Первый лучик, заглянув ранним утром в окно кухни, привычно и радостно пробежался мимо занавески, сверкнув на блестящей поверхности раковины. Он, как маленький хулиган, просочился сквозь лепестки нежной ромашки, одиноко томившейся в хрустальном стакане, и, соскользнув на кафельный пол, остановился на дверце холодильника. Там, словно страж, застыл солнечный зайчик, грустно глядя на своих маленьких творцов.
— Посмотри, какой зайчик, — произнесла Вика, подходя к окну. Она притянула к себе лучик света, словно хотела его обнять.
— Да, но он только мешает нам, — ответил Алекс, хмуря брови и отводя взгляд от искрящихся отражений. — Что толку в этих ярких вспышках, когда на душе так темно?
Солнце поднималось всё выше, уделяя внимание только верхним этажам. В кухне стало серо и уныло. Зайчик, вздрогнув несколько раз, исчез, словно испугался картины, представшей перед его сияющими глазками.
— Ты как будто совсем не рад утру, — заметила Вика, продолжая рассматривать жёлтые трубы.
— Какой смысл радуется, когда я знаю, что меня в этом доме нет, — устало произнес Алекс, опустив голову. Вода в стакане пожелтела, и неприятный запах повис в воздухе, придавая кухне ощущение запустения.
— Ты мог бы хотя бы попытаться, — Вика стянула резинку с волос, и её густые локоны упали на плечи. — Я пыталась все исправить.
Напряжение, повисшее между ними, было нарастало. Лицо Вики, мокрое от слез, отражало яркое утреннее солнце, превращая каждую каплю в крошечный изумруд.
— Я пыталась, но уже не под силу всё восстановить, — Алекс чуть повысил голос. — Разве ты не понимаешь? Мы слишком долго прятали правду друг от друга.
Она крепко сжимала чемоданную ручку, её пальцы побелели от усилия.
— Но это не значит, что я не хочу попытаться! — Вика развернулась к нему, словно огонь, вырывающийся из спящего вулкана. — Мы не можем просто так всё бросить.
Алекс шагнул ближе, стараясь заглянуть в её глаза. Она укрыла их за густыми ресницами цвета темного шоколада.
— Почему? — его голос звучал словно последние всхлипы.
— Потому что я устала! Устала бороться за что-то, что может просто не существовать, — её голос дрожал, и в ушах звучал гул её несчастья.
В этот момент с остальной частью комнаты стало ещё более грустно. Поникший цветок, перевернутая обсидиановая чашка, такая же, как на полу, только целая, и незаметные ранее пятна от разлитого кофе. Всё это собиралось в кучу, создавая атмосферу пропавших надежд.
— Я не могу больше так жить, Алекс! — с горечью произнесла она. — Это не жизнь — это мука.
Вскоре она уже стояла в дверях, еле сдерживая слезы. На прощание она наклонила голову, и в этот момент что-то зазвенело у её ног.
— Вика, подожди! — крикнул Алекс, выбегая за ней, и в тот же миг что-то со звоном разлетелось у её ног. Кофе забрызгало сапожки, колготки и синюю обивку чемодана.
— Алексе, отпусти меня, — тихо произнесла она, не поворачиваясь. — Ничего не изменится.
— Неужели ты действительно готова так просто уйти? — его голос был полон отчаяния. — Мы с тобой всё пережили, ты не можешь просто взять и уйти!
— Я могу, — её слова были крепки, но внутренняя борьба выдавала слабости. — Я уйду, и это будет лучше для нас обоих.
Она вся сжалась в дверном проеме, её фигура казалась хрупкой, как лепесток ромашки на столе, готовый соскользнуть вниз.
В комнате царила гробовая тишина, только звуки Алекса, дрожащего от эмоций, поражали тишину. Вика сделала шаг вперёд, и, не дождавшись ответа, исчезла в коридоре.
— Господи, что стало с нами? — прошептал он, опускаясь на пол, среди осколков разбитого бокала. Он почувствовал, как вселенская пустота заполнила его душу, и в его сердце осталась лишь та бездна, в которую он теперь должен был взглянуть.
Он повернулся к окну, где, казалось, даже солнце поблекло в тени его несчастья. Бархатные тени нависали над ним, напоминая о том, что, возможно, не стоит бояться разрыва, который оказался необходим.
Алекс взял в руки чашку и поднял глаза, отражая всё то, что осталось в нём после её ухода. В его глазах забрезжили искорки надежды, хотя до этого момента он не чувствовал ничего, кроме пустоты.
— Может, это не конец? — произнес он про себя, утешая свою душу, и решая, что пора сделать первый шаг к восстановлению.
Через несколько дней после этого он начал приводить в порядок квартиру. Пыль на подоконнике была больше, чем он ожидал. С каждым вытираемым уголком он чувствовал, как накапливалось дыхание нового, как будто возвращаясь к жизни.
Вдруг его телефон запищал; это был неожиданный звонок от старого друга.
— Привет, Алекс, ты как? — раздался голос, знакомый, как добрая мелодия.
— Привет, — немного приподнявшись, сказал он, — задай вопрос, как ты?
— Может, выйдем на кофе? — предложил друг. — Нужно поговорить.
Алекс немного призадумался. Возможно, это именно то, что ему нужно — встреча с другом, разговор, который когда-то приносил ему радость.
— Да, давай.
И так, шаг за шагом он, казалось, оживал, как весной распускаются цветы после долгой зимы, несмотря на шрамы, оставшиеся на его сердце.
Даже у волков бывают белые дни, подумал он, шагая по улице навстречу новой надежде.
Интересно ваше мнение, а лучшее поощрение — лайк и подписка))
