-то отвернулись от них.
На Олимпе все покрылось мраком. Сам Зевс, ранее презиравший Диониса, теперь не брезговал беседами с ним и его вином, ставшим кислым, словно поцелуй Минотавра. За одной такой беседой застал его и я: мне очень хотелось узнать, как стать богом.
Все боги мне тогда отвечали по-разному. Из выдающихся ответов было: стать героем, стать злодеем, убить много людей, не убивать людей а убивать богов, родить гибрида, сотворить такую кучу мелких подвигов, чтобы о тебе заговорили, либо напиться до такого состояния, когда тебе будет казаться, что ты уже бог...
Пьяный Зевс посмотрел тогда на меня, как на букашку, и сказал:
– Да просто пусть МОЯ жена родит от тебя ребёнка. – и продолжил пить.
Сказано - сделано. Чего мне стоило только подобраться к Гере, я рассказывать не буду. Но через день она действительно родила, но ребёнок не смог прожить и секунды. Гера не особо переживала по этому поводу, просто вручила мне тельце и выгнала из своих покоев. Оказалось, богом это стать вообще не помогает, но о тебе действительно будут говорить на Олимпе.
Самый адекватный совет, который я слышал от Гефеста: нужно стать бессмертным.
И вот, мы стоим посреди храма – молодой полукровка, который хочет стать новым богом, Пандора и сам Посейдон, который от отчаяния устал даже дышать.
В таком виде нас и застала жрица храма.
– Добрый вечер, господа. Чего желаете? – холодным металлическим голосом просквозила она.
Посейдона аж передёрнуло от её голоса. Он моментально протрезвел и окинул ее злобным взглядом, на что она резко стушевалась. Боги, хоть и были забиты, но оставались так же сильны.
– У меня просьба к тебе, жрица. - хмуро начал отец, глядя прямо вглубь храма. – Подскажи, где мы можем отыскать Мойр.
Женщина с минуту подумала, помяв пальцами тунику, и сказала:
– Наслышана я о вас, бог ядовитого моря и... Ты ещё кто? Ох, Пандора, милое создание! - жрица окликнула сестру, которая к тому моменту, почуяв полную свободу, залезла в ящик с пожертвованиями, играя подношениями. Пандора подбежала к жрице, и обняла ее за худые колени. Та, положив ей руку на голову, продолжила:
– К Мойрам я вас отведу. Хотя, после того, что вы натворили, вас и слушать не станут. Повезло вам, что меня дождались. Только рекомендую вам быть осторожнее – с этими словами жрица достала из кармана что-то наподобие пульта и нажала на кнопку.
В тот же момент светлейший мраморный пол под нашими ногами дрогнул и начал потихоньку открываться. Откуда-то снизу подул тёплый ветер, и мы постепенно погрузились в темноту.
Какое-то время спустя мы все-таки увидели их – Великих прядильщиц судеб. Перед их величием поклонялись и люди, и боги, поэтому мы склонили голову в уважительном поклоне.
– Лахесис, Клото, Атропос. «Рады видеть вас в добром здравии…» —елейным голосом произнесла жрица. – Мы пришли к вам каждый со своим вопросом. Позвольте же нам увидеть вашу благосклонность...
Жрица бы продолжила рассыпаться в любезности и дальше, если бы не Атропос, которой надоели все эти масляные речи. Она поднялась с места, не бросая пряжу, а за ней поднялись и остальные две сестры.
– Знаем мы, за чем вы пришли. Феонора, покинь нас. Мы позовём тебя. – на этих словах жрица снова поклонилась им, склонив голову чуть ли не до колен, и, резко выпрямившись, ушла через дверь, которую, я клянусь, тут раньше не видел.
– Ну здравствуй, Синафон, надежда Олимпа, Пандора – источник бед и Посейдон – бог вод и в них живущих. Ответ я каждому дам свой. После этого вы должны отправиться в путь, каждый своей дорогой. Пандора, для начала прими свой истинный облик.
Пандора, которая все время для меня была маленькой девочкой, которая хлопала глазками и не выговаривала сложные древнегреческие слова, неожиданно хитро улыбнулась и засветилась ярким жёлтым светом. Посейдон и носом не повёл в то время, как у меня буквально отвисала челюсть от увиденного: сестрица превратилась в красивую девушку, на которой было множество разных украшений. Она поклонилась мойрам и лукаво посмотрела на меня, прикусив кончик пальца.
– Хорошо. Теперь я могу говорить с вами, как подобает говорить взрослым людям - сказала Лахесис. – Пандора, солнце моё, возьми этот ящик. Тебе его передал твой отец. Ни в коем случае не открывай его, иначе случится большая беда! – Мойра подняла вверх указательный палец, чтобы показать серьёзность ситуации. – Теперь ты должна отправиться на Землю и пожить среди людей какое-то время. Так велел тебе отец твой, Зевс. Иди же! – Лахесис передала небольшой коричневый ящик в руки Пандоры, и та, молча простившись с мойрами, обняв меня на прощание, выбежала из комнаты во вторую дверь, которую тоже я не видел раньше.
Лахесис кивнула и села на место. Следующей заговорила Клото:
– Бог морей и океанов, Посейдон. Тебе тоже нужно будет спуститься на Землю, найти пустующий храм в земном водоеме, наречь его своим именем, и пожить там какое-то время...
Не дожидаясь продолжения фразы, Посейдон ее перебил:
– Когда же будет понятно, когда именно мне можно возвращаться домой?
Клото посмотрела на него укоризненным взглядом, и продолжила:
– Ты поймёшь это по поведению воды. Ты услышишь зов своего возрожденного моря. Могу помочь тебе, ворчливый водный бог. Ближайший город, который для тебя подойдёт, называется Акра. Найди его. Он расположен на территории Пантикапея, где вода всегда была богата водными обитателями. Повидаешься со своими детьми, которых ты туда отправил. А теперь уходи, Посейдон. И постарайся избегать Диониса. Он тебе не на пользу.
Посейдон, услышав про Диониса, приободрился, однако, поняв, что ему теперь нельзя будет пьянствовать, снова сдвинул брови. Клото это заметила и улыбнулась, поклонившись ему на прощание.
– Отец... - робко прошептал я. – Прощай.
Посейдон опустился на корточки, чтобы быть со мной "на уровне", и, посмотрев в глаза, опустил свою тяжёлую руку мне на голову. Проговорив короткое напутствие, он крепко меня обнял, и так же молча, как и Пандора, покинул комнату.
Клото кивнула, села на место, и вместо неё заговорила Атропос:
– Синафон, надежда Олимпа... - уж было начала она, но я ее перебил.
– Атропос. Простите, но почему вы так меня называете?
Мойра дёрнулась от того, что я посмел прервать её, но через мгновение успокоилась. Лишь только голос стал жёстче.
– Ты хочешь стать богом, верно? Ты совершил много необдуманных поступков, потому что с тобой не считались. Ты хотел стать богом для смертных, но ты сам пока являешься смертным. Тебя боги обучали магии, но у тебя недостаточно сил, чтобы использовать эти способности. Тебе нужно умереть, чтобы начать выполнять свою миссию, Синафон.
Меня передёрнуло от этих слов. Умереть? Но как же я вернусь обратно? Что она говорит вообще?
Но Атропос продолжила свою речь:
– Тебе нужно заколоть себя возле ядовитого моря, сын Посейдона. Затем жрица поможет тебе. Войди, Феонора.
Жрица послушно вошла в ту дверь, из которой вышла, и подошла к мойрам, снова поклонившись до колен. Мойра достала из кармана туники пучок травы с мелкими белыми цветами, пару костей и один небольшой камень. Затем они с Феонорой шептались какое-то время, поглядывая на меня, словно девчонки возле фуршетного стола. Затем Феонора поклонилась мойрам и снова вышла из комнаты.
Атропос снова повернулась ко мне и продолжила:
– Тебе, Синафон, предстоит спасти Олимп от поглощения Хаосом. Ты можешь много раз умереть за время этой миссии, ведь ответы на все вопросы хранятся на дне ядовитого моря и в портале, который находится в Царстве мёртвых. Аид будет предупреждён о твоём визите.
Первое, что тебе нужно сделать, сын бога – это умереть. Затем ты будешь должен воскреснуть. Как только это произойдёт, ты станешь бессмертным, ибо как смертный ты умрёшь, а родишься заново, как полубог. Как проснёшься, набери в сумку камней с берега, и уходи в море твоего отца. Первым делом ты должен возродить его, ибо тот портал, который тебе нужен, должен найти на Земле Посейдон.
Не приходи к нам, и не ищи совета. После того, как обретёшь добрую славу на небесах и под землёй, твоя миссия будет окончена.
– А как же люди? Они же не верят в нас. Они нас не вспоминают. Нас всех поглотит Хаос, если дальше так и будет... – недоумевал я, уже смирившись с мыслью, что богини судьбы хотят моей смерти.
– Этот вопрос поможет решить портал, юный сын Посейдона. А теперь уходи. Ты знаешь, что нужно делать. – с этими словами Атропос кивнула мне и села на своё место.
Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть в ответ, и выйти через ту самую дверь, в которую уходила жрица. По пути я заметил, что две другие двери, в которую покинули комнату моя сестра и Посейдон, исчезли. Выйдя из комнаты, я обнаружил себя в том самом храме, куда мы сегодня заходили. Я машинально вышел из него на горячие ступеньки, где меня уже и ждала задумчивая Феонора.
Умирать – страшно. Не сколько потому, что мне предстоит убить себя самому, а потому, отчасти, что было темно вокруг, и только по песку волн я понимал, где заканчивается берег.
Я ненавижу темноту, и всегда перед сном зажигал лампы на столе. Мои братья и сестры смеялись с меня за это, говоря, что рыбачить в темноте – лучшее удовольствие на свете… Я их никогда не обижал, считая себя выше, потому что они – узколобые. Им было достаточно простого существования, где они ловят рыбу, а потом её продают. Они не хотели стать богами и жить на Олимпе. А я – хотел…
Жрица разложила предметы для моего воскрешения на огромном камне, и терпеливо ждала, когда я начну исполнять веленое.
Перед тем, как у Феоноры кончилось терпение, я тысячу раз переспросил её, точно ли я воскресну через пару часов, и, убедившись, что она не врёт (по крайней мере, мне так показалось), вынул нож и перерезал себе горло.
Как же это…неприятно.
Кровь обагрила белую тунику, стекая по камням в ядовитое море. Рот наполнился привкусом металла и соли, а по щекам потекли слёзы. В голове бушевал рой мыслей о том, что меня обманули, развели, как паршивого сатира. В голове начали проноситься картинки, как над моим бездыханным телом смеются фавны, водят хороводы нимфы, а Дионис поливает его своим кислым вином…
Боль, судороги, густая кровь, вытекающая из открытого рта... Неужели все закончится вот так?
А может, все только начинается…
